И дождь не страшен...

Изуку сидел у большого окна своей комнаты и с какой-то грустью во взгляде следил за бегущими по стеклу каплями дождя, оставляющими после себя мокрые дорожки. Было холодно и сыро. Неприятно. Конечно, существовали люди, которые находили в такой погоде вдохновение, но Изуку к ним явно не относился. Он не любил дожди и пасмурные тучи: от их вида все депрессивные и хмурые мысли, уходившие на время тренировок, возвращались с новой силой и всё крутились, крутились, крутились в голове... В них можно было задохнуться. Или утонуть. Или потеряться. Или... Неожиданно, в дверь очень громко и не слишком церемонно постучали. Скорее всего, ногой. – Эй, чёртов Деку, открой, наконец, эту дверь! А не то я взорву её прямо на месте!!! – знакомый резкий голос хорошо слышался даже через железную преграду. Его обладатель выплюнул ещё пару ругательств и снова стукнул по несчастной двери. Изуку отвлёкся от своих тягучих размышлений и поспешил выполнить приказ. Он надавил на ручку и, удивлённо приподняв брови, воззрился на высокого крепкого юношу со светлыми волосами и глазами цвета брусники, который нетерпеливо топтался у порога. Очень... неожиданный гость, особенно в комнате Мидории. Зелёные глаза удивлённо округлились. – Каччан?.. Что ты здесь... – Спасаю одного придурка от депрессии и возможного самобичевания, конечно же, –перебил Кацуки, проходя во внутрь. Он по-хозяйски огляделся, поставил на небольшой стол две большие кружки с дымящимся какао и переносную приставку с таким же количеством джойстиков (и как он всё это дотащил?..). – И да, мне полностью без разницы на тебя и твоё состояние, но вот Всемогущий наверняка расстроится, если такой герой покинет наши ряды. Времена сейчас неспокойные, каждый человек на счету, так что... Сердце Изуку пропустило удар. Кацуки сказал сейчас... что?! Уголки губ сами потянулись в улыбку, и он сразу попытался спрятать её в рукаве домашнего свитера (в общежитии было прохладно, а Мидория холод не очень любил), но попытка провалилась – Бакуго заметил его странную реакцию на свои слова и недовольно скрестил руки на груди: – Ты чего так тупо улыбаешься? – Да просто, – в зелёных глазах Изуку появились лукавые солнечные искорки, – ты всё-таки признаёшь меня сильным, а, Каччан? – и тут же приготовился уворачиваться от каких-нибудь летящих в него со скоростью света предметов. Но Кацуки лишь хмыкнул и отвернулся к столу, где начал подключать приставку к розетке и настраивать её на правильную работу. – Я признаю тебя, тем, кто может тягаться со мной, Деку – своим соперником. Отрицать твои силы было бы очень глупой ошибкой. Сам ведь это знаешь, зачем спрашиваешь вслух? В груди зеленоволосого паренька разлилось тепло. Такое, что даже звуки дождя на секунду перестали слышаться. Он вдруг весело засмеялся, разбежался и, запрыгнув на спину своего друга, уцепился за шею. – Эй, Деку, ты совсем с ума сошёл?! От-це-пись от меня!! – Кацуки попытался стащить с себя это недоразумение с веснушками на щеках и глазами цвета лесной травы, но почему-то не смог сделать такой простой вещи, пока Изуку не отлип добровольно. – Прости, Каччан, мне просто так хорошо стало... – тот виновато улыбнулся и почесал затылок. Бакуго прищурился: – Малолетка, а ты ничего, случаем, не употреблял? – Каччан!.. Как ты мог такое подумать... – С тобой, что угодно подумаешь – светловолосый юноша фыркнул и отвернулся: на его лице тоже появилась незаметная улыбка, которую никак нельзя показывать Мидории. А то вдруг догадается, что именно он является её причиной; ведь Изуку был одним из самых умных людей, которых только знал Бакуго... – Ладно, давай играть уже. Сегодня ты меня точно не победишь!.. Дождь всё ещё барабанил по стеклу и подоконнику, но Изуку больше не обращал на него внимание. Они с Кацуки сидели вместе, плечом к плечу, смеялись, спорили, пили какао. Улыбались. И совершенно забыли о всех невзгодах, отголосок которых тихо жил в крупных каплях воды – пока они вместе, ничто им не страшно.