Часть
5 мая 2026 г., 14:20
Беллатрикс лежала на кровати в спальной комнате своего факультета, пока на первом этаже подземелий Слизерина во всю шла вечеринка. Молодая девушка уставилась в потолок невидящим взглядом, раскинувшись на мягком одеяле и размышляла. Нарцисса, её младшая сестра, нашла своего солумейта в четырнадцать лет. И по этому поводу была затеяна большая вечеринка. Наконец, младшая Блэк увидела мир в его полном, прекрасном цвете.
Её соулмейтом оказался Люциус Малфой. Когда Нарцисса его только увидела, при первой встрече в большом зале, то замерла. Она описывала своё состояние так: её словно прошибло молнией, мир перевернулся и постепенно стал окрашиваться, пока не стал полностью цветным; сердце наполнилось радостью, а ноги сами понесли девочку к Люциусу. У того ощущения были схожими, только не столь впечатлительными.
Беллатрикс радовалась за сестру, как же иначе? Наконец-то одна из трёх дочерей семьи Блэк увидела мир таким, какой он есть. Мерлин, как же Беллатрикс была рада, какое облегчение она испытала за родную сестру. Хотя всё же немного печали и зависти прокрались в её сердце. В этом году она выпускается из Хогвартса.
Ей уже восемнадцать, она совершеннолетняя и пила огневиски на скрытых вечеринках её друзей, братьев Лестрейнджей. Так почему она до сих пор не увидела своего соулмейта? Ни Рабастан, ни Родольфус её соулмейтами не являлись. Что расстроило последнего, ибо он был тайно влюблён в Беллу на что та не отвечала взаимностью. Ей льстило, что такой человек, как Роди влюблён в неё, однако сама подобных чувств к нему она не испытывала.
Беллатрикс проводила исследования, были люди, которые так и не находили своего соулмейта и влюблялись в других людей, создавали семьи и жили до глубокой старости. Кто-то и вовсе не влюблялся ни в кого и жил сам по себе, без своего соулмейта. Но всё же она хотела узнать, кто её истинный. Это будет девушка или парень? Потому что бывало, что соулмейты были одного пола.
Если честно признаться, Беллатрикс хотела бы, чтобы её соулмейтом была девушка. Возможно, немного младше её. Потому что, почему бы и не помечтать на самом деле?
Беллатрикс встала, привела в порядок волосы и вышла за дверь, двигаясь к лестнице. Всё же будет довольно неправильно пропустить вечеринку сестры.
***
Беллатрикс смотрела в зеркало. Длинные кудри, усталое лицо. Она одета в привычную мантию аврора, палочка привычно лежала в руке. Документы подписаны, скоро она встанет на пост и будет работать. Только так она могла с головой уйти от осознания произошедшего. Совершенно не хотелось вспоминать. Больно до дрожи в коленках. Всё случилось две недели назад, сразу после выпуска Беллатрикс её младшая сестра Андромеда объявила, что нашла своего соулмейта. Им оказался магглорождённый Тед Тонкс. Вместо оваций и вечеринки, как было в том году у Нарциссы, Сигнус и Друэлла, родители сестёр, устроили грандиозный скандал. Где это видано, чтобы соулмейтом чистокровной ведьмы из самого древнего и благородного дома Блэков был случайный грязнокровка? Это было немыслимо! Уму непостижимо! Друэлла взывала к разуму дочери, говоря, что даже если они соулмейты, только этот факт не гарантирует их любовь друг к другу. Но Андромеда парировала, ведь Нарцисса уже во всю встречалась с Люциусом и им пророчили брак, семью и наследников. Андромеда не кричала, она не была её родителями, она даже не плакала. Девушка стоически выдерживала любые слова и парировала их словно адвокат на суде в Визенгамоте. Беллатрикс тогда была дома и молчала. Она не вмешивалась, не думала, что это требуется. И потом корила себя за молчание. Она не поддержала сестру, не сказала родителям, что плевать на чистокровные устои, это неважно. Ведь важна любовь, важен соулмейт, сам человек, а не статус его крови. Беллатрикс молчала, пока не стало слишком поздно. Родители разочаровались в Андромеде и выгнали её из дома. У Беллатрикс до сих пор стояла картина сестры с глазами полными отчаянного предательства и нестерпимой боли. Она не стала собирать вещи, она развернулась и выбежала прочь. Беллатрикс за ней не последовала. И это было ошибкой за которую она так же корила себя. Беллатрикс подавила вспышку воспоминаний. Ей нужно было работать. У неё есть более важные дела, которые не требуют отлагательств. Она скосила взгляд на письмо, лежащее на столе. Там, аккуратным почерком, было написано всё, что Беллатрикс не успела сказать. Там были слова поддержки, которая уже ничего не изменит, слова извинений, которые уже не вернут сестру домой. И просьба о встрече. Оно предназначалось Андромеде. И так не было отправлено. Мир всё ещё был чёрно-белым.***
Работа в Аврорате хорошо изматывала Беллатрикс. Она была молодой, сильной, амбициозной и уверенной в себе девушкой. Поэтому брала все дела, какие только могла и работала на износ. Она старалась отвлечься от семейных драм, от письма, которое стало словно бельмо на глазу. Несколько раз письмо оказывалось возле горящего камина. Беллатрикс сжимала письмо в крепкой хватке пальцев и каждый раз почти была готова бросить его в огонь. Но что-то останавливало её. Таким образом это письмо стало своего рода якорем. Беллатрикс доставала его, читала, перечитывала, снова складывала и бережно убирала обратно. Она не знала зачем делала это или что это значит, но отчего-то после очередного прочтения на душе становилось легче. Она не могла найти в себе силы отправить это письмо не через год, не через два и даже не через пять. Это письмо так и осталось бельмом в серой и унылой жизни Беллатрикс Блэк. Беллатрикс продолжала работать в Аврорате, ведя то скучные дела, то громкие, зарабатывая себе имя и новые звания. Ей даже пророчили место главы Аврората, когда предыдущий соберётся уйти на пенсию. Из сильной и уверенной в себе женщины Беллатрикс постепенно превращалась в холодную машину по поиску преступников. Она не щадила никого, дралась, как в последний раз, будто находилась не среди детективного дела и расследований, а на самой настоящей магической войне. — Тебе нужно остановиться, Белла, — сказала как-то Нарцисса, когда Беллатрикс вновь пришла на званый ужин. Только они двое и больше никого. Люциус забрал маленького Драко к себе на работу, показать что-то в Министерстве. — Иначе ты себя погубишь. Нарцисса видела во что и как быстро превращалась её сестра, но ничего не могла поделать. Беллатрикс ничего не ответила продолжая смотреть в одну точку, лишь изредка опуская взгляд на полный бокал вина, отчего-то не решаясь сделать глоток. — Я понимаю, ты ищешь своего истинного уже много лет, но… Она не договорила. Беллатрикс подняла на неё тяжёлый взгляд, который заставил Нарциссу резко замолчать и отвести глаза. Они просидели в тишине несколько минут. Беллатрикс опустила взгляд на вино, немного покрутила бокал, заставляя жидкость внутри крутиться следом и залпом отпила большой глоток. — Спасибо за ужин, Цисси. Было приятно повидать тебя. Беллатрикс встала и вышла за дверь особняка Малфоев, подставляя лицо сильному дождю. Она быстро промокла, но не собиралась двигаться или применять какое-либо заклинание. Капли стекали по лицу вниз, затем по шее, груди. Беллатрикс сжала кулаки до боли, ногти впились в ладони. Затем она медленно пошла вперёд, чувствуя, как один из длинных острых ногтей всё же пробил кожу её руки, пуская струйку крови.***
Беллатрикс рассмеялась. Не радостно, не звонко, а низко и тихо, почти с утробным рычанием. Это был злой смех. Наполненный скрытой яростью, ледяным неверием в происходящее и услышанные слова. На одном из заданий она переборщила так сильно, что о карьере главы Аврората пришлось забыть. И ей, той кому когда-то точно пророчили место во главе Аврората, предложили преподавать Защиту от Тёмных Искусств в Хогвартсе. Она прекратила смеяться и уставилась на документ, лежащий перед ней, где требовалась лишь её подпись. И Беллатрикс подписала. Размашисто, каллиграфически, своим выверенным до последней линии почерком. Когда присланный адвокат со стороны Хогвартса взял документ для проверки, его глаза полезли на лоб. Беллатрикс встала, ядовито ухмыльнулась и покинула кабинет. Вместо своей подписи она написала: «Идите к чёрту.»***
Мир постепенно начинал кружиться. Звуки становились всё тише, а выпивка слаще. Беллатрикс сидела в каком-то баре, то ли волшебном, то ли маггловском, она уже не знала. После третьей бутылки огневиски её местонахождение перестало иметь смысл. Она была там, где был алкоголь. Беллатрикс едко салютировала заходящим в бар парочкам, которые видели этот чёртов мир в его чёртовом полном цвете. Её напарник, который клялся, что плевать хотел на соулмейтов, случайно встретил своего. И его как будто подменили. Только и стал щебетать, как резко стал прекрасен мир. Беллатрикс тошнило. От любви, от соулмейтов, от этих слащавых парочек. Все находили своих истинных, своих соулмейтов, все начинали видеть мир в полном цвете, но только не она. Только не Беллатрикс, чтоб её Блэк. Это была не зависть. А праведный гнев. Беллатрикс никогда не верила в высшие силы, в Бога или во чтобы то ни было похожее. Ставить церкви, молиться и носить всякие кресты — был удел магглов, но не её. Но когда в твоей крови бурлит уже неизвестная по счёту бутылка крепкого виски, границы восприятия стираются и чуждое становится единственным путём спасения. Шатаясь из стороны в строну, держа в левой руке полупустую бутылку, а в правой тлеющую сигарету, Беллатрикс шла по улице Лондона. Из этого бара её благополучно выгнали, как и из большинства других, волшебных. Беллатрикс шла, пила и курила, смеялась только ей известно над чем. Желудок закрутило слишком резко и Беллатрикс вырвало. Она уронила бутылку и та разбилась, оставляя ценный алкоголь на асфальте. Беллатрикс стояла и глупо смотрела, как утекают её галлеоны или что она там давала, чтоб получить эту бутылку — маггловские фунты? — и хмыкнула. Беллатрикс пошла дальше, просто перешагнула осколки и повернула за угол. Её взору предстала красивая церковь, башни которой, казалось, скоро пробьют сами небеса и достанут до того, в честь кого эта церковь и была когда-то построена. Она, Беллатрикс, не стала заходить внутрь. Это было слишком. Она села на ступени возле дверей и выбросила сигарету. Беллатрикс подняла тяжёлый взгляд в небо и рассмеялась. Громко. Заливисто. Как будто услышала лучшую шутку в жизни, хотя на самом деле лучшей шуткой и была её жизнь. Когда-то у неё было всё, перспективы, амбиции, сила, но теперь… Её уволили. Вся её карьера рухнула, все амбиции и перспективы потухли одной печатью на листе. Беллатрикс любила свою работу. Она была лучшей. Раскрывала дела, как никто другой до неё. Да они должны были боготворить её, в ноги кланяться, а не устраивать истерики из-за одной пытки подозреваемого. Подумаешь, зато он раскололся и вся банда была накрыта. Умом Беллатрикс понимала, что переборщила, расколоть можно было дюжиной других способов, но она выбрала самый действенный и от того запрещённый. Она использовала Круциатус. — Тебе стоит сказать «спасибо», Блэк, — кричал на неё глава Аврората, когда вручал лист увольнения. — Что ты не отправляешься в Азкабан за использование непростительного! Мы Авроры! Мы защищаем закон, чтим его, а не пользуемся для собственной выгоды! Закон. Беллатрикс вспоминала слова главы Аврората и снова рассмеялась. Закон. Бюрократическая ловушка, не дающая выполнять работу, дурацкие ограничивающие правила. Беллатрикс вздохнула. Она потянулась в внутренний карман мантии, желая достать новую сигарету и маггловскую зажигалку. Она искала слева, искала справа, пусто. Потеряла. Либо выпала, либо где-то оставила. Возможно, в последнем баре. Беллатрикс достала пачку и с криком отшвырнула её от себя в лужу. — Ну что, доволен, сука? — обратилась она в небо. — У меня нет ничего! Следуй правилам и ты падешь. Нарушай их и всё равно ты в полной жопе. Конечно, блять! Неважно грешник ли ты, неважно святой ты или нет. Никому не победить, ничего не получить, так какой в этом смысл? Какой в этом ёбанный смысл, мать твою? Разумеется, никто ей не ответил. Не было ни знаков, ни грома и молнии. Лишь продолжающийся дождь, капли которого стекали по лицу Беллатрикс. Вода с солёной примесью текла по щекам, задерживаясь на дрожащих губах, смешиваясь с хриплым дыханием. Плечи дрожали, почти судорожно, как будто от холода, но это был не холод.***
Нарциссу разбудил звон стекла. Люциус задержался на собрании в Министерстве. Блондинка взяла свою палочку, лежащую на прикроватной тумбочке и медленно вышла из спальни. Она тихо пробиралась до лестницы, готовая пустить заклинание в ход. Женщина оглядывалась по сторонам, пытаясь вычислить, где именно был звон. Когда она медленно спустилась вниз, то обнаружила странный, сгорбившийся силуэт возле своего мини-бара. Нарцисса вскинула палочку. — Отойди и повернись, медленно, — сквозь зубы процедила она, готовясь пустить Ступефай в злоумышленника. — Сейчас же. Фигура замерла, поставила взятую бутылку обратно, выпрямилась и подняла руки. Когда эта фигура обернулась, рука Нарциссы дрогнула. — Беллатрикс? — недоумённо прошептала она, опуская палочку. — Какого чёрта? Ты что здесь делаешь? Ты могла разбудить Драко. Маленький сын Нарциссы уже вот-вот пойдёт в Хогвартс на первый курс. Нарцисса очень любила Драко и всячески поощряла его и баловала. — Цисси… — прохрипела Беллатрикс. Её качало из стороны в сторону. Она была в стельку пьяна. Беллатрикс грозилась упасть прямо на пол и отключиться, благо Нарцисса вовремя спохватилась и поймала старшую сестру за мгновение до падения. Взмахом палочки Нарцисса включила в комнате свет, чтобы рассмотреть сестру и внешний вид которой ужаснул, потрясая блондинку до глубины души. Беллатрикс была грязной, со следами собственной рвоты на мантии; волосы превратились в самое настоящее гнездо; одежда была мятой и скомканной, макияж растёкся по лицу, превращая его в ужасное зрелище. Нарцисса повела сестру к дивану и мягко усадила её. Было ясно видно, что Беллатрикс слабо соображала из-за слишком большого количества выпитого ранее алкоголя. — Меня уволили, — прохрипела Беллатрикс. — Три дня назад. Нарцисса замерла. — Почему ты не сказала мне? Где ты была всё это время? Нарцисса скосила взгляд на свой мини-бар и увидела, что одна из бутылок была разбита. Взмахнув палочкой она очистила место крушения, убрала осколки и закрыла дверцы бара. Беллатрикс на первый вопрос не ответила. Её язык заплетался, она едва им шевелила, глаза закрывались. — В барах, пила. Много. — Ладно, хорошо. Ложись здесь, проспись. Утром примешь хороший душ и протрезвеешь. Мы поговорим и всё обсудим, хорошо? Мы найдём выход. Нарцисса было подумала, что Беллатрикс уснула. Она встала с дивана, бережно укладывая сестру на подушки. В другой ситуации Малфой возмутилась бы, что на её идеальном диване столько грязи, но этот случай был исключительным. — Цисси? Женщина услышала шёпот, когда собиралась уходить. — Да? — обернулась она. Титаническими усилиями заплетающихся пальцев Беллатрикс вытащила конверт. Мятый. Грязный. Помотанный временем. — Я так и не отдала его ей… Ахлдро… Анд… Энди. Я не… Не смогла. Мне было… стыдно. Ты можешь… можешь… отдать его… ей… пожалуйста? Беллатрикс отключилась. Рука с письмом безвольно опустилась, цепкие пальцы расслабились и конверт выпал на ковёр. Нарцисса подошла, нагнулась и подобрала его. — Я всё сделаю. Отдыхай, Белла.***
Она стояла перед воротами Хогвартса, сжимая в руке документ о принятии на работу и чемодан с вещами в другой. Беллатрикс считала это крайней степенью унижения. Несколько месяцев назад она послала Хогвартс к чёрту и вот почти приползла к ним, по просьбе Нарциссы. Сама же Нарцисса считала это последним шансом и тем самым местом, где душа Беллатрикс наконец сможет обрести равновесие и покой. Беллатрикс шла по коридорам школы, уворачиваясь от бегущих по своим делам первокурсников. Школа была очень шумной. Постоянные крики, смех, разговоры, заклинания тут и там, одно даже чуть не прилетело в ей голову. Запасная бутылка огневиски лежала среди вещей в чемодане и Беллатрикс уже хотела откупорить её и выпить половину залпом. И почему Нарцисса была так уверена, что именно это место подходило Беллатрикс, как нельзя кстати? Всё это было ошибкой. Не стоило ей сюда приходить, не стоило подавать заявление. Она не годится для обучения детей, чему она, пропитая, усталая, тридцати семилетняя женщина может их научить? Если только не повторять её ошибок. Тем не менее её взяли, Нарцисса назвала это прогрессом. Беллатрикс назвала новым ошейником. Альбус Дамблдор, директор школы, очень странный старик с поведением настоящего дитя, принял её тепло и радостно, словно не она посылала его к чёрту. Они поговорили, уточнили несколько деталей и Беллатрикс была отпущена в свою преподавательскую спальню. Когда она вошла внутрь, то не почувствовала восторга, предвкушения или облегчения. Ничего из этого. Она приняла чёрно-белый мир, как нечто от чего она никогда не избавится и перестала надеяться на своего соулмейта. Может, он или она и вовсе не существовали, может они погибли где-то там, в большом мире и Беллатрикс была обречена на одиночество в чёрно-белом. Первым делом, Беллатрикс достала из чемодана бутылку и откупорила её. Привычным жестом она налила полный стакан и села в кресло. Палочкой зажгла в камине огонь, наблюдая, как пламя пляшет на постепенно тлеющих поленьях. На стене магическим образом появилось расписание её уроков. Беллатрикс даже не взглянула на него, не отрывая взгляда от огня. Она пила виски большими глотками, чувствуя, как оно струится по горлу, обжигая его, создавая внутри груди горячее тепло. Её новое место жительства было обычным, ничего вычурного, не было большой роскоши, к которой она привыкла в детстве. Условия были почти спартанскими. Одна кровать, два кресла, несколько небольших, но пустых шкафов для книг, рабочий стол и столик между креслами у камина. На полу был постелен ковёр, перед камином, но он выглядел старым и потрёпанным. Беллатрикс не жаловалась, не стала ничего менять или улучшать. Она просто сидела и допивала первый стакан виски.***
Первый урок был… интересным. Оказалось, репутация Беллатрикс шла намного впереди неё. Когда она только вошла в класс, все тут же стихли, ни шёпотов, ни шуршаний пергаментами или перьями. Ничего, абсолютная тишина. Студенты знали, кто их преподаватель и что она делала. Беллатрикс это понравилось, уважение, страх. Это было первым, что она почувствовала от учеников, когда встала перед доской с палочкой наготове. Она объясняла простые теории, показывала примеры магии, как дирижёр перед оркестром. Её слушали, внимали каждое слово и записывали всё в пергамент. Беллатрикс виртуозно управляла палочкой, завороженные лица студентов были тому подтверждением. Не было ни смешков, ни разговоров. Они даже не пытались, потому что понимали, что если начнут — наказание может быть жестоким, простой отработкой не обойтись. Уроки шли сами собой, как хорошо отлаженный механизм. Беллатрикс с головой уходила в работу, проверяла домашние задания, отсылала на отработки, брала дополнительные уроки. По вечерам, когда она оставалась одна, как всегда садилась в кресло, наливала очередной стакан обжигающего и медленно его потягивала. Жизнь, если это можно было так назвать после всего произошедшего, постепенно налаживалась. Шли недели, месяцы, года, Беллатрикс закрепляла свой статус одного из лучших, но требовательных преподавателей. Ученики любили её, но одновременно с этим боялись. Это была тонкая грань, которую Беллатрикс идеально выстроила и продолжала соблюдать. Пить она, разумеется, не переставала. Не хотелось признавать, но Нарцисса оказалась права. Хогвартс стал островком спокойствия на месяцы, пока не случилось нечто неожиданное. В жизнь Беллатрикс внезапно вернулась Андромеда, а вместе с ней мир внезапно обрёл свои краски.***
Это было начало нового учебного года. Беллатрикс находилась в большом зале, потягивала сок из кубка, пока студенты всех курсов оживлённо обсуждали предстоящий год и новые уроки. Детей было много, как новых, так и старых. Но больше всего запомнился перевод из Шармбатона и новый состав преподавателей. Минерва Макгонагалл ушла на пенсию и её внезапно заменила Андромеда Тонкс, став новым преподавателем Трансфигурации. Беллатрикс, услышав имя сестры, замерла. Андромеда вошла в большой зал, как совершенно обычная женщина, словно от воспитания гордой семьи Блэков не осталось ничего. Однако Беллатрикс видела, что взгляд сестры всё ещё был семейным: оценивающим, исследующим и грозным. Как бы сильно Андромеда не старалась отдалиться от бросившей её семьи, кровь не изменишь. Стоило увидеть сестру, как Беллатрикс вспомнила о Нарциссе и о том, что когда-то в пьяном бреду отдала ей письмо. Взгляды Беллатрикс и Андромеды встретились. Андромеда лишь кивнула, слегка улыбнувшись. Она заняла место среди преподавателей, далеко от Беллатрикс. Та не могла поверить, что после стольких лет разлуки наконец увидела сестру в живую. Она изменилась, выросла, постарела разумеется, но всё ещё была почти копией Беллатрикс, лишь совсем немного отличалась. Но то, что произошло дальше, заставило Беллатрикс напрочь забыть о сестре. В большой зал вошли несколько девушек из Шармбатона, это был обмен ученицами. Беллатрикс перевела взгляд с сестры на вошедших. Сердце тут же пропустило удар. Беллатрикс будто забыла, как дышать. Она увидела её. И весь мир озарился красками в одно мгновение. Девушка, выделявшаяся из толпы яркими каштановыми волосами, большими карими глазами и яркой, почти ослепительной улыбкой, гордо шла впереди всех. На вид ей было лет семнадцать, уже совершеннолетняя по магическим меркам. Она уже была в мантии Гриффиндора, видимо обряд посвящения в факультеты провели раньше, но это волновало Беллатрикс в самую последнюю очередь. Эта девушка шла и смотрела куда угодно, но не на Беллатрикс, которая не могла оторвать от неё шокированного и очень взволнованного взгляда. Беллатрикс моргнула один раз, затем второй и третий. Краски никуда не девались, мир не возвращался к привычному чёрно-белому. И когда девушка подходила к своему столу с учениками своего нового факультета, что-то заставило её поднять взгляд на преподавательский стол и она оступилась, как только увидела Беллатрикс. От удивления девушка раскрыла рот и их взгляды с Беллатрикс встретились. Нарцисса не лгала. Их обеих словно прошибло молнией, мир перевернулся и стал полностью цветным; сердца сами собой наполнялись радостью и каким-то странным предвкушением.***
Её первая встреча со соулмейтом и Андромедой случилась в один день. Андромеда сама пришла в покои Беллатрикс, как только последняя открыла дверь, сестра накинулась на неё с оглушительными объятиями. Беллатрикс, не ожидавшая такого поворота, опешила. Затем так же крепко обняла сестру, чувствуя, что недостающий кусок наконец-то встал на своё законное место. Они говорили несколько часов, обсуждали прошлое, извинялись друг перед другом. Беллатрикс снова налила полный стакан, но почти не притронулась к виски, лишь сделала несколько редких глотков. Остальное допила Андромеда. Оказалось, Нарцисса всё же отправила письмо и отправила его во Францию, где жила Андромеда, преподавая в французской школе для волшебников. — Ты хранила его очень долго, да? — Дольше, чем ты думаешь. Разговор шёл плавно, словно и не было этих долгих лет разлуки. Они пообещали друг другу проводить время чаще и прийти на званый ужин Нарциссы. Вечерело, Андромеда ушла, спустя несколько минут после её ухода в дверь Беллатрикс постучали. — Ты что-то забыла, Энд… Не успела Беллатрикс договорить, как отошла на шаг назад. На пороге стояла та самая девушка. — Это вы… — сказала она. — Я так долго ждала вас. — Я… — Беллатрикс не была готова к этой встрече, она надеялась на то, что она произойдёт на уроке, в более контролируемых условиях, на её поле, но не так. — Я… Как тебя зовут? Беллатрикс отошла в сторону, пропуская девушку внутрь. — Гермиона. Гермиона Грейнджер. Это был самый настоящий сюрреализм. Беллатрикс не была готова к этой встрече. хоть и ждала её всем сердцем сразу после того, как увидела эту девушку… Вернее, Гермиону в большом зале. — Гермиона Грейнджер, — медленно повторила Беллатрикс, словно пробуя заветное имя соулмейта на языке. — Магглорождённая. Гермиона кивнула. — Да, мои родители из Лондона, но бабушка из Франции. Когда я узнала, что умею колдовать, то она взяла меня в охапку и утащила в Шармбатон. Родители были против, но она не пожелала их слушать. Так я и училась там, пока не попала в программу по обмену учениками. Они сели на диван, Беллатрикс привычно налила новый стакан виски, взяла его в руки, но не пила. — Вот значит как. Обе не могли оторвать друг от друга взгляда. — Вы почувствовали это, правда? — прошептала Гермиона. — Там, в большом зале? — Да, — ответила женщина. — Почувствовала. Гермиона пододвинулась ближе. — Я ваша истинная, как и вы моя. Я искала вас с самого детства, как узнала о законе. Беллатрикс невесело усмехнулась. — В десять я узнала о законе и оставшиеся тридцать два года я надеялась, что встречу своего соулмейта. И теперь, когда я увидела тебя, Мерлин, я не знаю, что мне делать. Я искала тебя всю свою жизнь и вот ты здесь. Это… я не знаю. Гермиона видела ошеломление и растерянность на лице своего преподавателя. Она ощущала ровно то же самое. Как и Беллатрикс, девушка не знала, что им теперь делать. — Вы мой преподаватель на этот год и старше меня. — Бери выше, дорогая, я гожусь тебе в матери. — Это многое усложняет, да? — Да. Они замолчали. Беллатрикс так и не пила, она отвернулась, задумчиво смотря в одну точку. Гермиона же наоборот, не сводила взгляда с женщины. — Знаете, что? — вдруг подала голос Гермиона. — Наплевать! — Что? — вернула внимание к ней Беллатрикс. Гермиона пододвинулась непозволительно близко, почти вплотную. — Наплевать, — твёрдо, голосом в котором не было ни капли сомнения, сказала она. — Я ждала вас всю свою жизнь, а вы и того дольше. Вы мой учитель лишь на этот год, а дальше я вольна делать с вами всё, что захочу, как и вы со мной. Беллатрикс поставила не тронутый стакан виски на столик. — О чём ты говоришь? — У нас есть год, чтобы узнать друг друга получше, а затем решить, что делать дальше. Я не прошу сразу любить меня, но пожалуйста, давайте будем общаться вот так, у вас здесь, каждый вечер. Я хочу узнать вас и ставлю, что вы хотите того же, хотите узнать меня. Я видела ваш взгляд в большом зале, — следующее она добавила очень тихо, опустив взгляд, её щёки покраснели. — У меня был такой же. Я слишком долго вас ждала. Следующее, что почувствовала Гермиона, это лёгкое, почти невесомое касание чужих пухлых губ на своём лбу. Беллатрикс отстранилась и сидела так, будто ничего не было. Гермиона вскинула удивлённый взгляд. — Вы только что… — Ты права. Мы обе слишком долго ждали. Говоришь… целый год? Вставай, пойдём. Беллатрикс встала первой и протянула Гермионе руку. — Куда? Спросила девушка, вкладывая в протянутую ладонь свою. Холодная кожа Беллатрикс соприкоснулась с горячей ладонью Гермионы. Длинные пальцы обеих рук переплелись сами собой. — На астрономическую башню, — улыбнулась Беллатрикс. — Слышала, ночью там красивый вид. Хочешь это проверить? Заодно начнём узнавать друг друга прямо сейчас. Гермиона ярко улыбнувшись, кивнула, последовав за своим преподавателем. А полный стакан виски так и остался стоять нетронутым.
