Я сошла с ума

Время неминуемо быстро летит, не жалея даже самых смелых и бесстрашных. Ему не важно, сколько тебе пришлось пережить, как тяжела твоя ноша и что ты скрываешь в своей душе, ведь оно способно охладить даже самые горящие пламенем надежды сердца. Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что время лечит, но спустя годы ты будешь сидеть, потерявший смысл, весь свой запал, мечты, и осознавать безжалостность к тебе реальности. Розовые очки рано или поздно разобьются внутрь и сквозь кровавую пелену ты увидишь, холодно и трезво, что все это время тешил себя бессмысленными надеждами. Надеждами на то, что время поможет, но чувства оно убить, к сожалению, не способно.     Чувства живы, они еще бьются, хоть сердце и охладело, эмоции потупились, а юношеская веселость сменилась усталостью и перманентной пустотой. Но стоит ей появиться в голове хоть на минуту, стоит только вспомнить взгляд ее, кажется, голубых или светло-зеленых глаз-пиши пропало. Вся буря возвращается с прежней силой, только вот не радует уже, только множит безысходность. И стоит оглянуться вокруг и в тысячный раз понять, где и с кем сидишь, как картина снова бьется на маленькие осколки, как стекло, и неприятно задевает только зажившие шрамы. Сколько времени бы ни прошло, они все еще уязвимы. Чересчур.   -Саш, че ты такая грустная сидишь?   Из прежних мыслей девушке, к сожалению, пришлось вырваться, но на смену пришли новые, к сожалению, еще более неутешительные. Она повернулась, бросила короткий взгляд на девушку, сидящую рядом и в очередной раз задумалась: Зачем? Зачем сидит тут, зачем все еще терпит, зачем играет главную роль в бессмысленном спектакле с чересчур взрослым рейтингом. Надоевшее существование с нелюбимым человеком, долгое и противное. Девушка, сидящая рядом, резко пододвинулась и обняла ее своими пухлыми руками с татуировками, скрывающими шрамы от глубоких порезов. Ее пережженное светлое каре всколыхнулось от резкого движения, а лицо со вздернутым проколотым носом, тонкими губами и большими глазами приторно улыбалось. Казалось, она скалится, угрожающе показывая свои кривые зубы. Иногда эти зубы рисовались в голове залитыми кровью, но все с той же противной улыбкой, все с теми же тонкими губами и так неискренне изображающими бесконечную любовь глазами.    -Заай, чего молчишь?   Саша сурово посмотрела на девушку и, поборов отвращение, обняла ее в ответ.    -Я спокойная, Лен. Спокойная.    Лена резко встала и посмотрела на Сашу глазами какими-то безумными, будто бы ей не принадлежащими. Саша сжалась внутри, заранее зная продолжение.    -Я поняла, я всё поняла!  Лена перешла на крик, размахивая руками от нахлынувших эмоций.    -Ты сейчас сидишь и вспоминаешь эту шлюху, я вижу по тебе! Какого хуя? Я же делаю для тебя всё!    Она зарыдала, хватаясь за волосы, а лицо ее скривилось.    -Я вижу, блять, по тебе. Ты думаешь, я тупая? Я тебя обеспечиваю, Саш, мы семья! Семья, а ты сидишь и вспоминаешь какую-то бабу, я же знаю, что ты ей пишешь!   Саша, не выдержав, вскочила с дивана и молча начала собирать вещи. Руки тряслись от злости, собирая всё, что под них попадает, а крики на фоне слышались будто из-под воды. Это конец, точно конец, обязательно. Она обязательно уйдет прямо сейчас. Не дождется удара. Не стерпит.     -Так ты уходишь? Хорошо! Я убью себя, убью прямо сейчас, из за тебя!   Лена трясущимися руками достала из-под чехла телефона лезвие и резко, не смотря, полоснула по запястью. Кожа разошлась и через несколько мгновений кровь полилась теплой струей, первая капля упала на пол. Вторая. Третья. Саша резко отошла от ступора и подлетела к истекающей кровью, какой то совершенно чужой и неприятной девушке.    -Успокойся, прошу, давай я обработа-   Её резко перебили.     -Не трогай меня руками, которыми ты трахала ее! Уйди!    Саша измученно уставилась на девушку, которая принялась крушить всё вокруг. Сначала в стену полетел телефон, потом-подушка, которая мгновенно запятналась кровью. Вслед за подушкой и крем, стоящий на столе, наушники, тарелка… Саша, не выдержав, резко выбежала из комнаты, хлопнув дверью.     -Вернись, блять! Я останусь тут и истеку кровью, это будет на твоей совести!, -Лена прокричала это, чуть ли не срывая голос, утробно и отчаянно.     -Иди нахуй!   Саша прибавила шаг, забежала в кладовую комнату и начала остервенело рыться в шкафу. Старое платье, гантели, картина родителей… Наконец нашла, вытащила и понесла на улицу, быстро и под крики Лены на фоне, какой то огромный портрет в красивой рамке. Обулась, оделась, прихватила зажигалку и, оставив Лену дома, убежала.     Лес парка встретил холодным зимним воздухом, снег вокруг грозил помешать осуществить задуманное, однако она была настроена более, чем решительно. Вот и портрет девушки, нарисованный Сашиной рукой, оказался на полу. Она встала, как вкопанная, вперив в него взгляд. Красивые черты лица, красное каре, голубые глаза, нарисованные масляной краской, будто бы сделанные из кусочков облаков… Нарисованная девушка выглядела волшебной и милой, так кокетливо улыбаясь на рисунке. Волосы убраны за уши, длинные ресницы изогнуты, тонкие изящные губы улыбались, ровный вздернутый нос безумно красиво дополнял картину, как и родинки. Под глазом, под губой, на подбородке… Саша изобразила девушку с удивительной точностью, такую счастливую в моменте, смотрящую прямо в душу с портрета. Огонь от зажигалки контрастно загорелся на фоне белого снега. Языки пламени начали медленно съедать радостное лицо девушки, вот они текут по скулам, распаляясь, пробираясь все выше, к глазам, подступая к бровям… Палка под ногой Саши резко хрустнула. Лицо медленно стирается, превращаясь в пепел, падающий на снег. Где то вдали слышится лай собак, а лицо становится все неузнаваемей. Скоро его и вовсе не станет.                              ***       Май, далекий и мутный в воспоминаниях, но счастливый. Волны еще слишком холодного для купания моря шумно бились о берег из за ветра, чайки вокруг неистово кричали и летали низко, пытаясь выловить добычу. Природа еще не могла похвастаться приемлемой температурой воды, но Саше было, в целом, побоку, ведь алкоголь в крови разогревает лучше любой батареи и июльского солнца. Смех становился все громче, бутылка пива закончилась, а уже изрядно затуманенный нежной молочной пленкой опьянения разум скомандовал погружаться. Она с разбега прыгнула навстречу волнам, подзывая рукой еще и своего друга. Чтобы вдруг ни дай бог не попасть в немилость к Саше он послушно последовал за ней.     -Ты же в одежде, куда!    Смеясь, прокричал он. Сашу же не волновало уже ничего, она возомнила себя мастером спорта по плаванию и с полной уверенностью начала заплыв.      -Залезай, тепло уже!   Короткие рыжие кудри намокли, холодная вода взбодрила, а туманный взгляд зеленых глаз прояснился-холодно до жути.     -Блять!   Ее друг засмеялся, увидев картину осознания, но ей смешно не было. Решив все таки вернуться на сушу Саша выползла из воды, волоча за собой ставшую тяжелой и прилипшую к телу одежду, с которой обильно текла вода.      -На, протрись моей кофтой, заболеешь же!    Саша с благодарной улыбкой забрала кофту и протерлась. Не успев даже сесть, телефонный звонок раздался резко и неожиданно.    -Алло, Сань? Ты где?    Саша засмеялась.    -На море! Прикинь, я в воду зале-   Её резко перебили.     -Не хочу тебя расстраивать, но, в общем… Там твоя со своей бывшей обжимается на шайбе, они в дровища.   Телефон от переизбытка эмоций полетел куда-то в сторону. Ее друг, впоследствии, нашел его в песке-зарытым и с несколькими новыми трещинами.                              ****         Быстрый злобный шаг, сжатые в кулаки трясущиеся руки. Пьяным разумом она все равно понимала, что делает глупость, причем огромную, однако как там принятно говорить… Молодость все прощает? Если она способна простить такое безрассудство, это будет огромным везением. Как бы эта самая абстрактная молодость не отнеслась к решению, оно остается неизменным-с этим нужно покончить. Жизнь же не заканчивается на очередной дуре, верно? Только вот обида на эту дуру за вторую по счету измену за последние полгода клокотала внутри, а пьяный мозг подстегивал на месть. Кто-то с левого плеча шептал, что нужно устроить полный погром, показать, что будет за такое. Именно поэтому уверенным шагом она направлялась туда, готовая ко всему.    Почти у места она увидела знакомое лицо, в котором она узнала свою знакомую, Злату. Девушка направлялась к ней быстрым шагом, размахивая руками. Саша вдруг вспыхнула от злости, подбежала и начала кричать.     -Где они? Я все знаю!   Злата хитро улыбнулась и показала пальцем в сторону. Понятно, даже не ушли. Саша уверенно направилась в указанную сторону, пока блондинка, указавшая ей путь, не побежала в другую. Уже подойдя обнаружилось, что тут никого нет и место, видимо, сказали неправильное. В лесу парка, заросшем высокой травой, с одной лишь одинокой огромной заброшкой посреди вечером было темно, хоть глаз выколи, одни птицы летали где то сверху. Она уверенно шла через траву и вдруг почувствовала резкую боль в ноге. Посмотрев вниз, на проверку, оказалось, что на ногу кто то наступил. Какое везение.    -Ты, блять?   Еле разборчивый пьяный голос наступившей на ногу девушки звучал комично. Есть такая примета, наступишь на ногу-поссоришься, а Саша в ответ наступать не собиралась, сразу делая удар в челюсть с кулака. Пьяная девушка упала, схватилась за лицо и тут же подпрыгнула, откуда то найдя силы, налетев на разъяренную Сашу. На фоне послышался отчаянный Ленин крик.    -Сашенька, стой, прости! Я все объясню!   Саше же было плевать. Она пропустила несколько ударов, заработав синяки и, возможно, рассеченную бровь и продолжала бить в ответ девушку, нос которой уже был сломан. Кровь обильно стекала по ее лицу, пока толпа вокруг, которую Саша заметила только сейчас, неистовствовала. Кто-то снимал, кто-то пытался помочь, кто-то разнимал, но крики Лены были громче всех, однако на их фоне еще можно было уловить чей-то плач.      -Я знаю, что у тебя нож, мразь! Доставай!     Вдруг у Саши в голове проскользнула доля заинтересованности в источнике этого плача, однако секундная заминка стоила ей разбитой брови-пропустила удар. Крики про нож были совершенно неинтересны, приоритет-вырубить, дальше плевать. Пусть думает, что у нее хоть артиллерийская установка под футболкой, какая разница? Хотя, по видимому, кто-то уже захотел подлить масла в огонь, сказав пьяной туше про нож. Девушка, указавшая ей дорогу, тоже оказалась рядом-она усмехнулась и побежала прочь. Разумное решение, учитывая, что драка тут только распалялась: они бились уже лежа на полу, измазанные в крови и грязи. Пьяное тело, хлюпая разбитым носом, не выдержало и начало пятиться назад. Ее оттащили, Сашу схватили, чтобы не кидалась опять, и толпа медленно начала расступаться. Между криками о заяве и громкими разговорами все еще отчетливо слышался одинокий плач. Саше вдруг захотелось подойти, помочь, поинтересоваться, однако было еще одно нерешенное дело. Она подлетела к Лене и схватила ее за волосы.     -Мы, блять, расстаемся. Я больше не хочу тебя видеть, поняла?   Лена задрожала в ее руках, попыталась обнять, но ее оттолкнули.     -Пожалуйста, не бросай меня! Я убьюсь, я тебе говорю, убьюсь!   Саша развернулась и, уходя, напоследок сказала     -Мне уже плевать.   Под крики Лены медленно подошла к плачущей девушке, которую, почему-то, никто не успокаивал. Окликнула.     -Эй! Что случилось?  Тишина леса и загадочность заброшенного здания смешивались с темным небом. Девушка, подсвеченная луной, подняла свое заплаканное лицо. Голубые глаза в темноте казались черными, красные волосы растрепались, глаза опухли, но она была чертовски красивой. Взгляд грустный, обреченный, но сильный. Саша невольно улыбнулась, чем вызвала непонимание. Безумно красивые черты лица, большие глаза, аккуратные тоненькие губы, красивый и идеальный в профиль нос. Она выглядела, как мечта, невообразимо, со своими такими прекрасными недостатками, что Саша потеряла дар речи. Это была даже не любовь, а зависимость с первого взгляда, такая неподдельная и, кажется, взаимная, потому что голубые глаза смотрели так же завороженно, будто наконец нашли то, что искали всю жизнь. Уже тысячу лет знакомое, родное, но все еще заставляющее кровь кипеть, а руки трястись. Любовь с первого взгляда, несомненно, существует, ведь сыграть такое не под силу даже самому талантливому актеру-такое нужно чувствовать. Связь с реальностью теряется, глаза загораются, зрение мутнеет, голова тяжелеет… Это невозможно подделать, прочувствовать это можно только раз в жизни и везет, к сожалению, не каждому, однако если ты все таки сумел найти эту самую искреннюю любовь-ты познал самое удивительное явление в мире. Вселенная стала бессмысленной и пустой, ведь, казалось, если эти глаза от нее отвернутся, то рухнет вся жизнь. Всё чудо закончится, карета превратится в тыкву и смысл потеряется навсегда. Из мыслей ее вывел очаровательный голос.     -Ну и зачем ты ее тронула?!   Очаровательный голос задрожал, а глаза, наполненные слезами, стремительно вырывающимися из глазниц, уставились напрямую на Сашу. Она обеспокоено присела на корточки и запустила руку в волосы загадочной девушки.    -Не трогай меня!   Руку агрессивно отбили, но Саша не остановилась, а попыталась аккуратно приобнять. Девушка, видимо, сдалась и принялась рыдать прямо в плечо. Отчаянно, громко и без стеснения-непонятно чему, Саша улыбнулась. Когда спина красноволосой перестала содрогаться она вновь подняла взгляд своих бледно-голубых глаз на Сашу, задержавшись на лице дольше, чем нужно. Изгиб аккуратного маленького носа, хитрый прищур глаз, губы, изогнутые в улыбке, еле заметные веснушки и волосы… Кудрявые, как шерсть барана и ярко-рыжие, короткие, но такие объемные и пушистые! Ее руки против воли забрались в Сашины кудри, на что та только улыбнулась.     -Можешь трогать их, сколько хочешь.   Мира смущенно отвела взгляд, но волосы все таки трогать начала и, на проверку, тактильно они оказались еще лучше, чем шерсть барана… Мягкие, пушистые, как сладкая вата. Любовь к кудрявым проснулась моментально, особенно когда кудрявая, сидя на корточках с руками, измазанными в крови, гладила ее аккуратно по таким же красным волосам и улыбалась так искренне и по-доброму, будто бы десять минут назад не избивала кого-то до полусмерти. Сейчас она больше была похожа на кота, и такое сравнение Мире показалось очень смешным и неуместным в такой момент, на что она против воли рассмеялась.     -Нам нужно идти, Мир. Она вызвала полицию, скоро приедут, так что пошли ко мне.   Миру кто-то окликнул и она, нехотя, медленно выпуталась из Сашиных рук, подмигнув на прощание. Саша же, с небольшой грустью, но вместе с тем и переполнявшей ее радостью и воодушевлением пошла домой. Это знакомство было точно не просто так, точно не от каждого встречного так бьется сердце, потеют руки и накатывает неконтролируемая эйфория. Или, может, просто выброс адреналина.                                 ****         -Эй, переключи песню!   Какофония разных, непохожих друг на друга голосов в этом маленьком мирке. Шайба была совершенно обособлена от внешнего мира, жила по своим правилам и устоям, а события извне ее абсолютно не волновали. Шайбой в народе было принято называть заброшенное здание на отшибе, формой напоминавшее шайбу. Раньше тут было кафе, но после кучи пожаров его закрыли, однако на снос или реставрацию бюджета не хватало, да и место не особо проходное. А находилось оно в лесу с высокими деревьями, некошеной травой и огромными кустами… Тут была своя жизнь, своя огромная семья, без предрассудков и стереотипов, живущая отдельно. Основными обитателями были подростки, лет 15-17, из неблагополучных семей, с тяжелой жизнью, пьянством родителей, постоянными драками дома. Всех, кого обидела жизнь, обидели сверстники и не приняло общество принимали с распростертыми объятиями тут-в волшебном, маленьком и отдаленном от всех невзгод мирке, тщательно построенном на любви и доверии. Тут всегда реками лилось вино и пиво, слышались веселые смешки, разговоры и музыка, а трезвых моментов почти не бывало-идеальное пространство, чтобы напиться, забыть про все и спрятаться. Законы не работали, но они были и не нужны. Униженные и оскорбленные, отвергнутые всеми собирались поколениями и росли вместе, помогая и поддерживая, так что это не было чем то удивительным. Для людей социально принятых это место было страшным, небезопасным притоном, который обычно обходили за километр, крестясь и читая Отче Наш. Страшные легенды ходили и об убийствах тут, и о незаконном обороте веществ… В чем только не обвиняли это сборище настрадавшихся детей, даже не желая услышать их истории, а они были уникальными и одинаково страшными. Но ведь людям, у которых все хорошо, у которых есть полная счастливая семья, нормальное количество денег и принятие в обществе ни к чему вдумываться в проблемы отбросов.    Впрочем, когда дешевое вино заливалось через горлышко бутылки в глотку, приправляясь потом блейзером, мнение порядочных людей уходило на последний план. Каждый из них, в какой то степени, хотел управлять миром, иметь ценность и вливаться, но это было совершенно необязательно, потому что мир у них был свой собственный. С веселым смехом, без правил и контроля, свободный и всегда интересный.     -Давайте в дурака на раздевание! Настя, мешай.   Настя злобно взглянула на кричавшего.    -Дурак мешает, я дура по-твоему получается?   Кто-то громко засмеялся, пока Настя, злая, с силой мешала карты.     -Я не буду показывать тебе сиськи, обломись..   Девушка неформального вида в обычных рваных шортах и футболке быстро подбежала к толпе.    -Я котенка нашла, пиздец, сгоняйте за кормом кто нибудь…   Говорившую девушку с синими волосами резко перебили под фоновый недовольный крик Насти о том, как все вокруг пьют ее кровь.    -Мы назовем его невдупленыш! Нет, посмотрите, он же тупой!   Музыка на фоне поменялась.    -Он не тупой, а просто глупыш, ну…   Саша услышала где-то недалеко резкий запах чего-то вкусного. Оглянулась вокруг и, от удивления распахнув глаза, невольно рассмеялась. Мужчина лет 40-45, по всей видимости, бездомный, в большом котле, прямо на территории заброшенного здания, варил себе суп. Некоторые подростки вокруг вовлеченно помогали ему с приготовлением похлебки, пока он, как шеф-повар дорогого ресторана, раздавал указания каждому.       -Так, картошечку мельче, пожалста!   Девушка с картошкой на доске недовольно взглянула на мужчину.      -Дядь Толь, куда еще мельче, она ж разварится..   Дядя Толя резко перебил её.      -Не учи ученого! Я картошку и в армии чистил, и на зоне, так что умею, видите ли, суп готовить. Не мишлен, зато по-домашнему!    Оксюморон, однако Дядя Толя человеком плохим отнюдь не был и помощи ребят был безмерно благодарен. Семьянин, которого подставили и оставили без жилья, отсидевший в тюрьме, теперь жил тут, не имея ничего-только котел и импровизированное жилище. Всем было искренне жаль его-истории из молодости слушали с придыханием, с готовкой помогали и обращались уважительно, однако за спиной он у всех был просто «Толян» или «Толик». Со стороны это могло показаться дикостью, неприемлемой вещью, но их это не волновало. Толик был бомжом интеллигентным, какие бывают редко, в общем, человеком, обделенным милостью судьбы и оставшимся ни с чем. Однако он смог найти в себе силы не покончить с собой или не уйти в запой, старался всегда держаться на позитивной ноте и не унывать. Всем почему то думалось, что лет через десять, когда он окончательно придет в себя и начнет действовать, у Толяна будет как минимум свой бизнес, ведь не пропасть в такой ситуации и еще сохранять позитив под силу не каждому. Однако сейчас он жил в заброшенном кафе и готовил похлебку с менее, но все же обделенными людьми и чувствовал даже какую то принадлежность к их коллективу. Его тут принимали со всеми недостатками, с отсутствием вообще какого-либо социального положения и разговаривали с ним исключительно уважительно, это придавало сил двигаться дальше и удваивало веру в человечество. Он был безмерно горд за то, что может предостеречь этих, для него еще совсем детей, от страшных ошибок в жизни.     Сашу вырвал из мыслей голос, безумно знакомый и даже какой-то родной. Он позвал ее нежно по имени, на что она резко повернулась и встретилась со знакомыми после вчерашнего глазами, только уже не заплаканными.    -Саш, пошли отойдем?   Она, как завороженная, встала и проследовала за девушкой в отдаленное от всех место-не под силу было даже поздороваться в ответ, не то что ослушаться или что-то спросить.     -В общем, я хотела обсудить вчерашнее… Ты знатно так раскрасила Оле лицо…