место жемчужинам на дне

Никогда Босс и Пимп не отличались скромностью - праздники у них всегда с размахом. Особенно если приезжает Богомол, или другие хоуми. Сегодняшний день был таким же. Палящее солнце Майами медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая в неоновые оттенки дразнящие желтые огни дешевых мотелей и грязный бетон в подворотнях. Атлантический океан мерцает россыпью золота, и иногда, в огнях города, кажется, будто он отражает вывески ночных клубов и полицейских маячков. Две тысячи пятнадцатый в майамских клубах, на вписках тех немногих русских, что кучкуются, чтобы выжить во флоридском аду, сделало счастливыми многих. Может, и их тоже.. На частной территории особняка bayfront гремела музыка. Рэп сменялся джазом и наоборот. Все веселились: загорелые сучки крутились в софитах, лица криминальной Флориды нюхали и выпивали. В самом особняке, на диванах и в креслах полулежа развалились боги преступного мира. Сегодня hustle hard празднует. Неясно, связан ли праздник с новым альбомом или с удачной сделкой - они устраивали праздники когда хотели заставить людей унижаться ради приглашений, или когда просто хотелось веселья. Такие дни бывали у них часто, почти каждый день. А смысл скучать, если жизнь богачей пиздата? И им вовсе не нужно было кричать, чтобы привлечь внимание. Оно само липло к ним, едкой вязью древесной смолы. Босс безразлично сидел рядом с Богомолом, игнорируя всё вокруг. Он разглядывал массивные перстни на руках - гранёные драгоценные камни играли в лучах закатного солнца, пуская солнечных зайчиков в глаза шлюх, что бесили его своими навязчивыми взглядами. - Бля, гнилая туса. Заебали одни и те же рожи. Хоть бы нового кого позвали. Даже... Не знаю, Джарахов сошел бы. Уже не говорю про каких нибудь нормальных селеб. - басит он, словно избалованный ребенок. Его рука опускается на бороду, нервно поглаживая ухоженную колючую гущу. - Величайший соизволил скучать? - мурлычет лежащий в кресле Сутенер, и судя по тонким губам в прорези балаклавы, он едва ли сдерживает улыбку. Уж очень смешны ему кажутся капризы друга. Богомол тем временем уставился вглубь особняка, прищурившись. Босс обратил внимание на блеск в его глазах, лишь когда пригляделся в дверной проход. Опираясь на косяк, изящно изогнув бедро в сторону, скрестив руки на груди стояла Анна Васильевна. Ее короткие волосы, черные, как смола, мягко отражали неоновые огоньки, окрашивая ее колючий образ в какие-то опасно-интимные краски. Она - деловой партнёр, ни больше ни меньше. Лишь с Максом их соединяла какая то едкая химия, и речь не только о дури - это больше напоминало кислоту, которая была бы в состоянии расплавить даже греческих титанов своей пылкой страстью.

***

Наконец, она подошла. Представители низшего сословия расступились. Каблуки отбили четкий ритм, прежде чем она остановилась перед их "прайдом", для нее больше напоминающим стаю гиен. Босс оценивающе оглядел ее вид. Она всегда выглядела строго, несмотря на то, что не стеснялась своего тела и не принебрегала возможностью показать чуть больше - глубокое декольте или сантиметр кожи над коленом. Особенно ее официальный стиль смотрелся странно для пятнадцатого года. Сегодняшнее ее дизайнерское решение и вовсе показалось ему смешным - кожаный пиджак с острыми плечами, такая же блестящая кожаная юбка и красная кружевная майка с глубоким вырезом под ней. - ебать, Ань. Подплечники? Серьезно? Господа, мы вернулись в 80-е. Ну ты бы ещё... Хуй знает, Мадонну воскресила. - послышалась его оценка, больше напоминающая оскорбление, чем комплимент - Не ублюдку в шубе меня судить. - фыркнула Анна, садясь рядом с Богомолом. Мужская рука сразу опустилась ей на ляжку. Она брезгливо убрала ее со своей ноги и показательно вытерла длинные пальцы появившимся из клатча кружевным шелковым платочком, будто Голышев мог заразить ее СПИДом или чумой прикосновением руки. - Вы знали, что у вас на тусовке менты? Казалось воздух стал тяжелее в этом сосредоточении людей, готовых разорвать глотку любому представителю федералов. - Я так понимаю, что нет, - продолжила Анна Васильевна, игнорируя напряжённую атмосферу - Те двое, у барной стойки. Я сразу заметила важную странность: они сидят у бара но не пьют. А ещё они ни разу не посмотрели на сиськи. Для вечеринки у вас это как минимум необычное поведение. - и она, закончив мысль, кивнула в сторону выделившихся гостей. Пимп лениво махнул рукой, сверкая серебрянной печаткой. - Я их пригласил, - сказал он тихо, почти игриво. - Через одну из своих сучек. Хотел посмотреть, как они будут себя вести. И может, немножко поиграть. Большой Русский Босс оттолкнулся от спинки кресла и облокотился на колени локтями. Пушистый белоснежный мех воротника, преследуя его, прижался к его щекам. Солнцезащитные очки зловеще сверкнули. - ты пригласил кого, нахуй?...- переспросил мужчина с явной угрозой, очевидно его не радуют подобные гости в своем логове, хоть и не официальном. - ты испугался что-ли, босс? Это наша тусовка, дай мне поиграть с копами, ты же знаешь, как я это люблю. - ответил сутенёр, на что босс значительно расслабился и закатил глаза, близко знакомый с причудами Пимпа. - Ага, милота. Вы бы ещё убили этих двух за то, что пришли, получив приглашение. А потом меня психопаткой называете, за мое строгое управление МОИМ же казино. Супер. - язвительно сказала Анна, поджигая горошину табака в появившейся из ниоткуда кисэру, и тут же стала ее раскуривать. Пока дым рисовал причудливые узоры в воздухе, Анна на секунду задержала на нём взгляд, и что-то дрогнуло в холодной голубизне её глаз. Но только на секунду. Потом она снова стала статуей — красивой, дорогой, недосягаемой. Босс вдруг хлопнул ладонью по столу. Гулко. Рядом замолчали даже шлюхи. — так. — он встал во весь рост. Белая шуба распахнулась, золотые цепи блеснули в софитах. — Хватит нытья. Если сегодня кто-то и умрёт, то не от пули, а от передоза удовольствий. Эй, вы! — рявкнул он куда-то в сторону кухни. — Тащите Моёт. И этих дырявых — в смысле, ментов — ко мне. Лично. Посмотрим, как быстро они забудут, зачем пришли, когда я предложу им закинуться. — Брат, — взбодрился Пимп, поднимаясь. В прорезях балаклавы блеснули дьявольские огоньки. — я с тобой. Давно не играл с мусорами. Босс усмехнулся - жестоко, с какой-то детской радостью монстра, которому только что разрешили разобрать игрушку на запчасти. — Играй, Стас, — бросил он через плечо, уже шагая в толпу, где гости расступались перед ним, как перед негласным божеством. — Но вечером я хочу видеть их лица. На блюдечке. На своём столе. Анна проводила его взглядом, затянулась японской трубкой и тихо, только для Богомола, сказала: — Он никогда не станет вести себя нормально. Вечно как избалованное дитятко. Богомол пожал плечами, погладил её по колену — в этот раз она не убрала руку. — Мы все тут не ангелы. И ты в том числе. Босс вообще мало чем от тебя отличается. У тебя даже яица есть, ты почти как мы. - он хитро прищурился, уколов ее плохо скрываемым сексизмом. Она сначала не хотела отвечать. Только улыбнулась краем губ — впервые за вечер, но не смогла сдержать подкол: - Выходит, ты всегда мечтал Босса трахнуть, мм? - бормочет она ехидно, но с какой-то теплотой, на что получает лишь разочарованное "вот же сука". А в зале вновь вырубили свет, запустили дым-машину, и из динамиков ударил бас нового трека. HHF праздновал. И если кто-то умрёт на рассвете — пусть это будет красивая смерть.