Ты просто жди

Их квартира на седьмом этаже никогда не была идеально чистой. На диване вечно валялись пледы, на кухне — Сашины кружки с засохшим кофе, а в коридоре собачьи игрушки разлетались так, что можно было сломать ногу. Но Лёша любил этот бардак. Потому что это был их бардак. Чарли спал в ногах кровати, положив морду на лапы. Трикс храпел в прихожей, охраняя тапки. А Петрович — рыжий наглый кот — сидел на подоконнике и смотрел на двор с видом короля, которому недоплатили. В то утро Саша ушёл на работу затемно. Лёша проводил его сонным поцелуем,и снова провалился в сон. Разбудил его стук. Не «дзынь-дзынь» звонка. Именно стук. Тяжёлый, взрослый, чужой. Лёша натянул Сашину толстовку, которая висела на стуле, и пошёл открывать. На пороге стоял военный,с конвертом в руке. — Александр Парадеевич тут живёт? — Да, — Лёша почувствовал, как в горле встал ком. — А что случилось? Военный протянул конверт и ушёл. Не ответил. Просто развернулся и ушёл в хрустящую тишину подъезда. Лёша закрыл дверь. Посидел на корточках в прихожей, обняв Трикса, который приполз на звук. Потом прошёл в зал, сел на диван, где спал Чарли, и вскрыл конверт. «Повестка..... явиться в военный комиссариат *******..». —Повестка — вслух повторил Лёша. Голос не дрожал. Это было страшнее, чем если бы он закричал. Он смотрел на буквы, а они расплывались. Чарли лизнул его руку. Трикс положил голову на колени. Петрович спрыгнул с подоконника, подошёл и сел рядом — не требовал еды, просто сидел. Коты чувствуют, когда человеку больно. Лёша не плакал. Он просто сидел, сжимая бумагу, пока на неё не упала одна капля. Потом вторая. А потом он уткнулся лицом в шерсть Чарли и завыл — тихо, надрывно, так, чтобы никто не слышал. — Как я без него? — прошептал он в пустоту. — Как я буду засыпать один? Кто будет воровать у меня одеяло? Кто скажет, что я красиво пахну? Кот не ответил. Только прищурился и положил лапу ему на руку. Вечером хлопнула дверь. Саша вернулся уставший, с пакетом булочек — тех, которые Лёша любил. — Лёх, я купил… Он осекся. В коридоре его встретили только собаки. Чарли вилял хвостом, но как-то тревожно. Трикс не прыгал — просто ткнулся носом в ладонь. — Лёша? — позвал Саша. Тишина. Он обошёл кухню. Пусто. Ванную. Пусто. Спальню. Кровать не заправлена, на подушке лежит Сашина футболка — Лёша, видимо, обнимал её. Оставался зал. Саша заглянул туда и замер. Лёша спал на диване, скрючившись, в Сашиной толстовке. В руке он держал конверт, пальцы побелели. Лицо опухшее, красное — плакал долго, пока не уснул. Рядом лежали Чарли и Трикс, прижавшись к нему с двух сторон. Петрович сидел у него на груди и мурлыкал — специально, чтобы успокоить. Саша аккуратно вытянул конверт. Прочитал. И сел на пол, прямо на ковёр, потому что ноги перестали держать. — Господи...— прошептал он. Он провёл рукой по лицу. Он не плакал. Военные не плачут. Но почему-то стало очень трудно дышать. Лёша проснулся от того, что Петрович спрыгнул с него. Открыл глаза — увидел Сашу на полу, увидел конверт в его руках и всё понял. — Ты прочитал, — не спросил, а сказал Лёша. — Да, — голос Саши был хриплым. Лёша сполз с дивана, сел рядом. Обнял. Уткнулся носом в плечо. И заплакал — уже не скрываясь. — Я не смогу, Сашенька, — прошептал он. — год — это вечность. Я буду каждый вечер смотреть на дверь. Я буду спать с твоей футболкой и вдыхать тебя, пока запах не выветрится. А когда выветрится — я умру. — Не говори так, — Саша обнял его крепче, до хруста. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Саша помолчал. Потом взял лицо Лёши в ладони, вытер слёзы большими пальцами. — Слушай меня, Лёшенька. Я буду звонить каждый вечер. Каждый.А ты не смей искать никого. Ты мой. Понял? — Понял, — всхлипнул Лёша. — Я вернусь. Обещаю. — Поцелуй меня. Саша поцеловал — долго, нежно, как в последний раз. Собаки сидели рядом и не мешали. Даже кот не шипел. Через три дня Саша ушёл рано утром. Лёша притворялся, что спит. Он слышал, как Саша долго стоял над кроватью, как поправил одеяло, как поцеловал его в висок и прошептал: — Жди. Я люблю тебя. А потом щёлкнул замок. И в квартире стало пусто. Лёша открыл глаза. Сел на кровати. Посмотрел на пустую половину. Взял Сашину подушку, прижал к лицу и завыл — в голос, не стесняясь. Чарли заскулил рядом. Трикс лёг у ног. Петрович запрыгнул на подушку и начал мурлыкать. — Ничего, — прошептал Лёша коту. — Ничего. Я дождусь. Шли дни. Тяжёлые, серые, длинные. Саша звонил, когда мог. Не каждый день — связь ловила плохо. Но когда звонил — Лёша бросал всё. Он бежал к телефону, даже если был в душе. Они говорили о ерунде. О том, что Чарли сожрал кроссовок. О том, что Трикс научился открывать дверь в ванную. О том, что Петрович принёс дохлую мышь и положил на Сашину подушку. — Он тебя ждёт, — смеялся Лёша. — И мстит, что ты ушёл. Но однажды Лёша запнулся. — …А потом Стас подошёл и схватил меня за… — он замолчал. — Ладно, неважно. Саша на том конце провода замер. — Лёш. Кто такой Стас? — Новенький. Он… пытается меня трогать. За талию, за бёдра… вчера за ягодицы схватил. Я убежал. Саш, мне страшно. Я боюсь выходить из дома. А вдруг он узнает адрес? В трубке было тихо. Так тихо, что Лёша подумал — отключилось. Но потом Саша сказал. Спокойно. Холодно. Очень страшно. — Я позвоню одному человеку. Через неделю Стас даже дышать в твою сторону не посмеет. — Правда? — Правда. А теперь давай спать. Я люблю тебя, Деревяшкин. — И я тебя, Парадеевич. Через месяц Стас перестал подходить к Лёше. Он вообще старался держаться от него подальше. А ещё через две недели уволился. Лёша не спрашивал почему. Он просто выдохнул и начал жить заново. До возвращения Саши оставалась неделя. Лёша мыл квартиру каждый день. Он перестирал всё бельё, вычистил ковры, купил Сашины любимые пирожные и спрятал их в холодильник, чтобы никто не украл. Чарли и Трикс бегали за ним хвостом, чувствуя его счастье. Петрович снисходительно наблюдал с холодильника. — Ещё восемь часов, — написал Саша утром. — Иду на посадку. Как прилечу — напишу. Лёша сбегал в магазин. Купил продукты для ужина: мясо, овощи, вино. Он шёл домой и улыбался прохожим. Ему было так хорошо, что хотелось обнимать всех. Но на обратном пути он заметил тень. Парень в чёрном копюшоне. Тот же самый, что несколько недель назад? Лёша не был уверен. Но ноги понесли его быстрее. Он почти бежал. У подъезда обернулся — парень стоял у дерева и смотрел. Лёша влетел в квартиру, закрыл все замки и сел на пол, прижимая к груди Чарли. — Это просто показалось, — прошептал он. — Саша скоро будет. Всё будет хорошо. Он начал готовить ужин. Резал овощи, ставил мясо в духовку, накрывал стол. Собаки крутились под ногами. Кот сидел на подоконнике и следил за улицей. Зазвонил телефон. — Выходи через полчаса, — голос Саши был родным, живым. — Я прилетел, заказал такси. — Я уже готов! — Лёша чуть не споткнулся. Он натянул самую красивую кофту, причесался, дунул на чёлку. Чарли и Трикс радостно гавкали, чувствуя, что что-то происходит. Даже Петрович спрыгнул с подоконника и потёрся о ноги. Лёша выбежал во двор. Стоял у подъезда, вглядываясь в дорогу. Сердце колотилось как бешеное. И тут он заметил в кустах движение. Тот самый чёрный силуэт. Парень стоял в кустах и смотрел прямо на него. Лёша похолодел, но в этот момент из-за угла выехало такси. Из него вышел Саша. Загорелый, с огромным букетом белых роз. — Саша!!! — Лёша забыл обо всём. Он побежал, врезался в него, обхватил за шею и разрыдался прямо в плечо. — Ты вернулся… я так скучал… — Тише, тише, — Саша гладил его по спине, по волосам, целовал в макушку. — Я здесь. Я дома. Держи, это тебе. Лёша взял букет, шмыгая носом. И они уже пошли к подъезду, как за спиной хрустнула ветка. — Саш… — прошептал Лёша. Саша обернулся. Из кустов вылез парень в чёрном. Скинул капюшон. Лёша ахнул. Стас. — Я люблю тебя, Лёш! — закричал Стас. — Я не отдам тебя этому блондину! Ты мой! Он рванул вперёд, замахнулся на Сашу. Но Саша был быстрее. Армия не прошла даром. Он схватил Стаса за руку, вывернул, прижал к земле. — Ты, — голос Саши был ледяным, — ты тот самый Стас, который трогал моего парня? Который пугал его? Который следил за ним? — Отпусти! — Стас дёрнулся, но Саша держал крепко. — Я тебя предупреждал через людей. Ты не понял? — Саша наклонился к самому его уху. — Слушай сюда, мразь. Сейчас я тебя отпускаю. И если я ещё раз увижу тебя рядом с Лёшей — я лично скормлю твои пальцы собакам.А потом приду за остальным. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил. — И запомни, — добавил Саша почти шёпотом, — меня дома ждёт ужин. Горячий. А ты пойдёшь отсыхать в одиночестве. Потому что он мой. Понял? Стас побледнел, кивнул. Саша отпустил его, и тот, спотыкаясь, побежал прочь. Лёша стоял, прижимая букет к груди, и смотрел на Сашу влюблёнными глазами. Они поднялись на седьмой этаж. В квартире пахло мясом и счастьем. Чарли и Трикс прыгали на Сашу, облизывали лицо, руки. Петрович сидел на пороге и смотрел с таким видом, будто говорил: «Ну наконец-то, бездельник, я уже начал думать, что ты не вернёшься». Лёша накрыл на стол, зажёг свечи. Они ели, смотрели друг на друга и улыбались. Саша рассказывал про армию, Лёша — про собак. А потом Саша убрал тарелки, взял Лёшу за руку и увёл в спальню. Ночью они лежали на кровати в обнимку. Между ними — на подушке — спал Петрович, свернувшись калачиком. В ногах дремали Чарли и Трикс, изредка вздрагивая во сне. Саша гладил Лёшу по волосам, целовал в лоб и шептал: — Никогда больше не оставлю тебя одного. — Обещаешь? — сонно спросил Лёша. — Обещаю. За окном падал снег. В квартире было тепло, пахло выпечкой и любовью. И Лёша впервые за два года заснул спокойно — без страха, без тоски, с чувством, что теперь всё будет хорошо. Потому что Саша вернулся. И никуда больше не уйдёт.