She bought happiness

Пожиратели. Чёрные маски, колыхающийся от перемещений воздух, красные и зелёные вспышки от заклинаний, привлекающие внимание волшебников. Знакомый голос прерывал сосредоточенность Грейнджер на заклинаниях — Малфой раз за разом оказывался рядом и страховал свою любовь от смерти.

***

Драко остался. Она не могла задышать снова, наблюдая за серыми стальными глазами парня, направляющегося к ней. Он остался. — Драко Малфой оказал нам.. неоценимую помощь. С этого дня он в рядах Ордена. Неофициально, конечно, нам же ещё нужна информация, — озвучил новость для магов Кингсли. — Ага, и собственные головы, — язвительно кинул Рональд, сжимая руки в кулаки. Гермиона игнорировала реакцию лучшего друга. Она вообще все игнорировала, едва сдерживая себя. Драко. Сердце отмерло, и Грейнджер завернула за угол гостиной. Сильные руки мгновенно нашли её и слизеринец позволил себе оставить руки на талии девушки. — Привет, — протянул он хриплым голосом. — Какого Мерлина, Малфой! — Гермиона едва не ударила сероглазого по лицу, но тот успел перехватит тонкое запястье гриффиндорки. Драко. Драко. Драко. — Как думаешь, что я получу, оставшись с вами? — Смерть, — выдохнула Гермиона, и её голос дрогнул. — Ты получишь смерть, Драко. Твой отец… Беллатриса… они убьют тебя, когда узнают. Он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которая когда-то бесила её до зубовного скрежета, а теперь заставляла сердце сжиматься от нежности и ужаса одновременно. — Уже знают, — тихо сказал он, и её кровь превратилась в лёд. Гермиона схватила его за мантию, притянула к себе так резко, что они стукнулись лбами. — Зачем? — прошептала она, хотя ответ знала. Знала каждую ночь, когда он, приняв оборотное зелье, прикрывал её спину в гуще сражений. Знала по каждому его прикосновению, когда они, обессиленные, падали на кровать в какой-нибудь заброшенной хижине, и он шептал ей в волосы то, что никогда не сказал бы вслух при свете дня. — Затем, что без тебя мне этот мир не нужен, Грейнджер, — Драко убрал прядь с её лица. Пальцы дрожали. — Ты спросила, что я получу? Ничего. Ни дома, ни семьи, ни имени. Но останусь. Потому что ты — единственное, что я не готов предать. Она ударила его. В грудь. Слабо, слишком беспомощно. — Идиот, — всхлипнула она. Чёртовы эмоции брали вверх, — самовлюблённый, эгоистичный, высокомерный идиот. — К вашим услугам, мисс Грейнджер, — прошептал он, прижимая её к стене и закрывая собой так, словно за этой стеной уже летели Авады. — Неофициально, — повторила она его же слова, пряча лицо у него на шее. — Неофициально ты в Ордене. Неофициально ты — мой? Драко замер. Его хищная улыбка была запечатана на губах шатенкой, не готовой расстаться с ним без поцелуя.

***

В следующем рейде она поняла, что ненавидит его за это. За то, как он появляется из ниоткуда — чёрный силуэт на фоне зелёных вспышек, маска на лице, но без неё Драко уже не выходил в поля, потому что больше не притворялся своим среди пожирателей. Они прорывались к выходу из Министерства. Пол был залит чем-то тёмным и липким, воздух вибрировал от заклинаний, и Рон с Гарри ушли в левое крыло, отсекая группу Эйвери. Гермиона осталась прикрывать отход с правой фланги. Трое в масках. Она успела снять двоих — связкой Экспеллиармуса и Инкарцеро, но третий оказался быстрее. — КРУЦИО! Боль не пришла. Потому что Драко шагнул ей за спину и принял заклинание на собственный щит. Красная молния расколола его защиту, отбросила парня на метр, но он удержался на ногах. Маска треснула, обнажив побелевшее лицо и капли крови на скуле. — Малфой! — заорал пожиратель, узнавая наследника Блэков. — Предатель! — Догадливый, — выдохнул Драко и ударил в ответ — Сектумсемпра рассекла воздух. Гермиона не могла двигаться — её заколотило от того, что он встал под удар ради неё. Как будто чужая боль для него ничего не значила, пока она дышала. — Не смей, — прохрипела она, когда они остались вдвоём в пустом коридоре. — Не смей больше так делать, слышишь?! — А ты не смей подставляться, — огрызнулся он, хватая её за руку и таща за собой. Где-то вдалеке слышались крики — их звали. — Я сказал, что остался. Я не для того это сделал, чтобы смотреть, как тебя пытают Круциатусом. — Драко! — Люблю тебя, Грейнджер, — выплюнул он так, будто признание было боевым проклятием. — И если придётся выбирать между твоей жизнью и своей — я давно сделал выбор. Она не нашлась с ответом. Только сжала его пальцы в ответ и побежала рядом, глотая дым и слёзы, ненавидя его, обожая и молясь всем богам, которых не признавала, чтобы они оба дожили до рассвета. Она купила счастье, отдаваясь эмоциям. Целуя Малфой раз за разом как в последним. Малфой получил счастье, продолжая доказывать, что достоин его.