Последний взгляд той весны

Первые лучи осветили город в 5:40 утра. Они стали неким будильником для Минхо. Встав с холодного бетона, он потряс спящих подопечных за плечи, приговаривая "подъем“. Пока те мерно разлепляли веки, он поднялся наверх. Через щиток включил свет и принялся будить каждого по очереди, да-да, всех, 97 человек. К каждому подошёл и разбудил. Кто-то проснулся сразу и пошёл в импровизированную ванную комнату для утренних процедур, кто-то ещё немного повалялся под теплым одеялом, но всё же тоже поднялся. Спальня представляла собой длинную комнату с полупогрызанными обоями и протяжными лампами на бетонном потолке, электро сети, благо, ещё работали. Кровати стояли двухэтажными рядами, те, что стояли у окон, точнее, у прорубленных квадратных дыр, были завешаны тонкими «шторами» из старых простыней. Каждый новый день не отличался от предыдущего. Подъём, скорый завтрак, и по своим местам. Потом ещё обед и ужин и отбой. Так по кругу. Джисон проснулся одним из последних, недовольно пробурчал что-то о раннем подъёме и поплёлся, по указаниям, в ванную, прихватив своё детское полотенце с жирафом. Пока он шёл в ванную на него упала подушка с чей-то кровати. Из-за узких проходов между металлическими каркасами его нередко сбивали спешащие бойцы и медсестры. Джисон был инопланетянином в этой среде. Все знают куда идут, что делать и когда, а он едва помнит расположение своей кровати, вчера, например, около получаса искал её. Повесив махровую ткань на шею, Хан принялся мотать головой в разны стороны, просматривая, кто чем занят. Большинство, конечно, заправляли кровати и готовились к работе. Был и человек, который выделялся из этой пижамно-кроватной среды. Этот человек - Командир Ли. Весь на понтах, в бронежилете, в выглаженной форме. По состоянию, правда, не очень, весь бледный, с тёмными кругами под глазами и ещё очень какой-то хмурый, смотрит так, будто вот-вот сожрёт. Джисон быстро пробежался по нему взглядом. Всё как вчера. Только вот... Перчатки какие то у него... Вчера их не было. Стоило им сравняться в проходе, как Минхо задел его, довольно не слабо кстати, плечом. Хан отлетел в вертикальный каркас, ударяясь об него спиной, но даже так, не удостоился взгляда командира. Этот толчок подлил масла в огонь. Он ненавидел его на 98%, а теперь, он ненавидит ровно на 99%, один процент не достаёт из-за красивой внешности, хотя, он сейчас выглядит не очень, поэтому можно сказать на 100%. Полотенце упало на пол, вместе с ним и Хан. Уже никуда не хотелось идти. Может просто тут полежать? Может не заметят? Хотя сегодня вроде операция захвата, вдруг повезёт? Сильное желание зайти в полную задницу на операции заставило подняться. Больше половины отряда уже собраны, а он по-прежнему стоит весь помятый, немытый и растрёпанный. Минхо отчитывал кого-то на другом конце помещения, слов разобрать не мог, но они явно лились с недобрым посылом. Наконец, путь до ванной пройден, последние пять человек уже вышли, бурно обсуждая свои темы. Джисон вновь последний. Помещение было отделено от основной спальни кафельными стенами. Такие же длинные лампы и две перегородки для разделения мужской и женской части. Он свернул вправо. Вдоль стены четыре раковины, на каждой по куску мыла. Большое зеркало от угла до угла. И.... И всё. Да, так просто, хотя что ещё требовалось? Главное чтобы вода была, и чтобы умыться можно было, а остальное неважно. Была, конечно, ещё одна дверь, но там просто душевые кабины, ничегошеньки особенного. Наш инопланетянин быстренько умылся и, как умел, привёл волосы в порядок, пригладив их чуть влажными руками. Похлестал себя по щекам, чтобы проснуться и протёр лицо полотенчиком. В целом, до этого он каждое утро делал тоже самое, но тут ощущалось по другому, будто на него здесь смотрят миллионы глаз и слышат тысячи пар ушей. Стало не по себе, руки крутанули кран, перекрывая поток воды. Прохладные капли текли по пухлым щекам, скатываясь к шее, а потом и проскальзывали под футболку, холодя ещё горячую кожу. Стоило выйти из помещения, как в уши ударил уж до боли знакомы голос. Опять этот кого-то отчитывает, ну хоть до Джисона ещё не добрался. Он и сам не планировал попадать под горячую руку. Хан быстро пробежал через проход, хотел проскользнуть от взгляда командира, однако, видимо, бег и скрытность - не его фишка. Над ухом, как молот приговора, заговорил Ли Минхо. -Хан Джисон, почему не собран? На мгновение умение разговаривать пропало. -Э... Ну я... Замямлил Хан, увлекательно рассматривая свои тапки-котики(их Минхо ненавидел, однако даже не сжёг, как это было с старой розовой футболкой). -Отвечай чётко. -Проспал. Поднимая тёмный взгляд отчеканил Джисон. Тишина. Командир разочарованно вздохнул, разворачиваясь и уходя вглубь комнаты. Ладони в перчатках сжались в кулаки. Как этот оборванец вообще надеется на допуск к операциям, если даже проснуться нормально не может? И как его запихнули в один из сильнейших отрядов, когда тот стреляет как ситхи из "Звёздных Войн"? Он, конечно, слышал эту фамилию - «Хан», а слышал её не абы где, а в рядах верховных командующих. Пазл сложился в белокурой голове достаточно быстро. Что ж, тогда нет смысла трепыхаться. Какой-то родственник с верхов хрена с два переведёт его в другой отряд. Ах да, совсем забыла вам сказать, у Минхо были совсем-совсем светлые волосы, даже можно сказать, ненатурально белые. Сначала, Джисон подумал, что тот осветляется, но в таких условиях это невозможно, тогда полу.... Так, я вообще не об этом. Дело в том, что белый - любимый цвет волос Хана, у него к нему какое-то нездоровое влечение. Не спрашивайте почему и зачем, вот просто нравится. И надо же было этому дьяволу родиться таким. Хорошо, он ненавидит его не на 100%, только за цвет волос можно сбросить 20%. Да, ему НАСТОЛЬКО нравится это. Можно ли это считать за фетиш? Пока судить рано. Сам Джисон мечтал осветлить волосы, однако удача повернулась к нему не лицом, а одним местом. И мало того, что у него чёрные волосы, так к тому же, если хотя бы капля любой краски попадёт на прическу, он облысеет быстрее, чем успеет подумать(не спрашивайте, откуда такие выводы, уже проверял). Добравшись до спального места, брюнет вытащил большой старый чемодан, в котором всегда хранил форму и другие личные вещи. Двумя движениями раскрыл его. Щёлк-Щёлк. Внутри творилась полная вакханалия. Всё перерыто, перевернуто и другие подобные синонимы к слову "пиздец". Хоть и сам по себе Хан был развязным и не собранным человеком, но в деле по складыванию вещей он - мастер. Всё миллиметр к миллиметру. Идеально сложенная одежда, аккуратно разложены мелкие вещицы. Сказать, что брюнет был в шоке - ничего не сказать. Кто мог лазить в его вещах? Неужели командир? Страх скопился в груди, перекрывая поток воздуха. Если и правда Ли Минхо смотрел его вещи, то ему не то что конец, ему пи-зда, причём полная. Рука подлезла под подкладку и ощупала. Сердце застыло. То, что всегда лежало и должно лежать там, сейчас пропало. Если вам интересно, что же это должно быть, то я расскажу. Это пачка сигарет. Да, обычная пачка вишнёвых сигарет, однако они были строго-настрого запрещены. Даже самые безбашенные миротворцы не горели желанием нарушать правила, зная, как командир дотошно им следует. По рассказам старослужащих, однажды, за нарушение правил, одного мужика отправили на "смертный пост". Интересно что это? Это многодневный дозор на высочайшей башне города. Без еды, без людей, ладно, есть немного воды, но это не скрашивает серые будни. Здесь, на вершине, только ты, одиночество и голод. Обычно, сроки такого наказания не слишком долгие, однако тот мужчина из истории сидел там ровно 16 дней. Хану оставалось только молиться и просить прощения у Го́спода Бога. Несмотря на страх, надо было собираться. Он лениво и не спеша(не дыша, ни шиша, черемша) принялся натягивать форму. Обтягивающяя чёрная водолазка, лёгкая пехотная броня на торс и конечности, тактические брюки с множеством карманов, в общем, типичный стереотипный образ военного. Одевшись, он нацепил берцы, затягивая шнурки так, что позже останутся красные следы и полосы. Он окинул взглядом беспорядок в чемодане, вновь присел и ощупал подкладку. Ничего нет. Точно. Тихий вздох разошелся лёгким эхом по островку помещения. Крышка захлопнулась, а чемодан пинком залетел под кровать. Стараясь не думать о судьбе, Джисон поплёлся к месту сбора. Там уже стояла толпа миротворцев. В центре, что неудивительно, стоял командир Ли и что-то показывал на большой карте. Она вся была исписана заметками и обозначениями. Кажется, Хан уже видел эту карту во время нравоучений в кабинете Минхо. На ней, тогда, было намного меньше указаний. Как бы он не ненавидел этого самодовольного капитана, восхищение стальными нервами этого, по всей видимости, нечеловека присутствовало. Руки в обёртке перчаток плавно водили по поверхности чуть шуршащей бумаги. Лицо иногда напрягалось, на нём появлялись тонкие морщинки, но уже через секунду оно вновь холодно и спокойно. Белые волосы падают на глаза, он постоянно мотает головой, убирая их, чтобы не мешались. Плечи чуть опущены, на шее слегка вздулись вены. Глаза бегают по карте, что-то ища. Губы сжимаются когда он молчит. А профиль лица.... Помните, Джисон вычитал из 100% за волосы? Получается, осталось 80%, так вот вычитаем из этого ещё 30%. Он слишком падкий на красоту, невозможно ненавидеть слишком очаровательных людей. Голос звучал как будто где-то в отдалении, Хан буквально залип на командира. Это позор, как может натуральный натурал, запасть на такую.... Как бы так выразиться. Суку. Самую настоящую блядскую суку. Однако чересчур красивую суку. Сердце было подобно дизельному двигателю. Шумит по всему телу и будто бы заполняет оболочку тела едким дымом. В форме стало жарче обычного, несмотря на март месяц. Ловкие глаза Джисона улавливали каждое движение, каждую привычку, от которой Минхо пытается избавиться: кусать губы и щёки изнутри. Всё было бы хорошо, но командир, кажется, ощущал собственной кожей этого Хан Джисона, а потому, мельком взглянул на наблюдателя, слегка улыбаясь одним уголком губ. Лицо брюнета в моменте стало алым. Он выматерился себе под нос, понимая, что этот Ли Минхо для него не просто командующий....