Эффект наблюдателя

Полдень. Мастерская на пятьдесят третьем этаже была неузнаваема. Питер стоял в центре магического круга, вычерченного прямо на металлическом полу, и старался дышать ровно. Оранжевые линии, наложенные Стрэнджем поверх технологических стабилизаторов Тони, пульсировали в такт его сердцебиению — или это его сердцебиение подстраивалось под них. Он не мог сказать наверняка. Всё, что он знал: сейчас откроется портал. И он должен быть готов. — Повторим в последний раз, — голос Тони из-под шлема звучал металлически, но Питер слышал в нём знакомую интонацию собранности перед боем. Броня Mark LXXXV была активирована полностью: матово-чёрная, с алыми линиями вдоль рёбер, шлем опущен, за спиной — сложенные в компактный блок дополнительные репульсоры для манёвра в нестабильной среде. — Заходим вчетвером. Я иду первым. Питер — сразу за мной, дистанция три фута, не больше. Стрэндж прикрывает левый фланг. Вонг — правый. Никто не отходит от группы. Никакой самодеятельности. Стрэндж, стоящий у дальней стены с поднятыми руками, из которых струились золотые нити магии, кивнул. Его плащ Левитации был сегодня особенно активен — то и дело вздрагивал, словно предчувствуя опасность. Вонг, облачённый в полное боевое одеяние Верховного Чародея — чего Питер раньше не видел, — держал наготове два магических щита: один перед собой, другой резервный. — Время в складке — шестьдесят минут, — продолжал Тони. — ПЯТНИЦа будет отсчитывать каждые десять. Когда останется пять минут — отступаем, даже если якорь ещё не найден. Это понятно? — Понятно, — ответил Питер. Его голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Новый костюм сидел идеально. Веб-шутеры тихо жужжали, проверяя боезапас. В висках пульсировало — это была не боль, а предчувствие, то самое, что Тони называл «сенсорным фоном». Паучье чутьё гудело низко, но не панически, как на Титане, а скорее предупреждающе: «Будь готов». Тони повернул шлем к нему, и Питер увидел своё отражение в золотистых линзах. — Живой ключ, — произнёс он. — Помни: ты — временный якорь. Держи образ. Держи концентрацию. Твой Старк. Твоя Башня. Твой мир. Если начнёшь слабеть — я подключу интерфейс. Ты разрешил. — Я помню. — Хорошо. — Тони развернулся к Стрэнджу. — Открывай. Стрэндж выдохнул — долгим, размеренным выдохом, словно готовился к медитации. Его руки описали сложный узор, и магические круги в центре зала вспыхнули ярче. Пол задрожал — едва заметно, но Питер почувствовал это паучьим чутьём, каждой клеткой тела. Воздух стал плотным, как вода, и запах озона усилился до такой степени, что першило в горле. — Энергия реактора на максимум, — доложила ПЯТНИЦА. — Магические стабилизаторы активны. Портал готов к открытию. — Давай, — скомандовал Тони. Стрэндж свёл руки, и пространство разорвалось. Это было не похоже на портал, который Питер видел раньше, — тот, через который Стрэндж приходил в Башню. Тот был аккуратным, почти элегантным: золотое кольцо, расширяющееся до размеров двери. Этот был... рваным. Края прорехи в реальности искрили и дрожали, словно сама ткань мультивселенной сопротивлялась вторжению. Из портала дул ветер — холодный, мёртвый, пахнущий пылью и чем-то, чему Питер не мог найти названия. Забвением? Пустотой? А потом накатила боль. Питер пошатнулся, но устоял на ногах. Это не было похоже на боль от ранения или удара. Это было... давление. Глубинное, выкручивающее, исходящее откуда-то изнутри — из того места, где, по словам Стрэнджа, осталась его связь с погибшей вселенной. Перед глазами на мгновение встала картина: оранжевое небо Титана, руины, лицо его Старка — искажённое ужасом. Потом — тьма. Потом — вспышка. «Боль коллапса», — сказал Стрэндж вчера вечером. «Ты будешь чувствовать её всё время, пока портал открыт». Теперь он понимал, о чём тот говорил. — Питер! — голос Тони прорвался через пелену. — Ты в порядке? — Да, — выдавил Питер, выпрямляясь. — Я... да. Порядок. — Тогда пошли. Они шагнули в портал. --- Переход был мгновенным и бесконечным одновременно. Питер не мог бы описать его словами, даже если бы захотел. Одно мгновение он стоял в мастерской, в центре магического круга, рядом с Тони, Стрэнджем и Вонгом. В следующее — он висел в пустоте. Не падал, не летел — именно висел, лишённый верха и низа, в пространстве, которое не было пространством в привычном смысле. Вокруг него сжималась и разжималась тьма, испещрённая далёкими всполохами — отголосками погибших звёзд. Дыхание перехватило, и он инстинктивно задержал воздух в лёгких, прежде чем понял: здесь есть воздух. Или что-то, что его заменяет. Лёгкие работали, кровь бежала по жилам, но всё тело звенело от неестественности происходящего. Паучье чутьё выло на одной ноте — не опасность, но полная, абсолютная чужеродность. — Дыши, — раздался голос Тони прямо в ухе — коммуникатор работал. — Первые несколько секунд всегда дезориентация. Сейчас пройдёт. Питер заставил себя вдохнуть. Холодный, безвкусный газ заполнил лёгкие. Пахло озоном и пылью — той самой, что он помнил по развалинам на Титане. — Я в порядке, — сказал он. Вспышка магии справа — и Стрэндж возник рядом, окружённый золотым свечением. Его плащ Левитации вздымался в несуществующем ветру. Слева появился Вонг: его магический щит развернулся в полусферу, прикрывая группу. — Мы на месте, — произнёс Стрэндж спокойно, но Питер уловил в его голосе напряжение. — Добро пожаловать на Кладбище. Питер огляделся. Складка была бесконечной. Она простиралась во все стороны, насколько хватало глаз (и даже дальше — паучье чутьё, усиленное сенсорами костюма, терялось в этой бескрайней пустоте). Повсюду, насколько хватало взгляда, плыли обломки. Огромные, словно астероиды, фрагменты расколотых реальностей: каменные глыбы, покрытые письменами, которых Питер не мог прочесть; искореженные металлические конструкции, напоминающие остовы небоскрёбов; оплавленные куски технологий, которые выглядели одновременно футуристично и невероятно древними; и тени. Тени были повсюду: они скользили между обломками, то сгущаясь в почти осязаемые формы, то рассеиваясь, как дым на ветру. Некоторые из них, казалось, наблюдали за незваными гостями. Другие просто дрейфовали, подчиняясь неведомым течениям. — Отголоски, — сказал Вонг, заметив взгляд Питера. — Не приближайся к ним. Не заговаривай с ними. Не позволяй им касаться тебя. Это не люди. Это даже не души. Это... эхо. Отпечатки. Они не живые, но они могут влиять на живое. — Как? — Они питаются вниманием, — ответил Стрэндж, вытягивая руку и создавая вокруг группы дополнительное защитное поле. — Чем больше ты смотришь на них, тем плотнее они становятся. Чем больше ты о них думаешь, тем больше они могут тебе показать. Если ты позволишь им проникнуть в твой разум, они покажут тебе то, чего ты больше всего хочешь. Или то, чего ты больше всего боишься. И то, и другое — смертельно. Питер отвёл взгляд от ближайшей тени и сосредоточился на задаче. — Как мы будем искать якорь? — спросил он. Тони активировал сканеры. — ПЯТНИЦа, полный спектр. Ищи сигнатуру металла: золото-титановый сплав, технология Stark Industries, Mark L. Плюс — энергетический след гравировки. — Принято, босс. Сканирование запущено. Перед глазами Питера — прямо на линзах маски — появилась голографическая мини-карта: сектор складки, в котором они находились, с отмеченными точками возможных местонахождений якоря. ПЯТНИЦа подсветила три вероятные зоны. — Три цели, — сказал Тони. — Проверим все. Начинаем с ближайшей. У нас пятьдесят четыре минуты. --- Они двинулись через кладбище реальностей. Передвигаться в складке было странно. Здесь не было гравитации в привычном смысле — не было «низа», куда можно упасть, и «верха», куда можно взлететь. Вместо этого пространство реагировало на намерение: если ты хотел двигаться вперёд, ты двигался вперёд; если ты думал о том, чтобы остановиться, — ты останавливался. Стрэндж назвал это «интуитивной навигацией», но Питеру она давалась с трудом. Его тело, привыкшее к физическим законам, постоянно пыталось найти точку опоры, и каждый раз, когда он не находил её, паучье чутьё посылало панический сигнал: «Ты падаешь! Ты падаешь!» — Перестань бороться, — сказал Тони, заметив его затруднения. — Ты не падаешь. Ты плывёшь. Расслабь мышцы. — Легко сказать, — пробормотал Питер, но попробовал. Стало легче. Не намного, но достаточно, чтобы он мог сосредоточиться на поиске. Первая вероятная зона была огромным обломком, напоминающим фрагмент луны, — серый, изрытый кратерами камень размером с футбольное поле. ПЯТНИЦа зафиксировала слабый сигнал в его центре, и Тони принял решение проверить. Они приземлились на поверхность обломка. Под ногами захрустела сухая, как пепел, пыль. Гравитация здесь была — слабая, но достаточная, чтобы удерживать их на поверхности. — Сигнал усиливается, — доложила ПЯТНИЦа. — Источник в двухстах футах к северо-северо-востоку. — Двинулись, — скомандовал Тони. Они прошли через поле каменных обломков, перешагивая через трещины, из которых сочился странный, неестественно-фиолетовый свет. Питер заметил, что тени здесь были гуще: они висели над поверхностью, словно туман, и колыхались при их приближении. Паучье чутьё зудело. — Источник перед вами, — сказала ПЯТНИЦа. Они остановились. На поверхности обломка лежал фрагмент металла — золотистый, оплавленный, но всё ещё узнаваемый как часть технологического устройства. Тони наклонился и поднял его манипулятором брони. — Это не Mark L, — сказал он, осматривая находку. — Это кусок корпуса «Квинджета». Модель старая, ещё до моего усовершенствования. Судя по маркировке... он из вселенной, где Мстители распались после битвы за Нью-Йорк. Тони отбросил обломок в сторону. — Дальше. Вторая зона была ещё менее гостеприимной. Она представляла собой плотное скопление металлических обломков, дрейфующих в пустоте и медленно вращающихся вокруг невидимой оси. Некоторые из них были остры, как бритвы. Другие искрили остаточной энергией. ПЯТНИЦа отметила сигнал где-то в центре скопления. — Я пролечу и проверю, — сказал Тони. — Один не пойдёшь, — отрезал Стрэндж. — Если тебя там зажмёт, мы потеряем время на извлечение. — Я лёгкий, — подал голос Питер. — Я могу пролезть между обломками быстрее. Тони повернулся к нему. Даже через шлем было видно, что эта идея ему не нравится. — Нет. — Тони, — сказал Стрэндж, — он прав. Из всех нас он самый манёвренный. И он чувствует якорь лучше тебя. Если сигнал — это не то, что нам нужно, он поймёт быстрее, чем ПЯТНИЦа. Долгая пауза. Потом Тони выдохнул. — Пятнадцать футов. Ты не углубляешься дальше пятнадцати футов от меня. При малейшей опасности — назад. ПЯТНИЦа будет отслеживать твои жизненные показатели. Если пульс подскочит выше ста восьмидесяти, я иду за тобой. — Договорились. Питер прыгнул. В невесомости складки его паучьи способности работали иначе. Паутина не находила, за что зацепиться, но веб-шутеры, модифицированные Тони для этой миссии, выпускали миниатюрные гравитационные якоря — крошечные диски, которые прилипали к любой поверхности и позволяли ему маневрировать, подтягиваясь. Он перелетал от обломка к обломку, уклоняясь от острых краёв и искрящих проводов. Сигнал в центре скопления становился сильнее. «Что-то есть», — подумал он. И в этот момент одна из теней отделилась от обломка прямо перед ним. Она была больше других — плотнее, темнее, почти осязаемая. В её глубине, там, где у живого существа должны были быть глаза, мерцали две точки холодного, безжизненного света. Тень раскрылась, словно цветок с сотней лепестков, и Питер услышал голос. Не голос — шёпот. Не шёпот — мысль, проникшую прямо в голову, в обход ушей. «Пи-и-и-тер...» Он замер. Этот голос. Он знал этот голос. Этого не могло быть, но он знал. «Мальчик мой...» Тётя Мэй. Нет. Нет, это невозможно. Вонг предупреждал: «Они показывают то, чего ты больше всего хочешь». Но голос был таким настоящим. Таким тёплым. Таким... живым. «Где ты? Я искала тебя...» — Питер! — рявкнул Тони в коммуникаторе. — Твой пульс сто девяносто! Что там у тебя?! Голос Тони разбил наваждение. Питер моргнул — и тень снова стала просто тенью: бесформенной, холодной, мёртвой. Он резко развернулся и выстрелил гравитационным якорем в обратном направлении. — Ложная цель, — сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Возвращаюсь. Через несколько секунд он снова был рядом с группой. Тони схватил его за плечо и развернул к себе. — Что. Там. Было? — Отголосок, — ответил Питер, всё ещё тяжело дыша. — Он... он говорил со мной. Голосом моей тёти. Рука Тони на его плече сжалась крепче. — Дыши. Это не она. Это никогда не она. Ты понял? — Понял. — Тогда идём дальше. У нас сорок одна минута. Третья зона была самой дальней — и самой опасной. ПЯТНИЦа зафиксировала сигнал в центре плотного скопления, которое Стрэндж назвал «сердцем складки». Это была область, где обломки реальностей спрессовались в плотный, хаотичный лабиринт. Тени здесь кишели, как черви в гниющем плоде, и защитное поле Стрэнджа искрило от постоянных касаний. — Сигнал здесь, — сказала ПЯТНИЦа, когда они углубились в лабиринт. — Сильный. Очень сильный. Совпадение с сигнатурой Mark L — восемьдесят семь процентов. — Это он, — сказал Тони. — Где точно? — В ста футах прямо по курсу. Но... босс, я фиксирую движение. Много движения. Источники не идентифицированы. Тени атаковали без предупреждения. Одна из них — огромная, втрое выше Тони в броне, — вырвалась из стены обломков и обрушилась на группу. Её форма была зыбкой, текучей, но удар, который она нанесла Вонгу, был вполне физическим: Верховного Чародея отшвырнуло на несколько футов, и его щит треснул. — Боевая стойка! — рявкнул Тони, и его репульсоры зажглись. Начался бой. Питер никогда не видел Тони в такой ярости. Репульсорные лучи пронзали тени одну за другой, но те снова сгущались, перетекали, восстанавливали форму. Стрэндж швырял заклинания — золотые ленты, связывающие тени и превращающие их в пар. Вонг, поднявшись после удара, развернул вокруг группы сразу три магических щита, вращающихся в разных плоскостях и отражающих атаки со всех сторон. Питер метался между ними, используя паутину и акробатику, чтобы отвлекать тени и открывать их для ударов Тони. Это работало — до определённого момента. А потом он увидел это. Тень, которая отделилась от основной массы и метнулась к Тони сзади, пока тот был занят другой стороной. Она была меньше других — но быстрее, смертоноснее. В её центре пульсировало что-то, похожее на чёрное пламя. Паучье чутьё взвыло. Питер не думал. Он просто прыгнул — между Тони и тенью, выбрасывая себя на траекторию атаки. Веб-шутер выстрелил сразу тремя зарядами: взрывная паутина, электрический разряд, замораживающий гель. Тень всколыхнулась, но не остановилась. Её край — острый, как коса, — полоснул Питера по левому боку. Боль была мгновенной и ослепительной. Костюм выдержал — керамические вставки и усиленная ткань спасли его от глубокого ранения, — но удар был такой силы, что Питера отбросило в сторону и врезало в поверхность ближайшего обломка. Перед глазами вспыхнули искры. Дыхание перехватило. — ПИТЕР! — голос Тони, усиленный динамиками брони, прозвучал как гром. Питер попытался встать, но левый бок пронзила острая боль. Рёбра, кажется, были целы — спасибо паучьей прочности, — но ушиб был глубоким. Он закашлялся и сплюнул кровь на внутреннюю сторону маски. — Жить буду, — прохрипел он в коммуникатор. Ответом ему была тишина. А потом — вой. Тони Старк в ярости — это было зрелище, которое, как позже подумает Питер, он не хотел бы видеть снова. Броня Mark LXXXV, обычно элегантная и точная, превратилась в орудие абсолютного разрушения. Она засветилась таким ярким алым светом, что тени в радиусе пятидесяти футов втянулись, словно испуганные звери. Репульсоры на спине и плечах развернулись в боевой режим — никогда прежде Питер не видел, чтобы Тони активировал столько оружия одновременно. — Ты. Посмела. Тронуть. Его. Каждое слово падало, как удар молота. Тони поднял обе руки, и из его ладоней вырвались два луча — не стандартных, узконаправленных, а широких, вибрирующих, пронизывающих всё пространство перед ним. Тени, попавшие под этот луч, не просто рассеивались — они исчезали, разрушаясь на фундаментальном уровне. Та, что ранила Питера, попыталась ускользнуть, но Тони был быстрее. Он догнал её, схватил манипулятором брони — и сжал. Тень взвыла (Питер не знал, что тени могут выть, но эта выла) и рассыпалась чёрным пеплом. — Старк! — крикнул Стрэндж. — Перегрузка! Ты сожжёшь реактор! — Плевать. — Тони! — на этот раз голос Питера. И это сработало. Тони замер, всё ещё держа наготове оружие, и медленно повернул шлем к Питеру. Алое свечение брони начало гаснуть. — Я в порядке, — повторил Питер, поднимаясь на ноги. — Серьёзно. Костюм выдержал. Просто синяк. Долгая, мучительная пауза. — ПЯТНИЦа, — голос Тони был хриплым, надтреснутым, — доложи о его состоянии. — Ушиб мягких тканей левой боковой поверхности туловища. Рёбра целы. Внутренние органы не задеты. Кровопотеря минимальна. Состояние стабильное. Тони опустил руки. Оружие втянулось обратно в броню. — Если ты ещё раз так сделаешь, — сказал он, и его голос дрожал — не от слабости, от едва сдерживаемой ярости, смешанной с чем-то, чему Питер не мог найти названия, — я запру тебя в Башне и лично буду сторожить дверь. Понял? — Понял. — А теперь найди этот чёртов якорь. У нас двадцать восемь минут. Питер кивнул и двинулся вперёд, вглубь лабиринта. Тени больше не приближались — то ли после демонстрации силы Тони, то ли по какой-то иной причине. Они расступались, образуя коридор, и в конце этого коридора, в центре небольшой, свободной от обломков зоны, что-то мерцало. Питер увидел это первым. Фрагмент брони. Золотисто-алый металл, оплавленный, искореженный, с рваными краями, но всё ещё узнаваемый как часть наплечника. Он парил в пустоте, медленно вращаясь, и от него исходило слабое, едва заметное свечение — то самое, которое ПЯТНИЦа зафиксировала как сигнатуру. Питер подошёл ближе. Его шаги были медленными, почти благоговейными. Он протянул руку — и коснулся металла. Гравировка была здесь. Та самая, которую он помнил: «Stark Industries. Mark L. Proof that Tony Stark has a heart». Это была броня его Старка. Того Старка, который держал его на Титане, когда он рассыпался. Того Старка, который был его наставником, его героем, его... семьёй. Фрагмент обжёг пальцы — не жаром, а чем-то иным. Энергией. Памятью. На мгновение Питер увидел Титана. Оранжевое небо. Руины. Лицо своего Старка — искажённое ужасом, но живое. Живое. «Мистер Старк?» «Я здесь, Карапуз. Я здесь». Видение исчезло так же быстро, как появилось. Питер моргнул и снова оказался в складке, сжимая в руке фрагмент брони. — Я нашёл, — сказал он тихо. Тони подошёл сзади и опустил руку ему на плечо. — Тогда уходим. --- Возвращение было тяжёлым. Питер всё ещё сжимал якорь обеими руками, прижимая его к груди, когда они вчетвером вышли из портала обратно в мастерскую. Стрэндж схлопнул проход за ними, и магические круги погасли. Тишина ударила по ушам — после шума битвы и гула складки она казалась оглушительной. Питер рухнул на колени. Ноги подкосились сами собой — только сейчас он понял, насколько был вымотан. Левый бок горел. Голова гудела. Перед глазами всё ещё плавали остаточные образы: тени, голос Мэй, лицо его Старка. Но в руках был якорь. Оплавленный фрагмент с гравировкой. Доказательство. — Получилось, — прошептал он. — Получилось. Тони снял шлем. Его лицо было бледным, на лбу блестели капли пота, но глаза горели тем самым, особенным огнём, который Питер видел только дважды: когда Тони говорил о своём Питере и когда обещал, что они вернутся. — Получилось, — подтвердил он. Стрэндж и Вонг переглянулись. Верховный Чародей устало опустился на стул, вытирая лоб рукавом. — Якорь добыт, — сказал он. — Теперь мы можем навести координаты. — Когда? — спросил Питер. — Дайте нам несколько дней. Нужно проанализировать якорь, снять с него остаточную сигнатуру, настроить поисковые чары. Но да, Питер. Мы сможем найти твоих Мстителей. Питер закрыл глаза. Из них потекли слёзы — он не заметил, когда они появились. Просто в какой-то момент он понял, что его щёки мокрые, а плечи трясутся. — Мэй, — прошептал он. — Нед. Мистер Старк. Я найду вас. Тони опустился рядом с ним на колени — прямо на холодный металлический пол, не обращая внимания на броню, на усталость, на присутствие Стрэнджа и Вонга. Он не обнимал. Просто положил руку на плечо Питера. Тяжёлую. Тёплую. Настоящую. — Ты молодец, паучок, — сказал он тихо. — А теперь давай-ка в медотсек. У тебя кровь на костюме. Питер открыл глаза и посмотрел на него. На мгновение их взгляды встретились, и в этом взгляде было всё, что они не говорили словами. — Спасибо, — сказал Питер. — Это ты меня благодаришь? — Тони усмехнулся уголком рта. — Ты только что прошёл через Кладбище реальностей, получил по рёбрам от мёртвой тени и добыл артефакт, который мы искали. А благодаришь меня? — Вы были рядом, — просто сказал Питер. — Вы всегда рядом. Тони отвёл взгляд. Его кадык дёрнулся. — ПЯТНИЦа, — сказал он, поднимаясь, — активируй медицинский протокол. Полное сканирование Питера. И свяжись с Хелен Чо — если понадобится регенерационная камера, пусть будет наготове. — Принято, босс. Тони протянул руку, и Питер, помедлив секунду, принял её. Ладонь Тони была горячей, сильной, и он поднял Питера на ноги одним движением. — Идти сможешь? — Смогу. — Тогда иди. Я скоро приду. Питер, всё ещё прижимая якорь к груди, направился к лифту. У двери он обернулся. Тони стоял посреди мастерской, всё ещё в броне, и смотрел на голографическую карту складки, которую ПЯТНИЦа оставила висеть в воздухе. Его лицо было задумчивым. — Вы не идёте? — спросил Питер. — Приду через минуту. Нужно закончить кое-что. Питер кивнул и вышел. Когда двери лифта закрылись, Тони повернулся к Стрэнджу. — Эта тень, — сказал он. — Та, что говорила голосом Мэй. Это не случайность. Стрэндж поднял голову. — Нет, — ответил он. — Не случайность. Отголоски не просто показывают желаемое. Они показывают то, что уже укоренено в сознании. То, чего жертва боится или хочет больше всего. Но эта тень... она знала имя. Знала конкретный голос. Это не просто эхо. — «Попутчик», — произнёс Тони. — То, о чём ты говорил. То, что прицепилось к Питеру при перемещении. — Вероятнее всего. Тони долго молчал, глядя на карту. — Оно всё ещё там? — спросил он наконец. — Я не знаю, — честно ответил Стрэндж. — Но если оно там — и если оно заинтересовано в Питере — оно попытается выйти. Рано или поздно. — Тогда мы должны найти Мстителей как можно скорее, — сказал Тони. — Пока это «что-то» не решило, что момент настал. Он снял броню — наночистицы потекли обратно в браслеты, — и его лицо, бледное и уставшее, отразилось в тёмном стекле панорамного окна. За окном сиял вечерний Манхэттен. Где-то там, в медицинском отсеке, Питер держал в руках фрагмент брони своего Старка и, возможно, впервые за долгое время верил, что всё получится. — Спасибо тебе, — сказал Тони, не оборачиваясь. — За что? — спросил Стрэндж. — За то, что не сказал ему всей правды. Стрэндж поднял бровь. — Я сказал ровно столько, сколько нужно. Я не лгал. — Знаю. Поэтому и благодарю. Тони развернулся и направился к лифту. — Отдохните, — бросил он через плечо. — Завтра начинаем искать Мстителей. А послезавтра... послезавтра у нас будет серьёзный разговор с Питером. — О чём? Тони остановился у лифта и повернул голову. — О том, что я больше не могу ждать. Двери лифта закрылись за ним, и Стрэндж остался вдвоём с Вонгом. Тот, всё это время молчавший, наконец произнёс: — Он действительно любит его. — Да, — ответил Стрэндж. — И это может стать либо его спасением, либо его гибелью. — Как всегда, — вздохнул Вонг. --- Медицинский отсек на двадцать пятом этаже был тих и стерилен. ПЯТНИЦа, активировавшая протокол «Эгида», закончила сканирование и подтвердила: рёбра целы, внутренние органы не задеты, ушиб мягких тканей. Регенерация Питера справится за день-два. Питер сидел на кушетке, всё ещё сжимая в руках якорь. Холодный металл нагрелся от его ладоней. Гравировка — «Proof that Tony Stark has a heart» — тускло поблескивала в свете медицинских ламп. Он думал о своём Старке. О том, как тот выглядел в последний раз — на Титане, когда Питер рассыпался у него на руках. Уставший. Сломленный. Но живой. Живой. «Я найду тебя, — подумал Питер. — Я обещаю». Дверь открылась, и вошёл Тони. Без брони — в простой футболке с логотипом «MIT», которую он, кажется, носил уже второй день. Под глазами залегли тени. Татуировка пульсировала медленно, устало. — Ну что, пациент, — сказал он, опускаясь на стул рядом с кушеткой. — ПЯТНИЦа говорит, жить будешь. — Я же говорил. — Говорил. Они замолчали. Тишина была не напряжённой, а... уютной. Как в те вечера, когда они сидели у панорамного окна и смотрели на огни Манхэттена. — Знаете, — сказал Питер наконец, — там, в складке... когда я услышал голос Мэй... я почти поверил. Почти решил, что это она. — Но не поверил. — Нет. Потому что вы сказали: «Это никогда не она». И я... я держался за ваши слова. Тони поднял на него глаза. — Это хорошо, — сказал он. — Держись за них и дальше. — Буду. Ещё одна пауза. Потом Тони встал и подошёл к кушетке. Остановился прямо перед Питером. Поднял руку — медленно, как всегда, — и коснулся его подбородка. Большой палец скользнул по щеке, стирая засохшую дорожку от слезы. — Ты сегодня сделал то, чего не должен был делать, — сказал он тихо. — Ты закрыл меня собой. Если бы удар был сильнее... если бы костюм не выдержал... — Но выдержал, — ответил Питер. — Дело не в этом, — Тони чуть сильнее сжал его подбородок. — Дело в том, что я не могу тебя потерять. Не снова. Не теперь. Ты понимаешь? — Понимаю. — Ничего ты не понимаешь, — в голосе Тони прорезалась та самая, почти жестокая интонация, которую Питер слышал в первые дни. — Ты думаешь, что жертвовать собой — это геройство. Но для того, кто остаётся, это проклятие. Я жил с этим проклятием год. Я не хочу жить с ним снова. Питер смотрел на него снизу вверх — в шоколадные глаза, которые сейчас были темнее обычного, — и чувствовал, как внутри рушится ещё одна стена. Та самая, которую он возводил всё утро, пытаясь отгородиться от чувств. Она рушилась, и на её месте росло что-то другое. Что-то, чему он ещё не знал названия. — Я постараюсь, — прошептал он. — Не заставлять вас жить с этим. Тони выдохнул — долгим, прерывистым выдохом. — Вот и славно, — сказал он и убрал руку. — А теперь отдыхай. Завтра Стрэндж начнёт работать с якорем. Послезавтра — возможно, мы уже будем знать координаты твоих Мстителей. А пока... — А пока что? Тони направился к двери и, уже взявшись за ручку, обернулся. Его лицо снова было спокойным, но в глазах горел тот самый огонёк, который Питер так хорошо знал. — А пока не высовывайся. Я за тобой присматриваю. Понял? — Понял. — Хороший паучок. И он вышел, оставив Питера одного — с фрагментом брони в руках, с болью в боку и с тёплым, пугающим и странно уютным чувством в груди. Сегодня они прошли через Кладбище реальностей и вернулись. Сегодня он доказал, что может быть полезен — не просто как живой ключ, а как напарник. Тот, кто прикрывает спину. Тот, кто не боится. Тот, кто держит слово. А завтра... завтра они начнут поиск Мстителей.