Передышка

Ева не помнила, как доехала. Мысль пришла уже у двери, когда ключи выскользнули из пальцев и с глухим звоном ударились о плитку. Она наклонилась, подняла — и тут же уронила снова. Пальцы не слушались, будто принадлежали не ей. Со второй попытки замок поддался. Она вошла в квартиру, не включая свет. Темнота встретила её спокойно, почти привычно. Сумка соскользнула с плеча и осталась лежать у порога — она не подняла. Не повесила. Просто прошла дальше. Обувь осталась в коридоре. Носки — там же. Она не остановилась. Кухня встретила слабым жёлтым светом ночника. Этого было достаточно. Ева подошла к столу, взяла стакан, налила воду — рука дрогнула, струя сбилась, вода перелилась через край, потекла по стеклу, капнула на стол. Она поставила стакан. Не выпила. Смотрела на свои руки. Дрожат. — Что со мной… — почти беззвучно. Ответа не было. Она подошла к окну. Город снаружи жил своей жизнью — редкие машины, тусклые фонари, окна, в которых ещё не погас свет. Ева смотрела — и ничего не видела. В стекле отражалось её лицо — бледное, чужое. Она испугалась. Не за себя. Медленно выдохнула. Если бы она коснулась… Пауза растянулась, как натянутая нить. Что бы она сделала? Ответа не было. И это было хуже всего. Ева оттолкнулась от подоконника и пошла в ванную. Вода была почти горячей. Она не проверяла — просто включила и шагнула под струю, как под удар. Кожа отозвалась болью, но это было даже кстати. Хоть что-то понятное. Она стояла долго, не двигаясь. Вода стекала по лицу, по шее, по плечам — а перед глазами всё равно было другое: рука, почти касание, и голос. «Ты так вкусно пахнешь…» Ева резко вдохнула, как будто захлебнулась, выключила воду. Не вытираясь, накинула халат и вышла. В постель она легла, как была. Не укрылась — просто смотрела в потолок. Тени от улицы двигались по стенам медленно, почти незаметно. В обычный день это бы успокаивало. Сейчас же раздражало. Она закрыла глаза – сразу открыла. Повернулась на бок, на спину, снова на бок. — Нужно спать, — тихо, почти приказ. Завтра работа. Приёмы. Люди. Нормальность. Она снова закрыла глаза и заставила себя не открывать. Но поток мыслей не отпускал, а только стягивал сильнее. «Она не могла знать» «Полынь — распространённая ассоциация. Книги — тоже» «Это просто совпадение» Пауза. «Нет. Она чувствует» Слово прозвучало слишком точно. И слишком неправильно. Мысли начали вязнуть, терять форму. Слова цеплялись друг за друга, не складываясь в смысл. Темнота под веками стала плотнее, глубже, тише. И вдруг — свет. Сначала оттенок. Тёплый, золотистый. Он не вспыхнул — просто появился, как будто был всегда. Ева моргнула. И поняла, что уже не лежит. Она сидела. Кабинет узнала сразу — и не узнала одновременно. Он был её и не её. Свет мягкий, ламповый. Запах — сильнее, гуще, почти осязаемый. Полынь чувствовалась так, будто её можно было потрогать. Книги стояли на полках — те же, но ближе, тяжелее. Как будто дышали. Окна были зашторены, но сквозь ткань всё равно просачивался свет. Невозможный. Солнечный. Ева попыталась встать — тело не отозвалось. Не парализовано — просто не подчиняется. Она опустила взгляд. Кресло. Не её. Пациентское «Почему я здесь? – мысль пришла сама, без усилий. Следом пришло осознание – «Потому что не ты сейчас задаёшь вопросы» Ева подняла голову. И увидела её. Алиса стояла у окна. Спиной. Свет ложился на плечи, на шею, на линию волос. Она была в обычной одежде — не в больничной. Живая. Настоящая. Ева смотрела — и не могла отвести взгляд. Это сон. Осознание пришло спокойно, без паники. «Я должна проснуться» Пауза. «Я не хочу» Алиса медленно повернулась. Без резкости, без напряжения. На её лице не было ни насмешки, ни защиты — только тихая, спокойная серьёзность. Она смотрела прямо на Еву и не отводила взгляд. Внутри что-то сдвинулось. Тихо. Но окончательно. Алиса сделала шаг. Потом ещё. Босиком. — Ты ждала меня. Голос мягкий. Не вопрос. — Нет, — ответила Ева, слишком тихо, словно не своим голосом. — Ждала, — так же спокойно. — Просто не знала, как это назвать. Ева хотела возразить. Не смогла. Алиса подняла руку. Медленно. Пальцы коснулись щеки. Тёплые. Живые. Она провела рукой от скулы к подбородку, легко почти невесомо. Ева замерла. Дыхание сбилось. Слишком близко. Она чувствовала запах. Не кабинетный. Тот же — и другой. Полынь. Теплее. Глубже. Алиса наклонилась. Их лица — в сантиметре. «Останови. Ты врач» – Но ни одна мышца не двинулась. Губы коснулись её губ — сначала почти невесомо. Просто контакт. Сухой, тёплый. Ева не ответила. Не сразу. Алиса не настаивала. Замерла. Ждала. И именно это сломало её. Ева закрыла глаза. Губы приоткрылись. Она не отстранилась. Позволила. Мир поплыл. Книги начали падать — мягко, без звука. Свет дрогнул. Запах стал плотным, почти жидким. Ева вдохнула — и почувствовала, как тонет. И не хочет выныривать. Алиса отстранилась первой. На шаг. Смотрела на неё. В глазах — печаль. — Ты проснёшься и забудешь. Тишина. — Но я запомню за нас обеих. Ева попыталась сказать «нет». Губы не разомкнулись. Свет погас. Алиса исчезла. И она упала. Не вниз. В себя. Ева проснулась рывком. Села в постели, хватая воздух. Сердце билось так громко, что заглушало всё остальное. Темнота. Тишина. Комната. Она одна. Рука дрожала, когда она провела по лицу. Влажно. Холодный пот. — Это сон. Голос чужой. — Просто сон. Дыхание сбивалось. Мозг перерабатывает. Гипноз. Напряжение. Перенос. — Это ничего не значит. Снова. Тише. Но тело не верило. Память не стиралась. Поцелуй был слишком точным. Она закрыла лицо руками. Жар поднялся от груди к щекам. Я не сопротивлялась. Я хотела. Ева резко встала. На кухне было слишком светло. Лампа резала глаза. Она налила воду, выпила залпом, не чувствуя вкуса. Поставила стакан. Смотрела на него, как будто в нём был ответ. Не было. Она подошла к окну. Отражение смотрело на неё — бледное, растерянное. — Ты даже не знаешь меня, — прошептала она. Телефон лежал на столе. Она взяла его, открыла контакты, прокрутила. Воронцова Алиса. Палец завис. Номер, который не ответит. Что бы я сказала? Она закрыла глаза — на секунду представила голос. Настоящий. Резко открыла. — Я схожу с ума. Телефон лёг экраном вниз. Она вернулась в спальню, села на край кровати. Не ложилась. Смотрела в стену. Глаза не закрывала. Боялась. Тишина была слишком громкой. Где-то в доме ехал лифт. – Я должна это остановить Пауза. –Забыть Ещё тише: –Я не хочу. Свет за окном стал серым. Ева не спала. И знала — не сможет. И знала ещё одно: следующая встреча с Алисой не будет просто сеансом. Она будет чем-то другим. Она не знала — чем. Но именно это пугало её меньше всего.