Я ВЫБРАЛ ЧУДОВИЩЕ

Рассвет в горах не принес света — лишь серые, колючие сумерки. Глеб сидел у входа в святилище, наблюдая, как иней затягивает камни. Но его взгляд был устремлен не на пейзаж, а на собственные ладони. После ночи, проведенной в объятиях Дерека, по его венам всё еще пробегали искры. Он не просто чувствовал Дерека; он начал видеть структуру их проклятия. — Это не стена, — прошептал Глеб, едва шевеля губами. — Это петля. Он взял острый осколок кремния и осторожно провел по ладони. Выступила капля крови, но она не упала. В присутствии Дерека, который спал тяжелым, беспокойным сном в глубине пещеры, кровь Глеба начала вести себя странно. Она вибрировала, окутанная едва заметным фиолетовым туманом Габриэль, но под этим слоем... Глеб увидел тонкие золотистые нити. «Габриэль не создала эту связь», — осенило его. — «Она нашла нечто древнее, нечто, что уже существовало между нашими родами, и вывернула это наизнанку. Она превратила симбиоз в паразитизм». Проклятие не было наказанием. Оно было искажением. Как мелодия, которую заставили звучать фальшиво, чтобы она резала слух. И если это так, то его нельзя просто сломать — его нужно вернуть к исходному коду. Тишину разорвал далекий, протяжный звук рога. Но это был не рог ищеек Замка. Это был призыв Стаи. Дерек подскочил, его глаза мгновенно вспыхнули золотом. Он не просто проснулся — он перешел в состояние боевой готовности. Его тело задрожало, когти непроизвольно вырвались из подушечек пальцев, дробя камень пола. — Они близко, — прорычал он, и его голос теперь больше напоминал скрежет литосферных плит. — Габриэль послала не только псов. Там мои братья. Он подошел к Глебу, и резонанс тут же ударил обоим в голову. Но в этот раз он был другим. Сила Дерека росла, подпитываемая их близостью, но она была дикой, необузданной. — Глеб, уходи вглубь, — Дерек тяжело дышал, его лицо дергалось от попыток удержать человеческий облик. — Я чувствую... я становлюсь слишком сильным. Если я сорвусь, я не просто убью их. Я снесу эту гору. И тебя вместе с ней. Он боялся не врагов. Он боялся себя. Его магия, искаженная проклятием, искала выхода, и Глеб был для неё как громоотвод. Мир вокруг них сжимался, как петля на шее. Снизу, со стороны долины, поднимались факелы — люди из окрестных деревень, напуганные слухами о «чудовище и похищенном княжиче», присоединились к охоте. Для них это была праведная война. Но в самой Стае назревал бунт. Глеб увидел это, когда на скалу напротив святилища выпрыгнул огромный серый волк с порванным ухом. Он не зарычал. Он склонил голову, прежде чем исчезнуть в лесу. — Не все хотят твоей смерти, Дерек, — Глеб встал, игнорируя вспышку боли в груди. — Стая видит, что Габриэль сошла с ума. Она использует магию, которая убивает саму землю. — Мне плевать на Стаю! — Дерек обернулся, его глаза горели потусторонним светом. — Я чувствую твой пульс, Глеб. Он замедляется каждый раз, когда я подхожу ближе. Она сделала так, чтобы моя сила выпивала твою жизнь! — Нет, — Глеб шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Она сделала так, чтобы мы думали, что она выпивает жизнь. Она поставила фильтр. Глеб протянул руку и коснулся виска Дерека. Боль была острой, как удар ножом, но Глеб не отстранился. Он закрыл глаза и сосредоточился на той самой золотой нити, которую видел в своей крови. — Слушай не боль, Дерек. Слушай то, что под ней. В момент этого прикосновения Дерек замер. Хаос в его голове на мгновение стих. Сквозь ядовитый фиолетовый туман Габриэль он увидел образ: два волка, белый и черный, сплетенные в вечном круге. Не охотник и жертва. Не господин и раб. Равновесие. Это было знание, заложенное в фундамент их мира. Древний договор между людьми и оборотнями, который Габриэль переписала своей ненавистью. — Это не яд... — выдохнул Дерек, и его форма внезапно стабилизировалась. — Это провод. Она просто пустила по нему ток слишком высокого напряжения. Снаружи раздался лай ищеек. Они нашли вход. — Глеб, — Дерек посмотрел на него с новой, пугающей ясностью. — Если мы не исправим это сейчас, нас разорвут на части. Ты готов рискнуть всем, чтобы переписать её правила? Глеб улыбнулся — бледно, но решительно. — Я уже начал писать нашу историю, Дерек. И Габриэль в ней — лишь сноска на полях.