В сценарии нет поля

Зал собраний дышал торжественностью и благовониями. Юэ Цинъюань что-то мягко говорил о распределении ресурсов, но Шэнь Цинцю (Рико) его не слышал. Он сидел, идеально выпрямив спину, и его пальцы, сжимавшие веер, побелели от напряжения. В голове пульсировала привычная ярость, которую он годами учился прятать за маской ледяного величия. Его взгляд мазнул по фигуре Шан Цинхуа (Аарона). Тот сидел в самом углу, сутулясь над свитками, и выглядел как побитая собака. — Посмотри на этот бардак, — едва слышно, почти не разжимая губ, произнес Шэнь Цинцю на языке, который здесь сочли бы проклятием. Шан Цинхуа даже не поднял головы, продолжая что-то судорожно писать, но его плечи едва заметно дрогнули. — Заткнись и маши веером, "Ваше Превосходительство", — так же тихо отозвался он, не отрываясь от работы. — Если продолжишь пялиться на Лю Цингэ так, будто хочешь выпустить ему кишки, нам обоим конец. Он прикрыл нижнюю часть лица веером, скрывая кривую усмешку. Аарон был прав. В этом мире они были не «Королем» и «Нормальным Миньярдом», а двумя актерами в очень плохой пьесе, сценарий которой Аарон умудрился написать в прошлой жизни, будучи под пылью. Лю Цингэ в очередной раз громко доказывал, что его пику Байчжань нужно больше финансирования на ремонт тренировочных площадок, которые они сами же и разнесли. Шан Цинхуа (Аарон) сжимался за своим столом, потея над счетами. Он чувствовал на себе взгляды других лордов — смесь презрения и раздражения. — Пик Аньдин в этом месяце задержал поставки духовного камня, — холодно бросила Ци Цинци, постукивая пальцами по столу. — Виноват, — пробормотал он на китайском, низко кланяясь. — Горные обвалы... мы работаем над этим. — Соберись, — выдохнул Рико на английском, только шевеля губами, а холодные глаза даже не дрогнули. Чужое перо едва не оставило жирную кляксу на свитке. Не поднимая глаз, он ответил на том же языке, имитируя кашель: — Тебе легко говорить, снежная королева. Попробуй поуправляй дюжиной складов с сильно ограниченными ресурсами. Подколка про «королеву» задела старые триггеры, но сейчас это была почти... дружеская подначка. Он сложил веер — три коротких, сухих удара по ладони. «Сегодня. У меня. Как только эта нудятина закончится». Аарон в ответ чуть заметно поправил воротник левой рукой — «Приду. С меня закуска, с тебя — то пойло, от которого я перестану чувствовать ноги». — Если лорд Шэнь так заинтересован в делах Аньдин, возможно, он хочет помочь? — язвительно спросил кто-то из присутствующих. Рико медленно повернул голову, обдавая спросившего таким взглядом, от которого в Гнезде люди вжимались в стены. — Лорд Шан просто нуждается в дисциплине, — ответил он на безупречном китайском, прикрывая веером тонкую, почти опасную ухмылку. Юэ Цинъюань наконец закрыл свиток, и это стало сигналом к спасению. Рико поднялся первым. Он не ждал, пока уйдут остальные — статус «высокомерного пикового лорда» давал привилегию плевать на этикет, если это выглядело достаточно величественно. Он прошел мимо Шан Цинхуа, даже не взглянув на него, но кончик его веера едва заметно мазнул по краю стола. Живее. Аарон начал судорожно сгребать свитки, изображая крайнюю степень занятости, чтобы никто из Лордов не вздумал нагрузить его очередным «срочным» делом. — Шан-шиди, ты выглядишь... бледнее обычного, — заметил Юэ Цинъюань, подходя ближе. — Тебе стоит отдохнуть. — О, чжанмэнь-шисюн слишком добр! Просто отчеты, цифры, сами понимаете... — он выдавил свою самую улыбку, от которой его самого тошнило. — Я пойду, нужно проверить склады. Выскользнув из зала, Аарон дождался, пока остальные Лорды разойдутся по своим тропам, и нырнул в густые заросли, срезая путь к Цинцзин. В своей бамбуковой хижине Рико уже скинул верхние тяжелые одежды, оставшись в нижнем белом халате. На столе стоял кувшин вина и две простые чарки. Он сидел у окна, глядя на бамбуковый лес, и выглядел как человек, который только что отсидел смену в аду. Дверь тихо скрипнула. Аарон зашел, сразу отбрасывая маску «жалкого прихвостня». Он буквально рухнул на подушку напротив Рико и вытянул ноги. — Ненавижу их. Всех ненавижу, — выдохнул он на английском, закрывая глаза. — Особенно Лю Цингэ. Когда-нибудь я напишу монстра, который откусит ему голову. Ой, точно... я же больше ни хрена не могу писать. Он молча налил вино и пододвинул чарку к Аарону. Его движения были резкими, лишенными той плавной грации, которую он демонстрировал на собрании. — Ты снова ноешь, — холодно отозвался Рико на английском, делая первый глоток прямо из своей чарки. Алкоголь обжег горло, и он почувствовал, как напряжение в плечах немного спадает. — По крайней мере, сегодня никто не пытался сломать тебе руки. Маленькая победа. Аарон горько усмехнулся, вспоминая их общее прошлое и то, что для них «норма». — Да уж, маленькие победы, — он залпом выпил вино. — Скажи мне, "Мастер Шэнь", как там план по спасению мира? Или мы всё еще придерживаемся стратегии "игнорируй главного героя, пока он нас не прикончит"? Шэнь Цинцю посмотрел на него поверх чарки. В его взгляде не было ярости — только усталость человека, который знает, что сценарий уже написан, но всё равно пытается найти в нем лазейку. В хижине воцарилась тишина, нарушаемая только стрекотом за окном и стуком чарки о деревянный стол. Он сидел, прислонившись спиной к стене, одна его нога была согнута в колене, а рука небрежно покоилась на нем — поза, которую «настоящий» владелец тела счел бы верхом неприличия. — Скучаю по кофе, — внезапно произнес Аарон, глядя в пустоту своей чарки. — Настоящему, горькому, дерьмовому кофе из автомата. Этот чай... это вино... всё слишком "натуральное". На вкус как трава и сожаление. Рико фыркнул, прикрыв глаза. — Кофе? У тебя тяга к самоубийству через остановку сердца? — он сделал медленный глоток. — Я скучаю по шуму. Здесь слишком тихо. В Гнезде всегда что-то происходило. Вентиляция, шаги, кто-то орет в соседней комнате... Здесь же, если я слышу звук, это обычно кто-то пытается "достичь просветления". Тошнотворно. — По крайней мере, здесь никто не заставляет тебя играть в экси, пока легкие не сгорят. Хоть какие-то плюсы, да? Упоминание экси в этих декорациях звучало как анекдот. Он посмотрел на свои длинные, изящные руки с тонкими пальцами заклинателя. Никаких шрамов от клюшек, никаких разбитых костяшек. Только холодная духовная энергия, циркулирующая по венам. — Знаешь, что хуже всего? — Аарон перешел на шепот, хотя их всё равно никто не понимал. — Я всё жду, что кто-то позовет меня по имени. Не "Шан-шиди", "лорд Шан", "Шан-шисюн" или "Шицзунь". Просто... Аарон. Будто я исчезаю. Рико медленно повернул голову к нему. Его взгляд был затуманен алкоголем, но в нем промелькнуло что-то похожее на солидарность. Он не произнес его имени — это было бы слишком интимно и странно для них двоих. Вместо этого он просто толкнул кувшин с вином в сторону Аарона. — Пей. Если ты исчезнешь, мне придется слушать нытье Юэ Цинъюаня в одиночку. Я на это не подписывался. Аарон хмыкнул, принимая «подарок». — Справедливо. Шэнь Цинцю проснулся от того, что в бамбуковую хижину пробился бесцеремонный солнечный луч. Он лежал на жесткой кровати, чувствуя, что голова весит примерно столько же, сколько весь пик Цинцзин. Осознание реальности пришло с сухим коротким вздохом. Он больше не в Южной Каролине. Он — гордый лорд Шэнь, который вчера перебрал с «автором» этой чертовой вселенной. Аарон обнаружился на полу, привалившись спиной к низкому столику. Он спал, запутавшись в собственных рукавах, с таким выражением лица, будто даже во сне считал налоги пика Аньдин. — Вставай, — прохрипел с просони на японком. Голос звучал так, будто он наглотался битого стекла. Только после опомнился и заговорил на английском. — Чёрт возьми, проснись. Твой "главный герой" будет здесь с минуты на минуту, чтобы подать мне чай и выглядеть жалко. Шан Цинхуа дернулся, ударился затылком о край стола и выдал длинный набор слов на немецком, из которой были одни маты. — Боже... моя голова, — он потер глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, и наконец сказал на английском. — Почему так светло? Клянусь, если я когда-нибудь встречу бога этого мира, я засужу его за то, что он сделал утро таким громким. — Ты И ЕСТЬ бог этого мира, идиот, — напомнил Рико, с трудом садясь и пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Ты это написал. Всё это. Тот замер, осознавая масштаб собственной подставы. — Точно. Мой косяк. Надо было прописать в сюжете аспирин. Снаружи послышались осторожные шаги по деревянному настилу. Рико мгновенно подобрался. За доли секунды его лицо превратилось в непроницаемую маску льда, а спина выпрямилась так, будто в нее вставили стальной стержень. Это была привычка Гнезда — никогда не показывать слабость перед подчиненными. — Учитель? Вы проснулись? — раздался за дверью мягкий, чуть дрожащий голос Ло Бинхэ. Аарон быстро вскочил, пытаясь придать своему помятому халату хоть какой-то приличный вид. — Время шоу, — одними губами прошептал он японцу. Рико взял со стола веер и, не глядя, указал Шан Цинхуа на заднюю дверь. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он громко и холодно произнес на безупречном китайском: — Входи. Аарон, услышав голос, среагировал со скоростью игрока, уходящего от столкновения на поле. Он пулей вылетел в заднюю дверь, даже не обернувшись. Шэнь Цинцю проводил его коротким взглядом, полным искреннего сочувствия, которое тут же испарилось, стоило двери хижины открыться. Ло Бинхэ вошел, неся поднос с чаем. Он выглядел как воплощение невинности: сияющие глаза, покорно опущенная голова, идеальные манеры. Рико смотрел на него и видел Кевина в его лучшие или худшие годы — та же фанатичная преданность делу и тот же раздражающий потенциал стать лучше всех. — Учитель, ваш утренний чай, — Ло Бинхэ опустился на колени, ставя поднос на столик. Рико молча наблюдал за его движениями. В прошлой жизни его окружали люди, которые либо боялись его, либо хотели убить. Этот мальчишка сочетал в себе и то, и другое, просто сам об этом еще не знал. Согласно «сценарию» Аарона, этот ребенок должен был превратить его жизнь в бесконечный кошмар. Рико медленно протянул руку и взял чашку. Его пальцы едва коснулись пальцев мальчика, и тот заметно вздрогнул, но не отстранился. — Ты сегодня рано, — холодно заметил он. Его голос звучал ровно, но внутри всё клокотало от похмелья и глухого раздражения. — Этот ученик хотел убедиться, что шицзунь чувствует себя хорошо после вчерашнего собрания. Рико сделал глоток. Чай был идеальным, что бесило еще сильнее. Он вспомнил слова Аарона о том, что Бинхэ — «главный герой», а значит, всё, что он делает, обречено на успех. — Слишком идеально. Аж тошно, — пробормотал он по-английски, прежде чем успел себя остановить. Ло Бинхэ моргнул, его брови чуть сошлись на переносице. — Простите? Шицзунь, вы сказали что-то... на языке демонов? Шэнь Цинцю чуть не поперхнулся чаем. Он забыл, что для местных любые непонятные звуки — это либо проклятия, либо темная магия. Он поставил чашку на стол с чуть более громким стуком, чем планировал. — Это язык дисциплины. Тебе его не понять, — отрезал Рико, раскрывая веер. — Иди на тренировочную площадку. Если я приду и увижу, что ты халтуришь, пеняй на себя. Тот тут же просиял, будто его не выставили за дверь, а наградили медалью. — Да, шицзунь! Этот ученик не подведет вас! Когда дверь за ним закрылась, он с силой захлопнул веер и прижал его ко лбу. — Боже, ненавижу таких. Чуть погодя Рико вышел на тренировочную площадку. Ученики тут же выстроились в ряд, замолкнув. Мин Фань, собиравшийся что-то обидное сказать Бинхэ, мгновенно захлопнул рот под ледяным взглядом Учителя. — Продолжайте, — коротко бросил он, обмахиваясь веером. Он сел в тени павильона, наблюдая за движениями Ло Бинхэ. Мальчик двигался слишком старательно, слишком... отчаянно. В каждом взмахе меча Рико видел Кевина на ночных тренировках в Гнезде. Та же одержимость. — Ло Бинхэ, — негромко позвал Шэнь Цинцю. Мальчик тут же замер и подбежал, склонившись в глубоком поклоне. — Да, шицзунь? Он смотрел на него сверху вниз. В оригинале Шэнь Цзю заставил бы его делать самую грязную работу или избил бы за малейшую ошибку. Рико же просто видел в нём того, который может либо стать мощным союзником, либо разрушить этот мир. — Твой хват слишком напряжен, — холодно заметил он, не вставая с места. — Ты пытаешься победить меч, а не управлять им. Если продолжишь в том же духе, ты просто выдохнешься раньше, чем противник нанесет удар. Бинхэ поднял на него удивленные глаза. Это не было похвалой, но это был совет. — Благодарю за наставление, шицзунь! В этот момент к ним подошла Нин Инъин, сияя улыбкой. — Шицзунь, вы сегодня такой строгий! А мы надеялись, что вы посмотрите наши новые техники... Лорд перевел взгляд на нее. Девочка напоминала ему о том, какой должна быть нормальная жизнь. — Техники покажут результаты на зачете, Инъин. А сейчас — работайте. Он снова раскрыл веер, закрывая нижнюю часть лица. Юэ Цинъюань всегда появлялся так, будто за ним тянулся шлейф из чувства вины и чрезмерной опеки. Для него, который привык к иерархии, где за «заботой» обычно следовала подножка или нож в спину, это всепрощающее поведение главы секты было самым сложным испытанием. Рико всё еще сидел в павильоне, наблюдая за тренировкой, когда почувствовал приближение мощной и мягкой ауры. Он даже не обернулся, когда Юэ Цинъюань ступил на площадку. — Сяо Цзю, — мягко позвал Глава. — Ученики сегодня работают на удивление усердно. Твое присутствие всегда их вдохновляет. Рико медленно сложил веер. — Вдохновение — это просто красивое слово для страха, — пробормотал он на английском под нос, прежде чем повернуться к Юэ Цинъюаню с привычным ледяным лицом. Юэ Цинъюань чуть склонил голову, привычно пропуская мимо ушей «странные наречия». — Ты выглядишь усталым, и я видел сегодня утром Шан-шиди. Он выбежал из бамбукового леса так быстро, будто за ним гнался демон. Он даже не заметил моего приветствия. Рико почувствовал, как внутри всё напряглось. Аарон, чёртов идиот, даже не может нормально эвакуироваться. — Шан-шиди заходил обсудить логистику поставок для Цинцзин, — он обдавал Главу взглядом, в котором не было ни капли тепла. — Он слишком суетлив. Видимо, осознал масштаб своих просчетов и поспешил их исправлять. Юэ Цинъюань вздохнул. Он подошел ближе, нарушая личное пространство Рико — то, чего другой терпеть не мог. — Сяо Цзю, я рад, что ты стал больше общаться с братьями по секте. Но Шан-шиди... он кажется очень напуганным в последнее время. Если он тебе чем-то досадил... — Он мне не досадил, — перебил его Рико, и в его голосе прорезались властные нотки. — Он делает свою работу. Я — свою. Это всё, что тебя должно волновать, чжанмэнь-шисюн. Юэ Цинъюань замер. Это слово из уст Сяо Цзю всегда звучало как пощечина, завернутая в шелк. Он видел перед собой Шэнь Цинцю, но в его позе, в том, как он держал веер, было тяжёлое, холодное достоинство человека. — Конечно, — он заставил себя улыбнуться. — Просто знай, что я всегда готов помочь, если дела на пике станут... слишком обременительными. Рико посмотрел на него, и на мгновение в его глазах промелькнула искра искреннего раздражения. Юэ Цинъюань лишь попрощался и молча ушёл. Шэнь Цинцю проводил его взглядом и снова перевел взор на Бинхэ, который, казалось, пытался впитать каждое слово этого разговора. — Ло Бинхэ! — крикнул он. — Десять кругов по периметру. Твой замах стал вялым. Всё идёт своим чередом, дальше только больше беспорядка.