отель для твоих страхов

      Тихий скрип половниц за потёртой деревянной дверью. Неподалёку слышны шаги. Свет камина, играя на предметах мебели оранжевыми линиями, освещает комнату.       Светлые длинные локоны парня лежат на подушке, пока он кутается в одеяло с головой.       Он тяжело вздыхает, чувствуя леденящий холод своих пальцев.       В комнате раздаётся протяжный скрежет, когда открывается дверь. Ему приходится выглянуть из-под мягкого пушистого одеяла, чтобы взглянуть на вошедшего. Он и так знает, кто это. Ведь в этом доме нет никого, кроме них.       Рядом с кроватью останавливается уже давно знакомый парень. Его красные волосы в свете огня кажутся огненными.       Помахивающими движениями он показывает подняться, зная, что другой через силу сядет на край кровати, всё так же мотаясь в одеяло. — Комната ещё не прогрелась, — замечает бархатным тоном голоса, опускаясь рядом. — Придётся терпеть, Дейдара. — Знаю.       Тсукури скользит взгляд по ладоням парня, что сжимают кружку горячего чая. — Сасори... — обращение звучит тихо. Он хочет сказать многое, но из-за пустого взгляда, словно сквозь него, кусает губы.       Акасуна молча протягивает кружку. Когда Дейдара забирает её с чужих рук, случайно мажет холодными пальцами по чужим — тёплым и живым. Он вздрагивает сам от неожиданности тепла, но Сасори даже не отводит взгляд.       Выдыхая воздух из лёгких в керамику, может лишь упираться взглядом в темноватую жидкость. Ему стыдно поднимать взгляд, слегка даже страшно встречаться с недовольно осматривающими его глазами. Акасуна точно зол, но из-за чего именно? — Как долго мы будем здесь? — тихо спрашивает, грея руки об тёплую кружку. — Пока Элина не решит твою проблему. — сжимая постельное бельё в ладонях и откидывая голову к потолку, сообщает Сасори. Его голос звучит чёрство и грубо. — Проблема не маленькая, займёт достаточно времени.       Как же раздражает эта ситуация.       Он разобрался бы быстрее своей сестры. Проблем, конечно, может быть, было бы и больше, но всяко лучше, чем это томительное ожидание в холодном домике далеко за городом.       Дейдара делает первый обжигающий глоток, это почти приятно — ощущать что-то иное, кроме охватывающего его страха. Рукав его худи скользит за поднятыми ладонями, открывая взору Сасори багровый след от чужой ладони. Он недовольно шикает, замечая, как Тсукури сразу же поправляет чёрную ткань. Ладонь зависает в воздухе в паре сантиметров от запястья. Акасуна не может коснуться сейчас, помнит недавнюю чужую реакцию.       «Убить мало» — мысленно ругается Акасуна, но Дейдара и без слов понимает о чём думает другой.       Холодный ветер бьёт в окна, прерывая неловкую тишину для Тсукури. Сасори же напротив довольно комфортно.       Но всё равно.       Как же раздражает.       Чай в кружке почти заканчивается. — Сасори, — обращается ещё раз, уже более уверенно. — Прости. Из-за меня мы оказались здесь. — Завали, Дей. — грубый тон, но это мягкое обращение по сокращённому имени, что безумно любит Тсукури.       Акасуна поворачивается к парню, нежно проводя кончиками пальцев по шее. Дейдара вздрагивает, вспоминая, как ещё вчера эта ладонь сжимала его горло, прижимая к стене. Это не было избиение, как раньше, лишь сильное сжатие до дрожащих колен и потемнения перед глазами. То, что заставило успокоиться и перестать трястись.       Сердце стучит словно проклятое от этого «Дей». Воспоминания накрывают с головой. Всё так же как в тот день, когда Сасори так назвал его впервые.       Тсукури никогда не забудет того дня по большому ряду причин. Но самое главное — Сасори был словно другим человеком. Тем, кому не чуждо понятие нежности. — Посмотри на меня. — слишком сладостно, безоговорочно хочется подчиниться.       Дейдара медленно поднимает глаза. Серо-карие радужки Акасуны смотрят в душу со злостью и горечью. Всё ещё тёплые пальцы на светлой коже заставляют сглатывать. — Прости, пожалуйста, из-за меня мы застряли здесь. — не смея отвести взгляд, уверенно проговаривает Тсукури, но всё равно прикусывает нижнюю губу — волнуется. Он ведёт себя более спокойно, но всё равно сжимает ладони на своих бёдрах.       Пальцы второй ладони опускаются на искусанные в кровь губы, мало приятного, щипит. — Дурная привычка, — замечает Акасуна уже не первый раз. — Я говорил тебе об этом.       Дейдара громко сглатывает. Конечно, он помнит о чужих словах, но он также помнит и свой ответ, который и знает Сасори. Ему будет слишком больно делать то, о чём сейчас имеет в виду Акасуна. Но взгляд голубых глаз предательски падает на чужие губы, покрытые его собственной тенью. Он едва может сдерживать себя, чтобы не скользнуть ближе, ведь тогда он проиграет окончательно. — Не смогу я так... Это не приносит удовольствия, лишь боль. — Какой же ты нежный. — грубый тон голоса, но без толики гнева или презрения. — Но не мягкотелый же? — довольная ухмылка трогает уголки губ. Дейдара понимает, что сейчас сам Сасори знает, что ошибался в их первую встречу на работе. — Со мной ты очень мягок, — замечает. Его ладонь скользит по нежной коже на щеке, одаривая её теплом. Знает, что Дейдара позволит сделать с собой всё, что только душе угодно. Как и знает Дейдара, позволяя пользоваться собой.       Тсукури словно плавится. Он наклоняет голову в сторону касания и прикрывает глаза. До чего же приятно. Низ живота сводит в сладостной истоме. Ладони, подрагивая, сжимают мягкое одеяло. — Сасори, я тебя л... — пытается сказать, но его рот прикрывают второй ладонью. — Знаю, молчи.       Акасуна понимает, что не хочет вновь слышать чужое признание, что и так лежит камнем на его груди. — Потом. — отвечает на незаданный вопрос и убирает свои ладони.       И он знает, что это потом будет. Знает, что всё будет хорошо. Но потом, в будущем.       Но Дейдара вряд ли знает об этом. — А теперь спи. Комната уже прогрелась.       Больше Акасуна ничего не говорит. Он уходит, хлопая дверью.       Тсукури пытается уснуть. Но вскоре бросает эту затею, стоя уже около камина. Собственные ладони скользят по тем же местам, где до этого были чужие. Кажется, ему вновь не хватает ощущения ладоней Сасори на своём теле.       Его всё ещё влажные ладони от излишнего контакта с Сасори упираются в холодный подоконник. Он смотрит на звёздное небо, замечая луну, как в ту ночь. В первую ночь, когда он увидел истинное лицо Акасуны.       А ведь если бы он послушал Сасори в тот день, то ничего этого не было бы. Он мог бы жить спокойной жизнью и забыть про существование другого парня. Не получил бы увечий и не испытал бы страха за свою и чужую жизни. И никогда бы не узнал, как нежно может прикоснуться к нему Сасори, чтобы после поцеловать.       Вся его жизнь поменялась в тот момент, когда он подписывал договор на ресепшене. Ему стоило узнать с самого начала глаза Элины, что так похожи на самые любимые.       Ведь всё, что происходит сейчас началось с того случайно подслушанного разговора.