spit it in my mouth

1💦

Начало августа Во дворе шумно и многолюдно, и Илья чувствует тревожность и напряжение Шейна почти физически — как вторую кожу, как будто он намазал затылок клеем, и тот постоянно тянется, отходит и цепляется. Он то и дело бросает взгляды на мужа: видит натянутые улыбки и напряженные плечи; как тот общается с «медийным» выражением лица, автоматически ровным и вежливым; как поправляет все, что неровно лежит, продолжая разговор; как сминает мусор в контейнере, чтобы влезло больше бутылок и банок. Если честно, только первый час прошел на удивление приятно. И вообще вся эта идея барбекю с костром принадлежала Шейну. Вся команда с их женами и подругами собрались у них на вечер — повеселиться перед первым домашним матчем сезона. Шейн уже около года играет за «Кентавров», и в целом все складывается отлично. Он почти привык к новой команде, к их странностям и привычкам. Большинство из них ему даже искренне нравятся. Но видеть их на работе несколько раз в неделю совсем иное, нежели чем терпеть тридцать с лишним человек в своем доме. В своем идеально выстроенном, спокойном, уютном, полностью контролируемом доме. Особенно если обычный максимум гостей — это собственные родители, максимум другая пара или компания Пайка. Илья в целом хорошо проводит время — кроме того, что цепляется краем глаза за ощутимую тревогу Шейна. У Кэсси уже родился ребенок. Сегодня он остался с ее сестрой, так что они с Будом могут здесь расслабиться и отдохнуть — сидят на барных стульях и оживленно болтают с Ильей за напитками. Трой и Харрис шумят на всю округу, развлекая компанию играми во дворе. С ними новички, защитники и Лука. Уайатт втянул Шейна в спор о фильмах про супергероев и комиксные первоисточники. По Шейну видно, как он хочет сбежать оттуда. Взгляд стекленеет, плечи почти жмутся к ушам. Он ковыряет кожу у ногтей. Илья поднимает палец, прерывая рассказ Буда. — Одну секунду. Шейн, — резко зовет он. Тот практически спрыгивает с дивана, извиняясь перед Хейзом за паузу. Илья кивает в сторону террасы: — Иди, разжигай гриль.  Это не вопрос. Шейн кивает и посылает ему короткий благодарный взгляд, а затем быстро исчезает за раздвижной дверью. Он чувствует неодобрительные взгляды Хейзи и Лизы, но игнорирует их, заканчивая готовить кебабы, чтобы вынести их на улицу. Буд и Кэсси заканчивают историю с неопределенностью, повисшей в воздухе. Через пару минут Шейн появляется снова: с более расслабленной улыбкой и осанкой и подхватывает разговор с Уайаттом ровно с того места, где они закончили. Илья улыбается, берет еду и выходит к грилю, а вскоре за ним подтягиваются и остальные, продолжая болтать. Как Илья и ожидал, Шейн сразу же берет гриль на себя, оставляя мужа развлекать гостей, пока сам занимается чем-то привычным и рутинным. Илья быстро целует его в висок несколько раз, сжимает ладонью шею сзади и садится неподалеку, болтая с друзьями и оставляя Шейна в покое — с пивом и щипцами в руках. Со временем, когда стемнело, все уже перекусили, выпили достаточно пива и часть гостей разошлась к своим детям и няням, оставшаяся компания перебирается к костру. Илья и Шейн устраиваются у ярко пылающего огня вместе с основной частью команды и их партнерами. Дик рассказывает об их поездке на Бали летом и адском перелете обратно. Илья устраивается в одном из кресел, вытянув длинные ноги к кругу из кирпичей. Шейн сидит рядом, не сводя взгляда с костра. Уже несколько минут он почти не двигается — только натянуто улыбается и кивает, когда остальные смеются или реагируют на рассказ. Илья тянется и слегка толкает его локтем. Шейн вздрагивает, берет его за руку с легкой улыбкой и делает вид, что расслабляется в кресле. Чувствуя, как дрожат пальцы Шейна в его ладони, Илья допивает пиво и сжимает их, заставляя его поднять взгляд. — Возьми эту бутылку и принеси мне еще одну, — он кивает в сторону дома. Шейн лишь кивает, встает и уходит. Илье требуется секунда, чтобы понять, что разговор полностью затих. Его мысли заняты тем, как Шейн заходит в дом. Он с трудом сдерживает желание пойти за ним и прижать к кухонной стойке, целуя до потери сознания, чтобы успокоить. — Это что вообще сейчас было? — наконец прерывает тишину Уайатт. Илья хмурится. Все остальные как-то странно на него косятся. — А что? — Ты всегда им так командуешь? Брови Ильи ползут вверх — он явно задет. Уайатт немного сдает назад. — Просто до этого… — Эм, Хейзи, — начинает Трой, но остается без внимания. — Ты просто сказал ему прыгнуть, и он прыгнул. Что за хуйня? Илья просто смотрит на него какое-то время и поднимает палец, когда Трой снова начинает говорить. — Шейн… Он… Тревожный? У него начинается паническая атака. Я его отправил и дал задачу. Он соберется с мыслями и вернется. Сами увидите. — Он из-за нас переживает? После целого года? — тихо спрашивает Лука. Илья смягчается. — Не из-за вас. Вы ему нравитесь, и эта вечеринка была его идеей. Он просто иногда… слишком много думает. Поэтому я стараюсь его отвлечь другими занятиями. Обычно помогает. Он подмигивает Трою, и тот едва не захлебывается пивом. Обстановка постепенно разряжается. Барретт закатывает глаза так сильно, что едва не падает в костер — все смеются, и напряжение окончательно спадает. Разговор продолжается, но уже тише. Илья поглядывает на заднюю дверь. Две минуты спустя Шейн возвращается с пивом в одной руке и имбирным элем для себя и выглядит более бодрым. Выглядит лучше — с куда более расслабленной улыбкой. Он отдает Илье бутылку, садится рядом и позволяет удерживать свои пальцы в его ладони. От взглядов других он чуть хмурится, но прежней зажатости в губах нет.  Илья делает глоток пива и косится на Уайатта с приподнятой бровью — тот лишь поднимает руки, как бы извиняясь. Буд пинает его под зад так, что тот чуть не падает с места, и после новой волны смешков компания возвращается к тихой болтовне. Позже, после того как все уйдут, они уберутся и смоют с себя остатки костра под теплым душем, лениво прижимаясь друг к другу под струями воды, а потом свернутся в постели — Шейн все же спросит, что это было. Илья в ответ осыплет его поцелуями, напомнит, что всегда будет о нем заботиться и то, как сильно его любит.

2 💦

Октябрь У Дика день рождения, и команда после тренировки громко обсуждает в душевой планы — как бы напоить его до чертиков и отправить домой к Кейтлин. Илья и Шейн стоят у одной стены душевой, фактически отрезанные от остальных — их изгнали за «слишком приторную милоту» несмотря на то, что Шейн держится исключительно профессионально в раздевалках и душевых. Если бы все зависело от Ильи, они бы делили один душ, а не стояли рядом. Единственный, кто на их стороне стены — Трой, но он стоит чуть подаль. Илья перекрикивает всех, и плитка усиливает эхо его голоса. — Так, завалитесь! Какой план? Первый раунд на мне, а потом мы с Шейном едем домой, у нас ранний отбой, — он подмигивает мужу. Шейн качает головой, пытаясь спрятать румянец и улыбку в потоке воды. — Я тоже не могу допоздна, парни. У нас сегодня особенная секс-ночь, — Дик посмеивается, когда все начинают гудеть, свистеть и плескать в него водой. — Почему особенная? Потому что у тебя день рождения? — искренне недоумевает Илья. — Кого-то ждет минет именинника! — кричит Буд, и душевая разражается смехом. — Чего? — Илья поворачивается к Шейну. Шейн выглядит так, будто с радостью бы исчез в сливе. — Иногда женщинам не очень нравится делать минет. Поэтому… иногда парням достается только в день рождения или по каким-то особым случаям, — тихо объясняет Шейн. — ЧТО?! — в ужасе выкрикивает Илья. Шейн прячет лицо в ладонях, но его живот дрожит от смеха. Все остальные открыто смеются над шокированным лицом Розанова. — Вам делают минет только в дни рождения? — он смотрит на натуралов с отвисшей челюстью. Большинство пожимает плечами и кивает. — Ну да, на годовщину, на день рождения, иногда, если я очень хороший мальчик, — Хейз хохочет, и все остальные снова подхватывают. Илья стоит, уставившись на них, с легким отвращением и жалостью. — Не начинай, — шипит Шейн. — Это грустно! Почему у гетеро такой отстойный секс, — бормочет он себе под нос. — Только и могут похвастаться тем, что делают детей. Хотя мы тоже можем попробовать. Уверен, у нас не хуже получится, — он игриво кладет ладонь на живот Шейна, за что получает тихое, сгорающее от стыда «боже мой» и шлепок по руке. — Фу, — лениво комментирует Барретт, и Илья громко смеется. — Как будто тебе тысячу минетов в год делают, Рози, — фыркает Дик. Илья прикидывается задумчивым. — На двоих — да, вполне возможно. Надо будет завести счетчик. Будем считать, м? — он изображает рукой кликер, серьезный до абсурда. — Проведем научный эксперимент — сколько минетов за сезон. Мы выиграем. В комнате раздается дружный стон возмущения. Трой в углу буквально умирает от смеха. Шейн смывает пену и уходит, пока разговор не зашел еще дальше — кончики его ушей пылают. — Как думаешь, Барретт, а? Тысяча? Трой пожимает плечами. — Вполне. Ну, пару сотен точно, да. — С финалом? — почти визгливо спрашивает кто-то из «натуралов». Илья снова задумывается, скривив лицо. — Ну… все равно несколько раз в неделю, — говорит Трой. Илья важно кивает. — Почти каждый день, да. — Да вы издеваетесь! — возмущается Уайатт, и все снова заходятся смехом. Когда Илья выходит, то замечает Шейна, уже одетого и сидящего у шкафчика в позе «Недовольный» (хотя ее можно легко перепутать с «Задумчивый»), с собранной сумкой у ног. Он смотрит на Илью как сердитый котенок, и тому приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. — О, moy kotyonok. — Завались, — ворчит Шейн, но в уголках губ все равно прячется нервная улыбка. Илья отвечает ему такой же кривой усмешкой и быстро одевается. Значит, «Задумчивый». Он не в беде. Но разговор его точно ждет. Они едут домой, и всю дорогу Шейн держит его за руку, глядя вперед через лобовое стекло и покусывая губу за рулем. Илья готовит ужин, пока Шейн убирает форму и выгуливает Аню. По возвращении достает что-то из кармана и кладет на стол перед Ильей. Это счетчик. Илья смотрит на него и расплывается в широкой дурашливой улыбке. — Я знал, что на тебя можно рассчитывать. — Ну… теперь ты сможешь считать меня. Но да. — Буду считать за нас двоих. Мм, придется учитывать в рационе гораздо больше белка, — дразнится Илья, притягивая Шейна ближе для поцелуя.  Шейн фыркает. — Я уже делаю это годами. Он самодовольно улыбается Илье, и тот смотрит на него еще раз, чтобы удостовериться, серьезно ли он настроен. (Серьезно). К концу недели на счетчике тринадцать минетов. К новому году — сто шестьдесят семь. Хотел бы Илья думать, что Шейн просто стал более любвеобильным, но он прекрасно понимает — дело в его соревновательности и азарте. Шейн действительно хочет проверить, смогут ли они дойти до тысячи. За сезон, не за год. К концу февраля у них — триста семьдесят восемь.  — Думаю, пятьсот мы сделаем. Это не коттедж, moya dusha. Там было бы больше — набрали бы за два месяца, — подтрунивает он. — Ты бы там жил с моим членом во рту, — добавляет Илья, прижимаясь к его шее в душе однажды вечером. Они записались на позднюю тренировку и сейчас (формально) просто приводят себя в порядок перед тем, как отправиться домой. На катке пусто. И да, они снова делят одну лейку на двоих. — Так бы и было, — Шейн опускает взгляд на тот самый член, который пульсирует у его бедра. Илья разворачивает его и прижимает грудью к стене под душем. Проводит двумя намыленными пальцами по его позвоночнику, скользит ими по ягодицам, задерживаясь у входа. — Хмм. Но тогда твоя красивая дырочка начнет ревновать. Шейн лишь кивает, сбивчиво дыша в горячем паре, обволакивающем их. — Опустился бы на колени здесь, если бы я тебя попросил? Шейн мешкается — бросает взгляд в сторону двери и снова оказывается под весом Ильи. — Мы одни. Ты уже это знаешь. Я капитан, у меня есть запасные ключи от арены. Входная дверь закрыта, дверь в раздевалку закрыта. Да? — он прикусывает нижнюю губу Шейна, притягивая его к себе. — Если бы попросил? — Если бы приказал, м? — в его глазах вспыхивает огонь. — Да? — он поддевает подбородок костяшками пальцев, затем сжимает ладонью всю челюсть. Шейн облизывает губы и кивает. Илья расплывается в самодовольной улыбке и снова его целует, удерживая за подбородок, и поворачивает голову, чтобы углубить поцелуй. Шейн буквально обмякает, как тряпичная кукла, окончательно убежденный, что они в безопасности, несмотря на то, что это общественное место. Все происходит как в тот первый раз, когда Илья ласкал свой член, пытаясь подтолкнуть Шейна сделать то же самое. — На колени, — низким, приказным тоном произносит Илья. — Открой. Шейн опускается. Ждет, сложив ладони на коленях, пока Илья убирает волосы с его лица. — Умница, — тянет Илья, размазывая капли предсемени по его нижней губе. Язык Шейна выскальзывает, касаясь головки, и Илья глухо рычит, прежде чем тянет его на себя. Два дня спустя Вибе отводит Илью в сторону, как только они заходят на арену. — Эй, Роз. На минутку. Илья хмурится, разворачивается и идет за тренером в кабинет. Шейн наблюдает за ним с любопытством, но идет в раздевалку, когда Илья отмахивается от него воздушным поцелуем.  — Что-то случилось, Вибз? — В общем, не знаю, как это сказать, поэтому скажу прямо. Ты скажешь «ладно, извини», не будешь злиться, пойдешь на тренировку и не скажешь Шейну, хорошо? Илья хмурится еще сильнее, сбитый с толку. — О-кей? — тянет он. — Так вот. Камеры и микрофоны в раздевалке во вторник ночью были включены, как обычно. Не в душевой, конечно. Но… эм… кое-что все же записалось. Илья замирает. — А. — Пожалуйста, не говори Шейну, — повторяет Вибе, пряча лицо в ладонях. Илья фыркает. — Это тебя больше всего волнует? Вибе вскидывает руки. — Да! Плей-офф на носу! Мы отлично идем! Он же взбесится! Илья согласно мычит. — Я не скажу Шейну. Ты удалил запись? — Эм, конечно. Но… — он запинается, когда Илья уже собирается уйти. — Да? — Ты… эм… Нет, прости, это неуместно. Илья вскидывает бровь. — Спрашивай. Иначе не отпустит. — Боже, — Вибе кусает губу. — В общем, там почти ничего не слышно. Вода, другая комната и все такое. Но очень отчетливо понятно, как ты говоришь Шейну «на колени», довольно грубо. Я, наверное, пытаюсь понять… ты всегда такой требовательный? Может, мне стоит поговорить с Шейном? После плей-офф, конечно. Илья тихо усмехается, стараясь не рассмеяться. — А, нет. Хах, — он переминается с ноги на ногу. — Это наша… динамика? Ему нравится. Уверяю, если ты спросишь его, он покраснеет, как помидор, и мы проиграем Кубок. Не надо. Вибе резко сникает. — Хорошо, спасибо. Я вообще больше не собираюсь задавать такие вопросы. Извини, что… лез не в свое дело. — Поверь, — говорит Илья, закидывая сумку на плечо, — Шейн точно не тот, о ком стоит переживать, что он придет с травмой после секса, — смеется он и уходит, оставляя Вибе таким же сбитым с толку, как и до их разговора. К концу мая счетчик минетов показывает четыреста шестьдесят семь. Шейн лежит на животе на их кровати, лениво двигая головой и никуда не спеша. — Блядь, — выдыхает Илья, тянется вниз, берет его руку, спокойно лежащую у него на бедре, и прижимает к своей груди, а другой рукой перебирает его мягкие, длинные волосы. — Не думаю, что мы дойдем до пятисот, moya lyubov. Шейн хмуро смотрит на него снизу и отстраняется. — Почему? — Сколько осталось? — Тридцать три, — тут же отвечает Шейн. Илья улыбается и тянет его за прядь волос. — Тридцать два, — пожимает он плечами, облизывая его кончик. — У нас есть две недели. В четверг — Сан-Франциско, потом финал. — Успеем, — констатирует Шейн.  Он проводит языком по всей длине и снова берет его в рот. Илья вздрагивает, резко втягивая воздух. — Хорошо. После победы на Кубке Илья показывает команде их счетчик. 503. Все возмущаются. Им никто не верит, но на вечеринке Шейну все равно покупают дополнительные шоты за то, что тот «терпит выходки Роза». Как будто не он это все затеял.

3💦

Июль — Что собираетесь делать до конца лета? — спрашивает Хантер, лениво покручивая свой напиток. Они с Кипом случайно пересеклись с Ильей и Шейном на обеде — те сейчас в Нью-Йорке на фотосъемке. Решили зайти в «Кингфишер» перед вылетом домой и обнаружили, что эти двое уже там. — Наверное, просто спрячемся у себя в коттедже, — безэмоционально говорит Шейн, уставившись в меню и почти не видя, что там написано. Он опасно близок к выгоранию. Хотел уехать домой сразу после съемки, но Илья уговорил его пройтись по магазинам и пообедать перед вылетом — прежде чем они окончательно закроются от мира до конца лета. Он выжат после последнего месяца в летнем лагере и еще двух дней изматывающей работы над рекламной кампанией для спонсора, к которому он, если честно, не испытывает особой симпатии, но который хотел видеть их обоих. Его социальная батарейка ниже нуля. Он не хочет есть, но сидит в «Кингфишере», разговаривая с Кипом и чертовым Скоттом Хантером. Ему хочется свернуться в кровати — лучше всего зажатым между Ильей и Аней, как под слишком теплым утяжеленным одеялом, — и чтобы от него ничего не ждали. Просто дали ему немного побыть. — Как мило, — замечает Кип. Шейн возвращается в реальность, негромко мычит в ответ и делает глоток имбирного эля, который уже поставили перед ним. Должно быть, Илья принес с бара. Илья закидывает руку на спинку его стула и слегка толкает его плечом. — Можешь взять это… Или вот это, — он указывает на два пункта в меню. Шейн кивает, даже не взглянув на варианты, но замечает, как Кип и Скотт перекидываются взглядами. Если бы это был кто-то другой, он бы уже наверняка напрягся, но Хантер почему-то больше не кажется ему опасным. Он перестал ему казаться страшным в тот момент, когда дал им с Ильей надежду на совместное будущее. Шейн прижимается к боку Ильи и вполуха слушает их болтовню. — Готовы заказывать? — спрашивает Кайл, доставая блокнот и ручку. — Мне клубный, — говорит Скотт. Кип берет то же самое, но без томатов.  — Мне бургер, — говорит Илья, а затем добавляет: — Шейну лосось без масла и средиземноморский салат на гарнир с маслом и уксусом. Он захлопывает меню и с улыбкой смотрит на Кайла. Шейну удается начать разговор о прошедших неделях после участия Скотта в фонде Ирины и даже более или менее его поддерживать, несмотря на то, что он отчаянно хочет спать, уткнувшись в плечо Ильи в первом классе по дороге домой. Илья сжимает его колено под столом, время от времени косо ему улыбаясь, пока они обсуждают детей и их способности — кто подает надежды, а кому, возможно, стоит попробовать себя в другом спорте в следующем году. — Да, а больше всего мне нравится ловить этих маленьких крабов в конце дня. Шейн смеется, представляя картину: Илья катается по льду, толкая ворота, и «вылавливает» одного маленького вратаря за другим, пока в сетке не оказывается шесть закутанных в форму детей, визжащих от смеха. Приносят еду, и Илья тянет руки к тарелке Шейна: — Давай. Спасибо. Кайл передает блюдо, приподняв бровь. Скотт смотрит на Шейна, который даже не тянется к своей тарелке — Илья спокойно ставит ее перед собой и начинает разбирать салат вилкой. Кип толкает Скотта коленом под столом, и тот спохватывается, выпрямляется и берется за сэндвич. — В общем, лагерь в этом году был отличный. Спасибо за приглашение, — говорит Скотт. За разговором они наблюдают, как Илья выуживает из салата кусочки тертой маринованной свеклы и съедает их один за другим. Заодно с легким ворчанием жалуется на нескольких бывших игроков, которые в этом году не приехали поработать в лагере — причем делает это специально так, чтобы Кайл слышал, потому что Эрик был среди тех, кто в последний момент отказался. Кайл закатывает глаза и возвращается к уборке столов. Когда со свёклой покончено, Илья передает тарелку Шейну, целует его в висок и с явным удовольствием начинает есть свой жирный бургер.  Кип снова пихает Скотта коленом, не сводя глаз с Шейна, который робко улыбается, уставившись в тарелку. Затем заправляет салат маслом и уксусом и начинает есть. Кип и Скотт незаметно обмениваются довольными взглядами и заканчивают с едой. Разговор постепенно сворачивает в сторону раздражающей ситуации в Ла-Гуардии из-за сокращений в TSA и того, сколько времени у них займет дорога домой сегодня — по сравнению с вариантом просто арендовать машину и доехать самим. Попрощавшись, они вваливаются в такси с обещанием обязательно встретиться в следующий раз, когда «Кентавры» будут играть с Нью-Йорком.

4💦

Конец августа — Что наденешь, krasivyy? — кричит Илья из ванной. На нем пока только нижнее белье, кудри растрепаны — еще бы, Шейн совсем недавно сжимал их пальцами — и сейчас он чистит зубы, пытаясь избавиться от привкуса спермы. Шейн долго ничего не отвечает. Настолько долго, что Илья сплевывает остатки пасты и идет его искать. Он в своей гардеробной, безнадежно смотрит на одежду, пока Аня крутится у его ног. — Без понятия. А ты? Илья задумывается секунд на пятнадцать, а потом снимает с вешалок рубашку и легкие брюки. — Наденешь это — не будет слишком жарко. И тот красивый чокер, из рекламы. А я вот это, — он снимает еще одни брюки и любимый Шейном сетчатый топ, подмигивает и уходит в спальню переодеваться. Шейн вздыхает, разглядывая выбор: красивый, очень мягкий топ кремово-бежевого цвета и брюки, которые точно подчеркивают его зад. Когда он одевается, приходится признать: выходит чертовски горячо. Но не на уровне Ильи, думает он. Пока тот, выйдя и увидев его, почти не затаскивает их на второй раунд, обрушиваясь с жаркими, собственническими поцелуями. До клуба они едут на Убере. Остальные «Кентавры», только что выигравшие домашний матч открытия сезона, уже заняли VIP-зону. На столах расставлены бокалы и несколько наполовину пустых кувшинов. Часть ребят сидит с напитками, наблюдая, как их девушки танцуют неподалеку, и переговариваясь между собой. — Эййй, наконец! — кричит Буд, привлекая всеобщее внимание к ним. — Боже, вы двое… слава богу, вы уже заняты. А то у тебя тут, кажется… — он указывает на уголок рта Ильи, и тот широко улыбается. — Хорошая попытка. Я чистил зубы. «Натуралы» дружно стонут и суют им в руки стаканы. Шейн потягивает пиво, прижимаясь к боку Ильи, пока они болтают. Через какое-то время Илью утаскивают покурить, и он поворачивается к Шейну: — Останься здесь, я скоро вернусь, — перекрикивает он грохот музыки. Басы отдаются у Шейна в груди, и он мотает головой. — Я с тобой. Тут громко, — кричит он в ответ. Илья приподнимает брови, но берет его за руку и выводит их через приоткрытую боковую дверь в переулок. Снаружи гораздо тише, и Шейн глубоко вдыхает. Правда, пахнет дымом, но он готов с этим смириться. Со временем он даже полюбил этот запах из-за Ильи, но о вреде для здоровья старается не думать. Илья, Хейзи, Дик, Буд и новички встали в кружок, поджигая сигареты. Шейн остается у прохладной кирпичной стены прямо за спиной Ильи. Их ботинки соприкасаются, и Шейн наблюдает, как самый горячий мужчина на свете — его муж — делает единственную вещь, которую Шейн по-настоящему ненавидит.  Но почему тогда это так чертовски горячо? Это противоречие его бесит. Илья чувствует на себе его взгляд и поворачивается с улыбкой, проверяя его. Откидывается назад и целует Шейна в щеку. — Это не табак, — подмечает Шейн, отстраняясь. Илья качает головой — уголки его губ подрагивают, и он затягивается еще раз. — Не-а. Дик скрутил. Хочешь попробовать? Я за тобой присмотрю, — предлагает он. Ну, конечно, присмотрит. Шейн знает, что он на весь вечер останется на расстоянии вытянутой руки, что бы он ни пробовал. Он не отказывается сразу, и это заставляет Илью приподнять бровь. Шейн смотрит на косяк. Вообще-то ему хочется. — Я никогда… не курил. Вообще ничего, — чувствуя себя глупым, отвечает он. Илья уже это знает. — Можно шотганом, — говорит он. Шейн не сразу понимает. — Я вдыхаю и выдыхаю тебе в рот, ты вдыхаешь следом. Меньше кашляешь. Илья глубоко затягивается и большим пальцем касается нижней губы Шейна, прижимая его голову к кирпичной стене. Широкая ладонь ложится на бок шеи, палец упирается в кончик подбородка — он фиксирует его почти без усилий. Шейн приоткрывает рот. Илья наклоняется вперед и выдыхает в него дым. Шейн рефлекторно вдыхает и тут же заходится кашлем. — Ого, мы сейчас увидим накуренного Холлзи? — с воодушевлением спрашивает Дик. — Стараюсь, — сухо отвечает Илья. — Еще? — спрашивает он, потому что он всегда спросит. Шейн кивает и, откашлявшись, снова подставляет подбородок под ладонь Ильи. На этот раз выходит лучше: он наблюдает, как Илья затягивается, а потом наклоняется ближе. Шейн приоткрывает рот так, будто ждет поцелуя, а не порции дыма. Илья все равно целует его — и это даже помогает: Шейн может только выдыхать через нос, пока Илья удерживает его у стены, ладонью на шее, прижимаясь всем телом. — Господи, — с ошарашенным смехом комментирует кто-то из парней. Шейн отворачивает лицо и вдыхает свежий воздух. Илья заканчивает с сигаретой, не сводя с него взгляда, и цепляется пальцем за ремень, притягивая его ближе. Когда они возвращаются внутрь, Шейн чувствует легкость — будто Илья ведет его не через заполненный клуб с бьющей по вискам музыкой, пока к ним прижимаются чужие теплые тела, а сквозь облака. Музыка все еще громкая, но сейчас легче сосредоточиться на его муже, который не оставляет его ни на секунду. Все, кроме его прикосновений, будто уходит на второй план — глохнет, как под водой, вместо того чтобы бить по нервам. — Потанцуешь со мной, красавчик? — шепчет Илья ему в висок. Шейн не хочет его отпускать, поэтому позволяет увести себя на танцпол. Почти вся их команда и девушки уже там, и Илья протискивается почти в самый центр. Он прижимает Шейна к себе, перекидывает длинные руки через его плечи, упираясь локтями в крепкие трапеции. Шейн автоматически кладет ладони ему на бедра и двигается в такт, отчаянно желая поцеловать своего очень горячего мужа в этом очень горячем клубе. Илья, должно быть, все читает по его лицу, потому что у него появляется эта кривая сексуальная улыбка, и он наклоняется, прижимаясь к губам Шейна и удерживая его за подбородок, чтобы он не отстранился. Это ощущается просто потрясающе: все тело будто требует еще и еще, особенно прикосновений кожа к коже. Шейн проводит ладонями по почти обнаженной груди Ильи и недовольно мычит, но звук тонет в грохоте клуба. Илья разворачивается, прижимаясь спиной к его груди, не отпуская — ловит одну его руку и кладет себе на живот, чтобы Шейн не потерялся. В другую руку кто-то всовывает шот — Харрис, раздавая остальным по кругу — и Шейн опрокидывает его залпом, лишь бы поскорее вернуть обе руки на Илью. — И где ты научился так тверкать? — смеется он. — Да вот этот гад научил, — отвечает Илья, указывая на Троя. Тот ржет и демонстрирует свое «мастерство». Теперь смеются все и тоже пытаются потверкать — в основном выходит неловко. Шейн тоже не попадает в ритм, но смеется — и это уже победа. Илье явно безумно весело: он рядом с любимыми людьми и самым любимым человеком у всех на глазах, касается его, танцует и позволяет себе глупости. Он подбадривает Шейна, прижимается ближе, танцует с ним почти вплотную, пока тот наконец пытается расслабиться и перестать все контролировать хотя бы раз.  Кто-то приносит еще поднос шотов, и все берут по одному. Шейн и Илья выпивают вместе, и тут же Илья снова его целует — держит за лицо, углубляя поцелуй, пока вокруг них двигаются тела в такт музыке. Подтягиваются девушки, приносят еще пиво. Кому-то приходит в голову сунуть полный стакан Шейну в руку. Теперь Илья стоит у него за спиной, крепко обнимая через грудь, чтобы не потерялся, и они подпрыгивают в ритме. Шейну вообще не хочется держать этот стакан, поэтому он быстро его допивает. Трек меняется, свет переливается с сине-зеленого в розово-фиолетовый. Шейн разворачивается в руках Ильи и утыкается лбом ему в шею — слишком он уж выглядит нереально в этом свете, смотреть долго невозможно. Не без последствий. Через мгновение Шейн с сожалением смотрит на пустой стакан, уже забыв, что сам его только что осушил — чтобы было удобнее тереться об Илью прямо посреди клуба. Он краснеет от этой мысли и поднимает взгляд — Илья смотрит на него своими дурацкими влюбленными глазами. — Хочешь еще? — кричит Илья. Шейн кивает, позволяя ему забрать стакан. — Хочешь пойти сесть? Или пойдешь со мной? Шейн просто качает головой. Илья прищуривается. — Ты намешал всего подряд, милый. Ты же никогда так не делал. Лучше останься с кем-то. В этом есть смысл. — Ладно, — кивает Шейн, оглядываясь. Илья свободной рукой хватает Троя за локоть. — Барретт, присмотри за ним! Если он, блядь, с этого места сдвинется — я тебя на следующей тренировке по льду размажу, понял? Трой отмахивается, утягивая Шейна к себе и Харрису. — Боже, да расслабься, Роз, — кричит он. — Он с нами, все нормально будет. Только вот стоит Илье исчезнуть в толпе, как Трой с Харрисом начинают целоваться. Шейна, который остается сам по себе, медленно уносит потоком танцпола. Илья пробирается к бару и заказывает пиво и имбирный эль. Наверное, ему стоит взять воду для Шейна, но он может сделать это позже. Точно до отхода ко сну — с электролитами и обезболом, мысленно добавляет он. Забирает напитки, благодарит и разворачивается обратно. — Барретт, какого черта? — рявкает он, выпрямляясь и пытаясь разглядеть в пульсирующей толпе, куда унесло Шейна. Трой отрывается от Харриса и матерится. К счастью, Шейн оказывается не очень далеко. Он всего в паре метров, за спинами других. К нему уже кто-то пытается подкатить. На лице у Шейна странная смесь растерянности и замешательства: он двигается слишком медленно для этой музыки, оглядываясь в поисках своих. Парень рядом тщетно пытается привлечь его внимание, и это лишь слегка сбивает накатывающую на Илью волну собственничества. — Шейн, — резко окликает он. Муж загорается при виде него. Илья запихивает оба стакана в одну руку и цепляет пальцами чокер у него на шее, подтягивая ближе, почти как за цепь. — Мне что, поводок на тебя надеть, moy muzh? Мм? — Воу, чувак, — Трой в шоке хлопает его по руке. — Полегче. Все в порядке. Илья игнорирует его, глядя Шейну прямо в глаза. Зрачки расширяются, почти полностью затягивая карий цвет. По спине Шейна пробегает дрожь. — Блядь. Да… — тихо, почти не слышно отвечает он. — Ну лааадно, все понятно, — смеется Харрис, утягивая ошарашенного Троя обратно в объятия. — Оставим этих фриков в покое.

5💦

Декабрь Илья дуется. Пайки пришли к ним на ужин в коттедж, но без детей. А значит, ему предстоит терпеть Хейдена несколько часов подряд без той спасательной отдушины в виде четырех маленьких, криминально опасных чертят. Шейн упорно его игнорирует, но иногда улыбается или смеется, и Илья на мгновение забывает, что вообще-то обижен. В конце концов ему становится скучно, и он развлекает себя тем, что уводит Джеки на диван — посплетничать про монреальских WAGs. — И потом Кристи узнает, что он ей изменял, и, конечно, бросает его. Но мы ее все равно оставили в общем чате, потому что она просто ненормальная, — трещит Джеки. — И она теперь рассказывает нам про его тупой страх перед ледяными пауками из «Звёздных войн», и это объективно очень смешно. Илья понятия не имеет, что за ледяные пауки, но гуглит и тут же складывается пополам от смеха, представляя Дава. — Да пошел он, — соглашается Илья. — Еще? — спрашивает он, указывая на пустой бокал. — О, конечно, — она передает его Илье, и он уходит за добавкой. По дороге он игриво толкает Шейна бедром и получает в ответ легкий шлепок. — Так что… — Пожалуйста, не начинай, — перебивает Шейн Хейдена. Илья приподнимает одну бровь и ставит кувшин с сангрией обратно в холодильник. — Говори, — тянет он с легкой улыбкой.  Шейн уже красный, как помидор. Любопытно, но Хейден тоже. Илья нетерпеливо переводит взгляд с одного на другого. — Отнеси Джеки, — говорит Илья Шейну, отдавая бокал. Тот поспешно ускользает в гостиную. Илья улыбается шире, наблюдая, как Хейден с возмущенным видом машет рукой ему вслед. — Ты хотя бы иногда позволяешь ему что-то контролировать? Или тебе все время обязательно быть этим альфа-мачо-придурком? Брови Ильи вздымаются вверх. — Что? Хейден фыркает, ковыряя этикетку на бутылке. — Ты все время им помыкаешь. И… ну, справедливости ради, он, наверное, не хотел… Но как-то сказал. Боже. Что он всегда снизу… Хейден морщится, и Илью это только веселит. Он прикусывает губу, пряча смешок. — Оу. Правда? — Отъебись. В этом нет ничего нормального. Большинство парней… меняются?! Илья делает невозмутимое лицо, пожимает плечами и отпивает из бокала. — Почему ты не спросишь Шейна? Хейден усмехается. — Ты знаешь, он не любитель разговаривать о сексе. Когда он понял, что сказал, сразу же покраснел и замолчал. Илья мычит, сдерживая совершенно неприличный смешок. — По моим наблюдениям, о сексе он говорит практически постоянно… — И еще: если ты тут ведешь себя как мудак, я с тобой разберусь за то, как ты относишься к моему лучшему другу. — Мм, — тянет он задумчиво. — Наверное, ты прав. Несправедливо выходит.  Шейн возвращается к ним с красными ушами и хмуро смотрит на Хейдена. — Шейн, lyubimyy. Думаю, тебе сегодня стоит трахнуть меня. Шейн замирает. Очень медленно поднимает взгляд. — Что? — с неверием спрашивает он. — Ты слышал меня. Хочу быть снизу сегодня. Илья с трудом сдерживает смех, наблюдая, как Шейн мгновенно срывается в свое упрямое «брыкливое» состояние: лицо морщится от смеси возмущения и недоверия. — Нет, ты, блядь, не хочешь. Илья пожимает плечом и невозмутимо отпивает из стакана. — Хочу. Как будто Хейдена здесь вообще нет — хотя тот следит за их перебранкой, как за теннисным матчем, с открытым ртом. И тут Илья понимает: переборщил.  Шейн почти мгновенно сдувается: от дерзкой бравады не остается и следа, ее сменяют тревога и страх. Он бледнеет, подбородок дрожит. — Пожалуйста, не заставляй меня, — шепчет он, нервно перебирая пальцами у бедра. — Мм. Кажется, твой друг решил, что я тобой пользуюсь. Может быть, нам следует меняться? — Хейден, что за хуйня! — О боже, что на этот раз, — кричит Джеки из гостиной. Хейден выглядит, будто не против пойти домой сейчас же. Или прямиком в озеро. — Он лезет в нашу сексуальную жизнь, — кричит Илья. Она стонет в ответ. Но Илья не может держаться при виде влажных от слез глаз Шейна. — О нет, милый. Иди ко мне. Я бы никогда… — воркует он, прижимая Шейна к груди. — Прости, моя любовь, — шепчет он ему в висок на русском. — Почему ты так сказал, — пробормотал Шейн, запинаясь. Илья кладет руку на его затылок и сжимает, успокаивая. — Хейден вел себя как мудак. Или он слишком переживает за твою задницу — даже не знаю, что хуже, — Илья переключается на английский. — Заняться ему, конечно, нечем. — Он приподнимает лицо Шейна, взяв его за подбородок. — Ты ведь именно там, где хочешь быть, да? Шейн более расслабленно улыбается и шмыгает носом. — Да. — Отлично. Скажи своему недалекому другу держать свои тупые гетеронормативные взгляды при себе, пока я буду развлекать его жену, а он — мою.  Он показывает средний палец Хейдену за спиной Шейна. Шейн тихо смеется, и с сердца Ильи наконец падает гиря. — Кто научил тебя этому слову? — Харрис, — пожимает плечами Илья. Шейн закатывает глаза и кивает. Он целует Шейна в висок и возвращается в гостиную, чтобы продолжить болтать с Джеки. Теперь лицо Хейдена, а не Шейна покрыто красными пятнами, и Илья засчитывает это за личную победу. Несколько часов спустя, после ужина и бессмысленной болтовни, Пайки заваливаются в Убер и едут домой с обещанием скоро подрядить их в няньки. Они убираются, хотя делать там особо нечего. Илья обычно наводит порядок по ходу дела — особенно если хочет разделаться с чем-то скучным и поскорее заняться чем-то приятным. Например, пообщаться с Хейденом Пайком, пятнадцатым лучшим игроком в Монреале, когда после их ухода и уборки, если повезет, можно будет затащить Шейна в постель. В этот раз ему особенно не терпится развеять прежние тревоги Шейна. — Пойдем в душ, — предлагает он, поглаживая спину Шейна и притягивая его к себе. Шейн мычит в поцелуй и кивает. Илья шлепает его по заднице и включает посудомойку на отложенный режим, прежде чем пойти за ним в спальню. — Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Но я заебался от всех этих постоянных расспросов, — тихо говорит Илья, оставляя поцелуи на плечах Шейна, пока они стоят под струями воды. — Кто расспрашивает? — хмурится он, чуть отстраняясь, чтобы видеть его лицо. — Все, — пожимает плечами Илья. — Команда, наши друзья, Вибе и сейчас чертов Хейден… — Хейден — друг, — укоризненно бормочет Шейн, сжимая Илью за бок. — Я не знал… — продолжает он. — Вибе? Илья тихо мычит, проводя губами вверх по плечу Шейна и утыкаясь туда лбом. — Неважно. Это не их дело, — говорит он, желая закончить эту тему. — Конечно, — соглашается Шейн. Илья чувствует слова, застрявшие у него в груди — он буквально прилипает к Шейну всем телом спереди. — Что? — Ты просто… эм, немного меня напугал. На кухне. Или больше удивил. Но затем я начал переживать, что ты неудовлетворен мной. Наверное. Илья отстраняется и окидывает его пылающим взглядом. — Неудовлетворен? Шейн смеется, сразу понимания по блеску в его глазах, что к чему. — Ну, в смысле… на секунду. Правда, буквально на секунду, а потом… — Я покажу тебе, как ты можешь меня удовлетворить, moya lyubov. Вон! — он выключает воду и подталкивает смеющегося Шейна к двери. — На живот, — командует он, когда они забираются на кровать. Шейн фыркает, но подчиняется, бросая полотенце на постель — чтобы потом, может, не пришлось менять простыни. Илья устраивается у него на спине, тянется вперед, чтобы поймать его губы в поцелуе, а потом начинает спускаться ниже, оставляя за собой дорожку поцелуев. — Я собираюсь вылизать твою идеальную задницу, пока ты не кончишь для меня, kotenok. А затем выебу тебя, пока не заплачешь. Пока твои яйца и мозг не опустеют. Да? Он прикусывает его за ягодицу и глухо рычит, когда Шейн с выдохом напрягает мышцу. — Блядь, да, пожалуйста, — мычит он, уткнувшись лицом в подушку. Илья принимается за работу. Он подкладывает подушку под бедра Шейна, устраивает ладони на его ягодицах и разводит их, впиваясь пальцами, проводит языком вниз между ними и кружит вокруг входа, размазывая слюну. Затем отпускает одну сторону и обхватывает рукой основание члена и яйца, крепко сжимая. — Боже… Илья… — выдыхает Шейн, разводя ноги пошире, лежа на животе. Он, конечно, не боится двигаться под хваткой Ильи, но всё равно хочет «вести себя хорошо» и получить свою награду. Он приподнимает бедра, осторожно подаваясь назад. Илья набрасывается на него так, будто это его работа, будто зад Шейна — его последний ужин, и ему нигде больше не хочется быть. Он усиливает напор и лижет, ведет, обводит. Шейн задыхается, когда Илья меняет угол и вводит язык внутрь, втягивая его, а затем проталкивает палец, медленно и уверенно описывая круг кончиком вокруг простаты. Илья стонет, и вибрация расходится мурашками по всей коже Шейна. Он дрожит, подаваясь назад. Илья обхватывает его член, задавая встречный ритм, давая ему опору, во что можно толкаться. Затем Илья отстраняется и внезапно прикусывает нежную складку там, где ягодица переходит в напряженное бедро, и Шейн задыхается, вздрагивая от ощущения. — Б-близко, — выдыхает Шейн, не слишком смущенный тем, как быстро Илья подвел его к краю. Тем более что тот делает это нарочно. Через несколько секунд он кончает на пальцы Ильи, содрогаясь и подаваясь назад, чтобы глубже впустить язык. Жадно, с тихим всхлипыванием. Отчаянно. Он все еще вздрагивает от волн оргазма, когда Илья седлает его бедра и вводит скользкий член до самого основания. Внезапная заполненность ошеломляющая, и Шейн слабо царапает простыни, срываясь на высокий вскрик. — Ох. Блядь! Илья не дает ему передышки и сразу начинает двигаться, решительно и сосредоточенно. Он вжимает Шейна в матрас, одной рукой крепко удерживая его за затылок, и подталкивает одно из колен Шейна вверх, слегка разворачивая его лежащее тело так, что сам оказывается верхом на вытянутой левой ноге, а его опорное колено не дает Шейну выпрямить правую рядом. В такой напряженной позе глубина и растяжение ощущаются невероятно. Шейн задыхается, словно не может до конца вдохнуть. Его выдох превращается в непрерывный стон удовлетворения, прерывающимся короткими всхлипами, пока Илья берет его в жестком, безжалостном ритме. Он даже не успел обмякнуть — все еще наполовину возбужденный и болезненно чувствительный, трется о испачканную наволочку, зажатую под его бедром. Его член подтекает, словно его «доят» изнутри, пока на него давит простата. Каждый толчок вперед вырывает из горла Шейна сдавленный стон, и как бы он ни пытался, сдержать его не получается. В конце концов он перестает подаваться навстречу и обмякает, позволяя звукам вырываться, смутно осознавая, что именно они сводят Илью с ума от желания. Илья сквозь зубы шепчет что-то ласковое по-русски, сжимая пальцы на бедрах Шейна так сильно, что могут остаться синяки, потом снова тянется к плечам и впивается в волосы, не в силах решить, за что удобнее держаться. В итоге он оставляет одну руку на затылке в волосах, вдавливая его в подушку, а другой с каждым резким движением тянет его за бедро вверх. Проходит совсем немного времени, и Шейн уже дрожит, как лист, снова кончая на подушку без всяких прикосновений, жалобно вскрикивая и умоляя Илью заполнить его, кончить в него, довести до полного беспорядка. — Любишь принимать мой член, да? Создан для него, не так ли? — бормочет он, вбиваясь в Шейна, все мышцы которого уже расслаблены и изнурены. Шейн кивает под ним — дыхание сбивается в короткие всхлипы. Илья почти полностью выходит и заставляет себя остановиться. Шейн тут же подается назад, скуля. — Не-е-ет, Илья… — Ответь мне, — спокойно говорит Илья, обхватывая его лицо. Шейн жалобно стонет — голова дергается в его хватке. — Да, — выдавливает он. — Да, люблю. Создан для твоего члена… Пожалуйста! Илья рычит, переворачивает его, закидывая обе ноги Шейна себе на плечо. Он снова входит глубоко, и член Шейна дёргается, выбрасывая ещё немного прозрачной спермы. — О боже, — выдыхает Шейн, закатывая глаза. — Еще раз, moya dusha. Еще раз — и я заполню тебя. Мм? Хочешь, чтобы я оставил все внутри тебя? — Я не… я не могу, пожалуйста, просто… — Нет, никаких «не могу». Сможешь, потому что я так сказал. А ты хороший мальчик для меня, да? Ты именно там, где хочешь быть? М? Подо мной? Делаешь то, что тебе говорят? Позволяешь мне делать с твоим прекрасным телом все, что я захочу? Шейн кивает. Слезы текут по щекам. Его взгляд расфокусирован — он словно ничего не видит; руки раскинуты среди сбитых подушек у головы. Илья ведет бедрами, проводя головкой по его набухшей простате. Шейн стонет под ним — высоким, напряженным звуком, переполненный ощущениями, но все равно жаждущий еще. Илья чувствует, как его мышцы судорожно сжимаются, и он отчаянно пытается кончить снова. Он обхватывает член Шейна, мягко проводя по нему рукой. Тот весь мокрый, из него почти непрерывно течет. — Ты такой влажный, lyubimyy. Этот раз может быть всухую, — замечает Илья, сжимая его сильнее. Шейн задыхается, когда хватка усиливается, а толчки становятся резче. — Ох… вот, почти… пожалуйста! — умоляет он, красиво выгибаясь. Илья удерживает угол и силу сжатия, но этого все еще недостаточно. Сам он уже на пределе и отчаянно хочет кончить, но больше — выбить из мужа еще один раз. Вдруг он отпускает его член, складывает Шейна пополам, хватает за лицо, поднимая его к себе, ладонью охватывая всю челюсть. — Открой рот, — приказывает он, и Шейн без колебаний подчиняется.  — Мой, да? — Шейн кивает, срываясь на глухие стоны при толчках. — Хочешь, я покажу тебе, откуда я это знаю?  Шейн снова кивает, жалобно поскуливая. Цепляется руками за подушку над головой, в поисках хоть какой-то опоры. Илья наклоняется и сплевывает ему в рот. — Глотай. Шейн подчиняется. Его глаза закатываются, а спина выгибается, когда он снова кончает всухую между ними. Его тело сжимается вокруг Ильи, мышцы живота и ноги дрожат. Он почти не может связно говорить, лишь умоляет Илью кончить в него. Глаза снова наполняются слезами. Илья подается вперед и с глухим стоном облегчения заканчивает, изливаясь в него. — Блядь, — тяжело выдыхает Илья. Он осторожно выходит из него и проводит большим пальцем по чувствительной дырке, заставляя Шейна непроизвольно сжаться от щекочущего ощущения. Тот жалобно стонет и пытается оттолкнуть его руку. Илья тихо смеется и целует его в плечи. — Хочешь пробку? Или это слишком? — Нгххх, слшшком, — бормочет Шейн в подушки. — Хорошо. Ты лежи, а я наберу ванну и принесу тряпочку.  Шейн тихо мычит в ответ, не в силах выдавить большее. Илья целует его в щеку и уголок губ, прежде чем окончательно отстраниться. Шейн отдаленно слышит, как шумит вода, и чувствует запах любимых масел и солей. Вдруг ощущает теплую влажную ткань на теле и мягкие руки, переворачивающие его. Его поднимают, а затем его окутывает приятное тепло. Под ухом ровно бьется сердце, по спине скользят ласковые руки, голос Ильи звучит рядом, шепча что-то нежное на родном языке. Шейн медленно приходит в себя; глубокий зевок дает понять Илье, что он снова здесь, в сознании. — Мм, с возвращением, любимый. Как ты? Шейн прижимается губами к груди под щекой и тихо мычит: — Именно там, где хочу быть.

1+ 💦

Май Шейн с кривой улыбкой вздыхает и откладывает книгу, когда телефон у его ног начинает вибрировать. Илья ушел на вечеринку после последней игры сезона в баре. Шейн пробыл там около часа, после чего уехал домой — слишком уставший и перегруженный, чтобы дальше получать удовольствие, но не желая портить Илье настроение. Илья должен был вызвать себе Убер, но, судя по их общему аккаунту, еще этого не сделал. Экран телефона загорается фотографией с лицом Уайатта Хейза. — Как дела, Хейзи? — спрашивает Шейн, уже ожидая чего-то безумного. — Эй, чувак. Все… хорошо. Все нормально… — Шейн уже поднимается с кровати, с улыбкой закатывая глаза. — Я заберу его. Уайатт вздыхает. — Боже мой, хорошо. Спасибо. И прости! Он не сядет в Убер, который мы ему вызвали. Он сказал, цитирую: «Только мой красивый муж может меня отвезти», а затем опрокинул еще типа… три шота? Шейн сжимает переносицу, стараясь не рассмеяться. — Хорошо. Приеду минут через пятнадцать. Только не дайте ему убежать. — Сделаем, босс. Он кладет трубку, радуясь, что после душа надел спортивные штаны и футболку, а не пижаму. Шейн натягивает носки, находит кроссовки, потом ищет кошелёк и вспоминает, что его худи в стирке после утреннего пролитого кофе. В итоге он просто натягивает худи Ильи с номером Cens и выходит из квартиры. Он едет к бару, гадая, что же Илья успел натворить к тому моменту. Очень пьяный и искрящийся от счастья Илья — это обычно настоящее бедствие. Шейн уже с парковки слышит, как «Кентавры» шумят на весь район. Господи, сегодня вообще-то среда. Команда занимает больше половины бара — место вообще-то маленькое. Он заходит внутрь и сразу замечает Илью в окружении Буда, Хейза и Барретта, которые пытаются заставить его выпить «шоты воды», предлагая угадать дешевую водку. Он делает два глотка, а потом смотрит на них так, словно они пытаются его отравить. — Это не водка! — кричит он, разыгрывая ужас, отчего все вокруг хихикают с громким «нет!». — Яд! Ну да, все ясно. — Это просто вода! — восклицает Буд и разражается смехом. — Розанов, — говорит Шейн появляясь сбоку от него. Розанов щурится и хмурит брови. — Я не заинтересован, размытый красивый мужчина. Я замужем, — он демонстративно трясет левой рукой перед Шейном и, фыркнув, уходит прочь.  — Илья! Я твой муж, — смеется он, следуя за ним. Остальные идут следом, тоже задыхаясь от смеха. Шейн показывает ему телефон. — Видишь? А вот Аня! На экране блокировки — фото Ильи с их собакой на закате у домика. Илья презрительно морщит нос. — Украл из моего Инстаграма, — обвиняет он и снова пытается ускользнуть, протискиваясь между барной стойкой и Хейзом. Уайатт, как и положено вратарю, выбрасывает руку и перехватывает его. Илья смотрит на него так, будто его предали. — Илья, на мне твой худи, смотри, — Шейн дергает за ткань, показывая спину. Илья хмурится. — Это фейк с Etsy! Шейн оглядывается на команду в полном недоумении: — Господи, сколько он выпил? — Эм… честно, не скажешь, — отвечает Буд. Остальные переглядываются и пожимают плечами. Дик добавляет: — Я, вообще-то, большую часть вечера подливал свои шоты в его стакан, так что… Ага. Вот оно что. Шейн вздыхает и снова смотрит на Илью, который уже успел перебраться на танцпол и теперь довольно раскованно танцует с девушками игроков. Он сжимает губы, сдерживая смех, и кивает, будто морально готовится к битве. Остальная команда с изумлением наблюдает, как Шейн расправляет плечи, натягивает максимально серьезное выражение лица, ныряет в толпу и подходит к Розу. — Ох, чёрт… — выдыхает Буд, когда Шейн хватает его за блестящий цепочный ошейник на шее, притягивает к себе и что-то строго говорит сквозь зубы. Илья моргает, удивленно глядя на него, а потом выражение его лица резко меняется. Команда переглядывается, пока Шейн резко разворачивается и уходит, а Илья, едва не спотыкаясь, бросается за ним. В итоге он цепляется пальцами за задний карман Шейна, после того как его руку оттолкнули. Теперь Розанов дуется — такого они ещё ни разу не видели. Трой тут же делает фото и сразу отправляет его в общий чат. Илья ещё раз пытается остановить Шейна, но тот просто разворачивается, подставляет плечо, закидывает мужа на него и спокойно идет к выходу. Шейн решительно направляется к выходу, а Илья громко жалуется у него на плече и свободной рукой хватает его за зад, пока его трясет при каждом шаге. За это он тут же получает резкий шлепок в ответ, взвизгивая от неожиданности. С порога уже не слышно, что именно происходит, но Шейн ставит его на ноги, прижимает к боку машины ладонью к груди. Он наклоняется ближе и говорит что-то, после чего их обычно упрямый и доминирующий капитан кусает губы, быстро кивает, краснеет, широко распахивая глаза, и позволяет усадить себя на пассажирское сиденье. Шейн вкладывает ему в руки бутылку воды, и его «пей» звучит так строго, что даже Хаас нервно ерзает. Шейн оборачивается с широкой улыбкой и машет команде, захлопывая дверь машины за Ильей: — Спасибо, парни! Увидимся в пятницу! Команда машет в ответ. Они все еще никак не могут прийти в себя. — Ну нифига себе, — смеется Трой. — Похоже, теперь никто не скажет, что Илья тут властный, да? — Точно, — фыркают остальные, возвращаясь обратно в бар.