Хорошие новости

—Не понимаю, я им что, учительница какая? Пела кладёт притупленный карандаш, делает глоток из кружки с крепким и мерзким кофе. Такое непривлекательное описание ему дали в Форте Клипоте, не смогли пройти мимо терпкого запаха. А Пеле он нравился. Помогал стерпеть непрекращающиеся новости Белобога. И справлялся с этим гораздо лучше, чем её коллеги, но это наблюдение лучше оставить при себе. —А на утреннем собрании ты таких вопросов не задавала, согласилась с новой должностью и всё… может, закурить тебе, полегчает? —Сиди давай, работай, товарищ Агнес! —Нет, я уж пойду покурю, а то невозможно… Девушка махнула рукой и ушла, постукивая каблуками по деревянному паркету бесконечных коридоров. Пела никогда не сможет понять проблем журналистов, каждый из них казался ей несчастным человеком. Ну а что может быть счастливого в жизни людей, которые оказались не на своём месте. Им бы актёрами в театре, со всей их трагичностью и попытками в юмор. Очередная фраза, звучащая как заголовок очередной неинтересной статейки: а то невозможно. С этим, правда, могла согласиться даже она – в Белобоге происходило всё и сразу. И привыкнуть к новому ритму жизни было тяжело, для всех по-своему. Особенно если всю свою жизнь провёл в мире, в котором ничего не менялось на протяжении столетий. Этот опыт, к слову, был совершенно универсальным, поэтому страдали все. В Форте Клипота сегодня был по-настоящему нервный денёк. Как и весь последний месяц. Обычно здесь снуёт из стороны в сторону гораздо меньше людей. Что уж там, обычно она сидит в своём кабинете и делает вид занятости, пытаясь накидать новых идей для очередного фанфика. Сейчас же она не могла уйти к себе, просто зависла рядом с архивом. Ей нужно было найти как можно больше учебников, а бегать с этажа на этаж казалось издевательством. По всей видимости, разделяли с ней эти трудности все застрявшие здесь измученные души. Собрались несколько офицеров, большая часть которых, причём, стояла у Брони над душой и что-то выпытывала. Без журналистов тоже не обошлось, одному даже удаётся на протяжении уже некоторого времени фоткать происходящее исподтишка. А нет, вроде перестал, кажется. Видимо получилось додуматься до того, что за этими бесполезными действиями стоит риск лишения работы. —Выключите нахер эту балаболку… Это Данн попросил отключить новенький плазменный телевизор. К нему было тяжело привыкнуть, слишком много незнакомых имён и лиц. Их подключили к международному телевидению. Иногда было интересно посмотреть, что там и как у других, но говорили иноземные журналисты и вправду в разы больше местных. Пела тяжело вздохнула, потянулась к пульту и тут же застыла. “Насколько вы могли заметить, дорогие Белобожцы, эффективность построения Столпа творения поднялась ровно на сорок процентов! Благодаря нашим сотрудникам. Всё ещё не жалеете о том, что не заключили с нами договор? Заранее слышу ваш ответ, перейду к сути: требуются новые рабочие ру–” И на кнопку выключения всё же нажала. Слушать Топаз не было настроения – никто, на самом деле, и не слушал. Одна только Броня обеспокоенно обернулась на знакомый голос, но тут же вернулась к гулу военных. Так здесь к сотрудникам КММ и относились, кто-то был безразличен, кого-то они по-настоящему раздражали. Пелу так точно, даже если она делала вид, что её их присутствие никак не касалось. Касалось, конечно, она даже завидовала. Они все выглядят такими уверенными и непоколебимыми только потому, что той нестабильности, в которой жили белобожцы, они не знали. Любой человек будет убеждён в правоте своих действий, когда их единственное последствие это незначительное сокращение зарплаты, а не остаться без еды и минимального отопления на следующие несколько лет. Пела, конечно, тоже умела держать лицо и быть уверенной, но о подобной стабильности могла только мечтать. —Может самой уже пойти на стройку, а, капитан? Стоящий рядом Гепард робко обернулся, кажется, он совершенно не понял вопроса. —У нас самих работы-то почти не осталось. Всё стало слишком безопасным. Мои разведчики скучают в штабах, со всей работой справляются за утро. Вы-то на фронте вообще чем занимаетесь? —Э-э, да, но… нет, офицер, на стройку не надо. Пела мельком улыбнулась, их капитан как всегда не смог понять иронии. Гепард лишь хлопнул её по плечу, на вопрос так и не ответил. Вернулся к своим заботам. И ей тоже пришлось – с интересом перелистывать окаменевшие от влажности и пожелтевшие от времени страницы чьей-то методички. Запах был соответствующий, забытая в архиве книга, никому не нужная. Пела невольно морщится. А ведь это самый настоящий исторический артефакт, чья-то история. Вот только имя автора ей не знакомо, и не понять даже, офицером он был, или интересующимся гражданским. Стыдно даже стало перед ним, но ничего с этим сделать она уже не сможет. Хотя бы его мудрость постарается передать, как новоявленный педагог. Звучит это, конечно, смешно. Она бы ни за что не согласилась на такую должность, если бы не положение дел: работы у неё практически не было, зарплата ни к чёрту, проценты с публикаций шли минимальные, потому что автор её любимого романа, кажется, тоже своей работой разочаровался. Нет угрозы – нет потребности в разведке, нет оригинала – нет фанфиков. Таким образом, Пела оказалась никому не нужна. Девушка хмыкнула, поправив очки. На самом деле, она была даже рада тому, что Броня решила ввести более серьёзную систему обучения новых кадров. В целом, появление молодой крови не могло не радовать, удивительно, но желающих служить в мирное время было много. В любом случае, Гепард и его лейтенанты уже не справлялись, не могли даже понять, что делать с переизбытком рабочей силы. Кто-то увольнялся, кто-то отправлялся в межгалактическое путешествие, на самом деле, таких было мало, но для Белобога весь этот список всё равно пестрил только знакомыми именами. Им находили замену. Кому-то даже приходилось за должность бороться, чуть ли не в буквальном смысле на ранге Подземья. А кого-то, вот, назначали в преподаватели. Её в том числе, нет, её в обязательном порядке и по приказу Верховной Хранительницы, ведь далеко не у всех военных было два бакалавра. Пела это понимала, но принимать до сих пор не хочет. —Зря не покурила, Пела Сергеевна, легче стало, — Агнес с улыбкой вернулась обратно, села рядом, но вместо бумаг в руки взяла телефон. Продолжение перерыва. —Буду как душный старикан у кафедры стоять и разглагольствовать теорию, которая на самой службе потом внезапно окажется неактуальной. И вообще, я всегда повторяла, единственное, что обязан знать солдат, это приказ своего командующего! Зачем ему что-то ещё? Пела отвлечённо обводит нужные ей страницы затупившимся карандашом, оборачивается по сторонам в поисках чего-то, что можно было бы использовать в качестве закладки. Агнес протянула упаковку от жвачки, последнюю штуку закидывая себе в рот. Удобно. А нужно ли вообще Пеле составлять этот план лекции? Или достаточно будет вывести их в пригородные снежные поля, и показать, на что именно сейчас уходят все навыки разведки? Научить их предсказывать лавины и находить безопасные тропы, вот она, настоящая студенческая жизнь. Может, вместо неё шахтёра со стажем поставить, им как раз сейчас нужно находить источники пресной воды и топлива. Даже у шахтёров появился свой отряд разведки. —Ладно, сама свою методичку составлю, что я, теории не знаю?.. —А чё ты вообще ведёшь-то? —На месте разберёмся… Пела насмешливо фыркнула, слыша в ответ смех журналистки. И, рассматривая этим же вечером внимательные лица парней, старше её по возрасту, но младше по званию, она сдержанно улыбнулась. Все в форме, еле вмещаются в парты, за которыми сидят – отличные физические данные. Кто-то смотрел на неё с подозрительностью. Никто из них ещё не знает, что стоящая перед ними хрупкая девушка в длинной синей юбке в будущем окажется для кого-то из них командующим. Как бы пошло не звучало, но Пела испытывала самую настоящую гордость, купаясь в чужих любопытных взглядах. —За опоздание, даже малейшее, на лекцию не допускаю. С этого дня я, офицер разведки Среброгривых Стражей Пелагея Сергеевна, ваша преподавательница по военной стратегии. Вопросы после занятия. Свой цикл лекции я начинаю с одного из моих самых любимых стихов Катаны Томас, благодаря которой, собственно, историки и обладают знаниями о мире до наступления эры вечной мерзлоты.

Вдали слышна песня

Это эхо былого:

Иногда это вибрация струн,

Иногда дробь барабана…

Больше не видеть тусклого света…

Ни один из рекрутов не задал ей ни одного вопроса. Под конец лекции вместо удивления она видела в их взгляде только уважение к старшему. Пела задумчиво убирает бумаги с приблизительным планом хода лекции, поправляет выбившиеся из аккуратного пучка волосы. Неужели преподавателем настолько просто стать? Она глубоко восхищалась своими педагогами в колледже, они всегда казались ей такими собранными и всезнающими. Правда, на интересующие её вопросы никто не мог ответить до конца, пришлось изучать всё самой. И всё равно, тогда они казались взрослыми и серьёзными. Но если ей удалось стать офицером, будучи подростком, и преподавателем, просто потому что система требует перемен, то, возможно, таким уж взрослым и всезнающим быть совсем необязательно. Может, ей даже стоит вернуться в колледж, чтобы проверить себя перед своими дорогими педагогами? Кажется, на сегодня никаких планов особо больше не было. Короткая улыбка, – она зайдёт в свой любимый магазин комиксов, проверит наличие обещанных ей позиций, потом купит себе ореховый тортик и, возможно, сегодня даже успеет пройти сюжетную линию любимого мужчины из очередной отоме новеллы. Неужели её учителя и наставники точно также возвращались домой для занятия чем-то глупым и расслабляющим? Да нет, быть того не может. Чтобы скучный старичок за кафедрой и спешил домой ради просмотра аниме? Рысь бы сейчас смеялась с её мыслей. И с того факта, что она теперь училка… На улице Белобога становилось всё менее холодно, быть может, ей так только казалось, из привычки. Геоматерия в лампах в последнее время начала лучше обогревать поверхность, особенно сильно это ощущалось по отоплению у неё в квартире. Становилось жарковато, но носки дома она всё равно снимать не торопилось. Десять минут, и Пела уже стояла в дверях “Лисунка”, пытаясь найти кого-нибудь из своих любимых консультантов. Но нашла она только знакомую белую шапку с кошачьими ушами и свойственную одной любопытной исследовательнице привычку листать сразу по несколько книг за раз. —Рыська. Ты что тут делаешь? Тут нет энциклопедий. —Ага, я все скупила. Хе-хе… а догадайся, Пела Сергеена, что это я тут забыла? — девушка выглядывает из страниц тонкого комикса, её огромная шапка неловко падает ей на глаза. —На нервы мне действуешь. —Пра-ально, но вообще… —Здравствуйте, Пела Сергеевна! “Мечты у синего моря” ещё не завезли. А “Бабочка твоих фантазий” была скуплена этой де- Рысь встрепенулась, снова прячась за комиксом. —Как?! Все три экземпляра? —Да. —Чёрт! Никаких хороших новостей после работы! Вы меня расстраиваете. Я ухожу. —Да подожди же т- —Извините, Пела Сергеевна, в следующий раз постараемся сохранить всё до вашего прихода… Пела покраснела, беря за руку подругу и вытаскивая ту из магазина. И так они снова оказались на холодных улицах Белобога, всматриваясь в возвышающийся над улицей Форт. Особо не сговариваясь, они, как по привычке, направились к Мастерской Низемье. Это стало своего рода само разумеющимся делом, когда они встречались, всегда шли к Сервал. Вот так, внезапно забывая о планах на день и о возможной усталости. Поздно уже, все трамваи скоро перестанут ходить. Много их стало. Рельсы проложили между верхней и нижней частями города, и на улицах стало в разы больше людей. Ещё год назад они бы шли одни на весь ночной Административный центр, звонко смеялись над наивностью взрослых. Белобог тогда казался таким тихим и медленным, в нём не происходило ровным счётом ничего, и это ничего, в свою очередь, никогда не менялось. —Извините! — врезается в Рысь незнакомый прохожий, выбивая у той из рук пакет. Рысь недовольно бубнит себе под нос, спускается к пакетам и пытается впихнуть его вместе с содержимым в рюкзак. Кидает на Пелу жалобный взгляд, и та совершенно не может понять, что именно от неё требуется. Почему-то решает отвернуться и, видимо, решает правильно. Вокруг много покрытых с ног до головы фигур, пытающихся скрыться от холода. Так много людей, а врезались только в них, как на выбор. Интересно, существуют ли у пешеходов свои правила дорожного движения? —Вредная ты, Пела Сергеена. —Почему?.. —Не скажу! Обиделась. Бе-е! —... —У меня сегодня был такой бесполезный день, ваши вояки каждый угол прочёсывают, я ничего нового от слова совсем больше не нахожу. Почти все в организации уже отчаялись и больше ни на что не надеются. Убьёте вы любопытство науки. Экспедиции так точно…уже убили. И всё равно сказала. Типичная Рыська. —Ха-ха, это забавно, как плавно каждый здесь отнимает друг у друга работу. Кризисом больше и не пахнет, если верить новостям… —Это не кризис, а просто вам одним больше делать нефиг, вот вы и лезете, куда не надо! —Ты так говоришь просто потому, что тебе уже не у кого хлеб насущный отбирать! Уверена, ребята из вашей организации уже вовсю занимаются поиском новой работы. —Ну и что мне, в ваш колледж устраиваться теперь?! Училкой?! Почему это мы вынуждены искать альтернативы, а вы что, особенные?.. Ответить нечего. На самом деле, Пела всё ещё верила, что сложившийся в Белобоге кризис на рынке труда предсказать было достаточно трудно, как-никак, каждый здесь всю свою жизнь знал своё рабочее место, передавал детям семейный бизнес, всё в их маленьком городе работало так, как надо. Возможно, так категорично к небольшой нестабильности в условиях неожиданных перемен отзываться не стоит. Как-никак, все здесь делают то, что могут. Стараются, что есть сил. Шутить об этом можно было сколько угодно, но ситуация правда нечестная по отношению к очень многим Белобожцам. Оставалось только надеяться ну мудрость Верховной Хранительницы и верить, что всё это временно. В отличие от Коколии Броня и вправду пыталась учесть интересы абсолютно всего населения, насколько то было возможно. Рысь молча отвернулась, быстро поняла, что разговор зашёл в тупик. И эта тишина была не такой приятной, как раньше. — Пошли в цветочный зайдем, Сервал просила. Сегодня к нам приходит “таинственная гостья”, короче, не знаю что нас ждёт, но надеюсь, это ненадолго. —Не-е выношу, когда она флиртует с кем-то при мне, — фыркнула Пела, отряхнув миниатюрный портфельчик от снега, — бесит, ещё с колледжа… —Да что ты? А меня-то как бесит, я за этим наблюдаю почти каждый день, была бы моя воля, съехала. Пела, а может… —Не-а. Места нет. Они молча пропускают трамвай через светофор, подходя к маленькому магазинчику. Трамвай прогрохотал мимо, обдав их снежной пылью, и на секунду в его освещённых окнах мелькнули чужие, усталые лица. И они тоже спешат по домам. Пела задумалась, разглядывая подругу. Вопросов решила больше не задавать, смысла в этом нет, когда речь идёт о семье Ландау. Как просто, всё-таки, она к ним вписалась. О своих родителях меньше знает, чем о неудачных попытках Сервал в личной жизни, о нелюбимых авторов Рыси и… К счастью, про Гепарда она знала всё также мало, и этого было достаточно. Кажется, она и вправду незаметно для себя стала частью этого дома: её мнения уже давно никто не спрашивает, за неё обычно всё решено, от неё требуется только реакция, желательно положительная. Жаль только, что отряд разведки нельзя отправить прямо к ним в дом, чтобы предсказать дальнейшие действия этой сумасбродной семьи. Успех операции невозможен. Во-первых, Гепард этот приказ отменит, во-вторых, Сервал может притащить свой отменный алкоголь, и её ребята на службу больше не выйдут. Вдруг ещё панк-роком заинтересуются? Стоп, но она ведь – тоже – интересуется панк-роком? —А взрослой из меня так и не получилось, — побеждённо говорит Пела, смотря под ноги на заснеженные деревянные ступеньки, — в конце дня у меня всё также остаётся одна лишь Сервал. —Что всегда меня пугает, — засмеялась Рысь, — я так до конца и не понимаю, сколько тебе, блин, лет, Пела Сергеена… —Мы ровесницы. —С сестрой моей? —С тобой. —Ха-ха, — Рысь неловко потопталась в снегу, продолжать эту тему было отчего-то неловко, — воздух сегодня ледяной. —А мне кажется наоборот тёплый. —Везёт те, Пела. А я вот даже не могу определить, день сейчас или уже вечер? Тихо здесь сейчас, или всё же слишком много народу? Ну, по сравнению с нормой там. Для Белобога нормой. —Кажется, нет у нас больше никакой нормы, — едко улыбается Пела, поправляя очки, на которых игрались снежные узоры. Дверь открывается, и девушки попадают в хорошо освещённое помещение с множеством разных цветов со всего Белобога. Некоторые из них появились здесь благодаря Рыси и её весенним экспедициям, она с радостью несла новые виды растений сюда, и только потом согласовывала их открытие с биологами из колледжа. Таким образом Рысь открыла для себя пассивный доход, и флористки при её виде тоже расцветали, ожидая новых приятных новостей. Новостей правда не было. Ну как, были, но касались они не цветов. Пела отстранённо уставилась на солнечники и первоснежники в руках подруги, которая всё пыталась найти необычную комбинацию в сочетании с другими цветами. Как бы много она не использовала сарказма в сторону своих старших брата и сестры, а их просьбы всегда исполняла с бережностью. Интересно, о чём она сейчас думает? О чём думает Васка, молча следуя за покупательницей по пятам? —У этого есть свои плюсы, — возвращает её в реальность голос Рыси, — раз всё начнёт таять, будет больше биологического разнообразия. Местные слова такого не знают, но, кажется, грядёт прогресс. Ну а пока повысились только цены. Пошли давай… —До скорой встречи, Васка! Рыжеволосая флористка удивлённо помахала им вслед, и её жизнь осталась за закрытой дверью цветочного магазинчика. Они снова молча пропускают трамвай через светофор. Людей внутри становится поменьше, время почти восемь вечера. На той стороне рельс находится нужная им Мастерская Низемья. Девушки пять раз стучатся в дверь, слыша изнутри жуткий металл. Либо это была электрическая дрель, здесь никогда нельзя было сказать наверняка. Рысь улыбается подруге, пока та проверяет время на наручных часах. Никто их стука, как всегда, не слышит, и поэтому Рысь заходит без приглашения, кидает рюкзак на пол и быстро скидывает с себя всю верхнюю одежду. Пела закатывает глаза, кладёт свой портфель на ближайшую тумбочку с инструментами и снимает любимый чёрный берет. Быстро смотрится в зеркало, поправляя намокшие от снега распущенные волосы. Удивлённо улыбается, замечая в отражении край обложки любимых комиксов, выглядывающий из рюкзака подруги. Наверное, сегодня она всё же останется здесь на ночь. Здесь всегда было слишком тепло.