Танцуя сквозь шторм

Сеул. 11 июня 2025 года.

      Чонгук вышел из военного грузовика и зажмурился от солнца. В дали послышались первые крики. Знакомые, но непривычные. Отвык за время службы.       Полтора года он просыпался затемно, под звуки горна, и засыпал, когда за окном уже давно погасли огни. Полтора года его тело принадлежало армии — утренние пробежки, стрельба, тактическая подготовка, бесконечные «ровняйсь» и «смирно». Полтора года он не пел. Не танцевал. Не делал всё то, к чему привык за годы.       Он просто жил. По-другому. Тяжело. Но честно. — Чонгук-и! — Чимин выпрыгнул из машины следом, потянулся и хрустнул шеей. — Я думал, этот день никогда не наступит. — Наступил, — ответил Чонгук, оглядываясь. Вокруг стояли другие солдаты — кто-то плакал, кто-то смеялся, обнимал родственников. — Наступил.       Он не хотел, чтобы его кто-то встречал кроме близких, но компания каждый раз настаивала, чтобы каждый дембель мемберов освещался в прессе. Так что, увидеть прессу он ожидал, а вот фанаты… Первая реакция на крики стала скорее негативной, с непривычки. Чонгук привык быть солдатом, а не айдолом. И он хотел сначала прийти в себя, привыкнуть к гражданской жизни, побыть с семьей и друзьями и просто выспаться. А не слышать крики.       Но первая мысль, которая ударила в голову, когда он вышел из ворот части, была не о сне.       «Ева».       Он не произносил это имя вслух полтора года. Держал в себе, как занозу, которая болела, но без которой он перестал бы себя чувствовать. Каждую ночь, лёжа на жёсткой армейской койке, он прокручивал в голове её лицо. Её голос. Её смех. Её «блин, как вкусно».       «Ты ждёшь? — спрашивал он мысленно. — Или уже забыла?»       Он не знал ответа. И боялся узнать.       Первые дни после дембеля были туманными.       Чонгук вернулся в свой старый дом, где всё уже было чисто от пыли, после клининга. Бам, которого забрали к себе родители, встретил его радостным лаем и едва не сбил с ног. Чонгук сидел на полу, обнимал пса и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, почти болезненное. Порыв, который не остановить. То, что толкало его вперед в армии — воля.       «Я хочу её увидеть, — понял он. — Не завтра. Не через неделю. Сейчас» — это желание было похоже на неуёмный зуд.       Но как? Она в Москве. Он в Сеуле. У него нет визы, нет билета, нет плана. Есть только телефон с её номером, который он выучил наизусть ещё в первый месяц службы, ради редких но желанных звонков. И плевать на счёт за связь.       Он позвонил Намджуну. — Хён, — сказал он без предисловий. — Мне нужно в Москву.       Намджун молчал несколько секунд: то ли от шока, то ли обдумывая перспективы. Потом спросил: — Ты уверен? — Как никогда. — Тогда слушай. У нас есть неделя отдыха перед началом работы над альбомом. Я поговорю с компанией. Скажем, что ты улетаешь к родственникам. Никто не узнает. — А ты? — Чонгук удивился. — Поможешь? — Мы все поможем, — ответил Намджун. — Ты наш младший. Мы не дадим тебе пропасть.       Чонгук не стал спрашивать — почему. Он и так знал — потому что они семья. Потому что они видели, как он страдал. Потому что они не хотели, чтобы он страдал и дальше.       Следующие два дня прошли как в лихорадке.       Чонгук оформил документы — благо, военный билет ускорил процесс. Купил билет на самолёт через сайт, не глядя на цену. Собрал рюкзак: сменная одежда, зубная щётка, телефон и её рисунок — тот который она оставила ему и который стал для него стимулом.       «Повешу потом дома, — решил он тогда. — Когда вернусь».       Теперь рисунок лежал в рюкзаке, свёрнутый в тубус.       Он не предупреждал Еву. Боялся, что она скажет «нет». Боялся, что не приедет. Боялся, что за полтора года что-то изменилось — она могла встретить кого-то, могла разлюбить, могла просто забыть, и двигаться дальше. Мысли об этом причиняли боль, но он верил. Верил также, как все эти полтора года.       «Но я должен попробовать, — сказал он себе. — Иначе буду жалеть всю жизнь».       В аэропорту Инчхон его провожали всем составом. Мемберы были завернуты в маскировку, так что смотрелись весьма сюрреалистично. Однако, их поддержка дорогого стоила. Особенно в таком деле.       Джин пожелал удачи и сказал коронное «не забывай есть», а Хосок просто улыбнулся и показал большой палец. — Держись, — сказал Юнги, хлопнув его по плечу. — И не торопись. Она никуда не денется за одну ночь. — Ты уверен? — спросил Чонгук. — Нет, — честно ответил Юнги. — Но ты должен верить.       Чимин обнял его крепко, по-братски. Как часто обнимал в армии, когда Чонгука накрывало. — Передавай привет, — сказал он. — Скажи, что мы все за вас болеем.       Тэхён подошёл последним. Посмотрел на Чонгука долгим взглядом, потом улыбнулся. — Я знал, — сказал он. — Ещё тогда, что ты её не отпустишь. — Спасибо, хён, — Чонгук кивнул. — Не за что, — Тэхён отступил на шаг. — Лети.       Намджун одобрительно улыбнулся: — Передавай привет, — просто сказал он, а Чонгук уже не ревновал. Перерос видимо. — Обязательно, хён. Думаю, она будет рада услышать ваши пожелания.       Чонгук развернулся и пошёл к стойке регистрации. Не оглядывался. Боялся, что если оглянется — не хватит смелости улететь. Но собрав волю в кулак, он мысленно дал сам себе пинка. Для храбрости. Потому что именно сейчас решалась его судьба.

Москва. 14 июня 2025 года.

      Ева не ждала его.       Нет, ждала, конечно — но не в этом смысле. Она ждала, когда закончится рабочий день, чтобы прийти домой и упасть на диван. Ждала, когда сестра сделает домашнее задание, чтобы вместе посмотреть дурацкий сериал. Ждала, когда наступит лето, чтобы вывезти маму на дачу.       Но она не ждала, что Чонгук появится на пороге её жизни так внезапно.       «Он вернётся, — говорила она себе. — Он обещал».       Но время шло, и обещания начинали казаться пустыми. Она почти перестала следить за новостями о BTS. Почти перестала заходить на его страницу в Инстаграме. Почти перестала плакать по ночам.       «Почти» — не значит «совсем».       Она знала, что он демобилизовался 11 июня. Фанатки группы написали в чате в одном из тг-каналов, выложив фото — он выходил из ворот части, возмужавший, высокий, широкоплечий, немного загорелый, с короткой стрижкой. Ева смотрела на это фото и чувствовала, как внутри что-то обрывается.       «Он жив, — думала она. — Он здоров. Этого достаточно».       Но это было не достаточно на самом деле. И она знала это.       Вечером 14 июня Ева была в гостях у Аськи.       Они сидели на кухне, пили чай с шарлоткой и обсуждали жизнь. Аська рассказывала о новом проекте для своего блога по диджитал искусству, Ева слушала вполуха, кивала, улыбалась. Мысли были далеко. — Ты его не забыла, — сказала Аська, глядя на неё, прервав монолог. Она даже не обиделась, что Ева не слушала. Потому что понимала. Полтора года наблюдала эту картину перед глазами. — Кого? — Не притворяйся. Чонгука. Ты всё ещё по нему сохнешь. — Я не сохну, — Ева отставила чашку. — Я просто… живу. — Ты существуешь, — поправила Аська. — Это разные вещи. Ты почти перестала танцевать. Работаешь на удалёнке, хотя раньше ненавидела сидеть на месте. — Всё меняется. — Не всё, — Аська взяла её за руку. — И не надо. Ты заслуживаешь счастья, Ев. Даже если он далеко.       Ева хотела ответить, но телефон завибрировал.       Незнакомый номер. Корейский код.       Сердце пропустило удар. — А-алло? — голос дрожал. — Ева, — Он. Тихий, низкий голос, который она не слышала полтора года. — Я здесь. В аэропорту. Я жду тебя, если ты всё ещё этого хочешь. Хочешь меня. Хочешь… нас.       Она замерла. Чашка выпала из руки и разбилась, но она не заметила. Смотрела на Аську расширенными глазами и не могла дышать. Подруга тоже начала волноваться, явно надумав всякого, глядя на побледневшую Еву. — Ты… ты в Москве? — спросила она шёпотом. — В Домодедово, — ответил он. — Я прилетел час назад. Не знал, звонить или нет. Боялся. — Глупый, — выдохнула Ева, вскакивая. Руки тряслись, дыхание сбилось, а на глаза выступили слезы от одной мысли что он здесь. В её стране. В каких то нескольких километрах отсюда. — Ты глупый! Стой там! Я еду!       Она бросила трубку, схватила сумку и куртку. — Ева, что случилось? — Аська вскочила следом. — Он… он приехал! — она уже натягивала кроссовки, не завязывая шнурки, а просто заправляя их за края. — Чонгук! В Домодедово! — Что? — Аська округлила глаза. — С ума сошёл, что ли? Как он… — Не знаю! — Ева выбежала в коридор. — Потом расскажу! Вызови мне такси к остановке!       Она летела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Внутри всё кричало: «Скорее! Скорее! Не опоздай!» Она была готова бегом бежать до аэропорта, но заставила себя немного успокоиться.       На улице, дождавшись машину, она вскочила в неё, назвала адрес аэропорта и уставилась в окно. Москва проплывала мимо — огни, машины, люди. Ева ничего не видела.       «Он здесь, — стучало в голове. — Он прилетел. Ради меня».       Слёзы текли по щекам, но она не вытирала. Пусть. Всё равно.

Аэропорт Домодедово. Ночь.

      Чонгук стоял у выхода из зоны прилёта и чувствовал себя потерянным.       Вокруг было шумно, людно, непривычно. Голоса звучали на русском — гортанном, быстром, непонятном. Не так, как обычно говорила для него Ева, чтобы он понял. Он вертел головой, пытаясь найти ориентир, но все вывески были на кириллице, и он не понимал ни слова. А английские буквы расплывались перед глазами от волнения и опять же, он не понимал ни слова.       «Зачем я прилетел? — мелькнула паническая мысль. — Я ничего здесь не знаю. Я даже выйти не могу».       Он позвонил ей, когда ещё сидел в самолёте после посадки, не решаясь выходить. Услышал её голос — испуганный, счастливый — и в тот миг понял, что сделал правильно.       «Стой там! Я еду!» — сказала она и бросила трубку.       С тех пор прошло полтора часа. Чонгук успел пройти паспортный контроль, выпить кофе из автомата (невкусный, горький, но похожий на тот, что они пили в мини-отеле полтора года назад) и три раза нервно обойти зал прилёта. Телефон показывал почти полночь.       «Может, она передумала? — думал он, начав невольно накручивать себя от волнения. — Может, не смогла?»       Он не знал, сколько ещё ждать. Боялся звонить — вдруг она ведёт машину, не нужно отвлекать. Просто стоял и смотрел на стеклянные двери, из которых входили и выходили люди.       Семья с детьми. Бизнесмен в костюме. Старушка с огромным чемоданом. Молодой парень с гитарой.       Но не она.       Чонгук провёл рукой по коротко стриженым волосам и выдохнул.       «Терпи, — сказал он себе. — Ты ждал полтора года. Подожди ещё немного».       Ева выскочила из такси у терминала и побежала. Невольно вспомнив их пробежку от фанаток, которая была, словно вечность назад.       Она не взяла сумку, не взяла деньги — только телефон и ключи. Водитель что-то крикнул вслед, но она не слышала. Внутри горел только один маяк: найти его.       Зал прилёта был огромным. Люди, чемоданы, тележки, очереди. Ева вертела головой, вставала на цыпочки, но не видела знакомого силуэта. Она была уверена что он снова выглядит как потенциальный грабитель банков. Мысль вызвала смешок, но скорее нервный.       «Где ты? — паника нарастала. — Где?»       Она достала телефон, набрала его номер. Он ответил сразу. — Я в зоне прилёта, — сказала она, тяжело дыша. — Где ты? — Я тоже, — его голос был взволнованным. — Я у выхода номер семь. Есть ещё выходы? — Несколько, — она уже бежала к указателям. — Стой там. Не уходи.       Дежа вю. Когда-то он также говорил ей, когда она просто вышла погулять.       Ева лавировала между людьми, обходила чемоданы, перепрыгивала через сумки. Внутри всё кричало: «Быстрее! Быстрее!». Словно он исчезнет, если она не успеет добежать до него за определенное время, которое она сама себе мысленно обозначила. — Ева, — сказал он в трубку. — Я вижу указатель «Выход в город номер шесть». Ты знаешь, где это? — Знаю, — она свернула налево. — Я почти там.       Она выбежала в центральный зал и замерла.       Он стоял у колонны, с рюкзаком за спиной, в простой чёрной футболке, в худи и джинсах. В маске и кепке надвинутой на глаза. Но это был он. Короткая стрижка, загорелая кожа, внимательный взгляд. Он смотрел прямо на неё.       Ева не помнила, как уронила телефон, промахнувшись мимо кармана. Не помнила, как побежала. Она просто летела, отталкиваясь от пола с грацией танцора, уворачиваясь от людей, не видя никого, кроме него.       Он тоже побежал, уронив рюкзак у колонны. Перепрыгивал через чемоданы, отодвигал тележки, его глаза горели. Когда на полпути он сорвал маску с лица, на лице была улыбка — та самая, по-детски широкая и лучистая, которую она так любила.       Они столкнулись посередине зала. Он подхватил её на руки, закружил, а она обхватила его за шею так крепко и уткнулась лицом в плечо. — Ты прилетел, — прошептала она, дыша со свистом от бега. — Ты правда прилетел. Ты здесь. — Я обещал, — ответил он, не отпуская её. Потому что ждал этого момента так долго, что теперь просто не мог разжать руки. — Я всегда держу обещания.       Она чувствовала его тепло, его запах — изменившийся, взрослый, но всё тот же, родной и плакала, не стесняясь. Пусть смотрят. Пусть фоткают, если захотят. Всё равно. Она была счастлива. Впервые за полтора года, по настоящему.       Чонгук поставил её на пол, но не отпустил. Смотрел в глаза, водил большими пальцами по её щекам, вытирая слёзы. — Ты не изменилась, — сказал он. — А ты — да, — она провела рукой по его коротким волосам, сняв кепку. — Возмужал. — Армия меняет людей, — он усмехнулся. — Ты бы видела Тэхёна. Просто шкаф.       Ева рассмеялась и снова обняла его. Пока в ее голове взрывались фейерверки, кричали воображаемые трибуны и звучали фанфары. А также, звенели колокольчики.       Они стояли посреди шумного аэропорта, обнявшись, и им было всё равно. Люди обходили их стороной, кто-то улыбался, кто-то качал головой — но они не видели никого. — Ева, — сказал Чонгук тихо, прижимаясь губами к её лбу. — Я так скучал. Ты не представляешь. — Представляю, — ответила она. — Я тоже скучала. Очень сильно, — она снова расплакалась от переполнявших эмоций.       Чонгук отстранился, но не сильно, ипосмотрел на неё серьёзно, почти сурово. — Я хочу, чтобы мы больше не расставались. Никогда. Согласна?       Она не ответила словами. Вместо этого встала на цыпочки и поцеловала его. Долго, крепко, так, что у обоих перехватило дыхание. И он ответил — с пылом, вкладывая в этот поцелуй все чувства которые копил за все время в армии, вдали от неё.       Их чувства не остыли, после долгого перерыва, а как будто стали даже сильнее. — Согласна, — прошептала она, оторвавшись. — Дурак. Конечно, согласна.       Он рассмеялся — громко, свободно, как не смеялся полтора года. — Поехали, — сказал он, беря её за руку. — Покажешь мне Москву. В прошлый раз я почти ничего не увидел. Надо освежить знания. — Сейчас ночь, — улыбнулась Ева. — Тем лучше, — он подмигнул. — Меньше шансов, что узнают.       Она засмеялась сквозь счастливые слезы и потянула его к выходу. По пути приняв из рук охранника аэропорта свой телефон, который выронила. Было неловко, но мужчина только понимающе улыбнулся, глядя на них.       Кажется, такие бурные встречи здесь не редки.       Они вышли из аэропорта, и ночной воздух ударил в лицо — прохладный, свежий, пахнущий ночным теплом и бензином. Чонгук вдохнул полной грудью и зажмурился. — Вкусно пахнет, — сказал он. — Чем? — удивилась Ева. — Россией, — он открыл глаза и улыбнулся. — Твоей родиной.       Ева взяла его за руку, и они пошли к стоянке такси. Не спеша, будто у них была вечность. — Чонгук, — сказала она. — Мм? — Ты боялся, что я не приду?       Он помолчал. — Боялся, — признался. — Очень. Но я знал, что если не попробую — буду жалеть всю жизнь. — А сейчас? — Сейчас? — он остановился и развернул её к себе. — Сейчас я самый счастливый человек на земле. Даже если завтра меня снова заберут в армию или фанаты устроят скандал — мне всё равно. Потому что ты здесь.       Она обняла его, прижалась щекой к груди и слушала, как бьётся его сердце. — Я тебя люблю, — сказала она по-русски. — Что? — он не понял. — Ничего, — она подняла голову и улыбнулась. — Потом переведу.       Он нахмурился, потом понял и рассмеялся. — Хитрая, — сказал он и поцеловал её в нос. — Я тоже тебя люблю. По-корейски. Но ты уже знаешь. — Саранхэ, — повторила она с сильным акцентом. — Почти правильно, — он кивнул. — Кто научил? — У меня было полтора года, чтобы подготовиться, — она пожала плечами. — Смотрела дорамы. Учила слова. Ходила на курсы. Плохо получалось, но я старалась.       Он посмотрел на неё с восхищением. — Ты удивительная, — сказал он. — А я всё ещё плохо говорю по-английски. — Ничего, — она взяла его за руку. — Научимся вместе.       Вскоре они сели в такси, и Ева назвала адрес. Водитель — пожилой мужчина с усами — покосился на Чонгука, но ничего не сказал. Не узнал. Тем более что в Москве всякое бывает.       Чонгук смотрел в окно на ночной город. Огни, мосты, высокие здания — всё было другим, чужим, но теперь ему не было страшно. Потому что она сидела рядом и крепко держала за руку. — Расскажи, как ты жил, — попросила Ева, положив голову ему на плечо. Разговаривать шепотом не было нужды. Водитель вряд ли говорил по английски. — Скучно, — он усмехнулся. — Армия. Тренировки. Спал мало. Думал о тебе много. — Я тоже думала, — она погладила его по руке. — Каждый день. — И не забыла? — Не забыла, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — И не забуду. Никогда.       Он поцеловал её в лоб, и таксист отвернулся, сделав вид, что не замечает.       «Молодёжь, — подумал он. — Вечно у них эти нежности».       Но в зеркало заднего вида всё же подглядывал и улыбался в усы.

***

      Утром они проснулись в её квартире, после долгой прогулки по ночной Москве. Энергия била через край у них обоих. Они все время держались за руки, много смеялись, целовались и говорили, говорили, говорили. Словно не виделись вечность. Хотя, так это и ощущалось.       Солнце светило через шторы, за окном мелодично чирикали птицы, и где-то на кухне мама гремела посудой — классика утра. Ева открыла глаза и первое, что увидела — его лицо. Спящее, спокойное, беззащитное.       «Он здесь, — подумала она. — Он правда здесь».       Она осторожно провела пальцем по его щеке, по губам, по короткой стрижке. Он не проснулся — только вздохнул во сне и придвинулся ближе.       Ева улыбнулась и закрыла глаза.       За стенкой мама тихо сказала сестре: «Не шуми, Ева гостя привезла».       Лиза хихикнула, и Ева мысленно поблагодарила их за тактичность.       Она не знала, что будет дальше. Как они объяснят маме? Как отреагирует Лиза, которая узнала про BTS от своих подружек и тоже втянулась в это? Как он вернётся в Корею? Как они будут жить на два города? Как справятся с фанатами, компанией, новостями?       Но сейчас, в это утро, это не имело значения.       Потому что он был рядом.       Потому что они были вместе.       Потому что любовь, которую они искали так долго, наконец-то нашла их.       И никто, даже весь мир, больше не мог отнять это у них.