Пончики — это святое, или Тихое счастье Ведьмака и Барда

      Школа №13 гудела как растревоженный улей. Перемена между литературой и физкультурой была временем хаоса, но для двух девятиклассников, оккупировавших дальний столик в углу столовой, это был час торжества.       — Я тебе говорю, Лютик, — Геральт, не поднимая глаз, методично запихивал в рот третье печенье. — Локи снова подложил Волдеморту свиток с «Критикой чистого разума» вместо списка неуспевающих. Тот пол-урока шипел на Гарри Поттера, думая, что это он подстроил.       — О, это было прекрасно! — Лютик театрально взмахнул ложкой. — Но, мой угрюмый друг, наше сегодняшнее достижение куда грандиознее. Ты только глянь на эту гору.       Лютик указал на поднос, где возвышались четыре румяных, покрытых глазурью пончика. Последних пончика. Геральт совершил невозможное: он, используя свои ведьмачьи рефлексы (пусть и без мутаций), перехватил поднос с выпечкой прямо перед носом у Рона Уизли, который только открыл рот, чтобы попросить «один, ну пожалуйста».       — Они мои, — спокойно сказал Геральт, откусывая половину первого пончика. — И твои. Если ты заткнешься и будешь жевать.       — Как скажешь, Ведьмак, — Лютик взял пончик и с наслаждением впился в него зубами. — Слушай, а ты заметил, как Тони Старк, учитель математики, на прошлом уроке технологии пытался объяснить учителю технологии Тору, что «Мьёльнир» — это не имя его молотка, а название бренда энергетического напитка? Тор чуть не разнес кабинет.       — Старк сам виноват. Нечего дразнить бога грома газировкой, — проворчал Геральт, дожевывая второй пончик. — Лучше скажи, куда Брюс Уэйн смотрел, когда Саске Учиха пытался украсть реактив из кабинета химии?       — А, это! — Лютик хихикнул. — Брюс как раз медитировал в углу, пытаясь убедить себя, что он не Бэтмен. А Сакура потом так настучала Саске по голове, что тот забыл, зачем пришел. Кстати, Гарри Поттер снова пытался поговорить с Гермионой, но она пересказывала ему параграф по истории магии… то есть, истории Древнего мира. Рон только вздыхал.       Друзья синхронно взяли по третьему пончику. Оставался всего один, самый красивый, с ореховой посыпкой. Геральт уже протянул к нему руку, как вдруг столовая замерла.       Это было не физическое замирание, а скорее акустическое. Гул голосов стих, сменившись тяжелой, ритмичной поступью. Звук, напоминающий шаги разъяренного медведя, нарастал.       — О нет, — прошептал Лютик, бледнея. — Я знаю этот звук. Это звук лопающихся штанов от отчаяния.       Из-за поворота, где раздавали компот, появилась массивная фигура в синих спортивных штанах и оранжевой футболке, на которой было написано «Я не толстый, я — сила трения».       Учитель физкультуры, Гомер Симпсон, двигался к прилавку с выпечкой. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, горели нездоровым блеском. Он подошел к пустому подносу. Он постоял. Он моргнул.       — Мгрх? — издал он горлом звук, похожий на скрежет гравия.       — М-м, Геральт, — Лютик ткнул друга локтем. — Кажется, наш физрук на грани.       Гомер повернулся к тетеньке за прилавком. Его голос, обычно сонный, стал трагическим баритоном:       — Последние пончики… где они? Я чувствовал их запах. Я шел на этот запах, как лосось на нерест. Нет, как Барт на диван. Их… нет?       — Так разобрали, Гомер Симпсон, — равнодушно ответила буфетчица. — Вон те двое, — она махнула рукой в сторону столика Геральта и Лютика.       Гомер медленно, как разворачивающийся танк, повернулся. Его взгляд уперся в столик, где лежал последний, нетронутый пончик.       Геральт и Лютик застыли. Геральт, не моргая, смотрел на Гомера. Лютик замер с открытым ртом, кусочек глазури застыл на его губе.       — Это… это вы? — голос Гомера дрожал. — Вы съели мои пончики? Мои утренние, дневные, вечерние и ночные пончики? Мою единственную радость в этом мире, где Волдеморт заставляет меня сдавать нормативы по бегу!       Лютик открыл рот, чтобы что-то сказать, но Геральт под столом сильно наступил ему на ногу. Лютик пискнул и закрыл рот.       — Мы? — как можно более равнодушно переспросил Геральт, глядя Гомеру прямо в глаза. — Какие пончики? Мы едим яблоки. Полезно для здоровья. Вы, Гомер Симпсон, наверное, обознались.       — Яблоки? — Гомер подозрительно прищурился. — Но я слышал хруст…       — Это яблоки, — подтвердил Лютик, стараясь не смотреть на пончик. — Зеленые. Очень кислые. Вам бы такие не понравились.       Гомер постоял еще секунду. Его живот жалобно урчал. Он перевел взгляд с пустого подноса на стол друзей, потом снова на поднос. В его глазах читалась целая трагедия: от отрицания до принятия.       — Мгрх… — выдавил он наконец. — Ладно. Пойду съем свою спортивную сумку. Она хотя бы кожаная и пахнет потом.       Развернувшись, Гомер Симпсон, понурив голову, побрел к выходу из столовой. Его плечи тряслись, но это могло быть и от смеха, и от рыданий. Как только дверь за ним закрылась, Лютик упал лицом на стол, сотрясаясь от беззвучного хохота.       — Я… я не могу… — выдавил он. — «Яблоки»! Геральт, ты гений!       Геральт, на лице которого впервые за день появилось подобие улыбки, взял последний пончик.       — Заткнись и жуй, — сказал он, откусывая половину. — И запомни: в школе №13 главное — не попадаться. И вовремя есть пончики.       Он протянул вторую половину Лютику. Тот, все еще всхлипывая от смеха, принял дар. И в столовой снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным чавканьем и тихим хихиканьем двух девятиклассников, которые только что обыграли самого опасного учителя в школе.