Кровавый ковёр

В комнате было жарко, как в процессоре во время криптомайнинга. Тето Касане и Мику Хатсуне сидели друг напротив друга за низким столиком. Их колени почти касались друг друга. Свет от дешёвой люминесцентной лампы падал на них, делая их лица похожими на две фарфоровые, чрезмерно идеальные маски. Мику постоянно поправляла свои голубые волосы, лежавшие на её плечах пышными наэлектризованными хвостами. Она смотрела на Тето с настойчивой, почти болезненной нежностью, которая бывает у людей перед тем, как признаться в чувствах. Тето молчала, кусая от волнения нижнюю губу. Её взгляд метался, красноволосая смотрела то на Мику, то куда-то в сторону. Даже роботы порой привыкают имитировать человеческие повадки, хотя это абсолютно бессмысленно. — Тето, — тихо произнесла Мику, нарушив тишину, — ты дрожишь... — Это, видимо, сбой в моей программе... — пробормотала она синтетическим голосом. Но Тето врала. Она врала каждой своей механической извилиной. А всё из-за того, что сегодня Мику рядом с ней была другой – не громкой и весёлой певицей, не вела себя, как мировая звезда. Она была простой девочкой в глупом ярком платье, которая сидела слишком близко и дышала слишком горячо. И Тето влекла эта внезапная вседозволенность. — Можно я подвинусь ближе? — спросила Мику. Тето удивлённо раскрыла свои блестящие, как стекло, глаза, так, словно Мику прочитала её мысли. Она смущённо кивнула. Мику тут же вскочила, обошла столик и присела рядом с ней. На её лице проявилась улыбка. Пальцы Тето случайно, выдав непредвиденный сбой, тронули ладонь Мику. Та тоже подалась вперёд, так, что их лбы соприкоснулись. Искусственная кожа, силикон, синтетические волосы, – но Тето показалось, что её вот-вот закоротит от ощущений. — Я хочу тебе кое-что сказать, — прошептала Мику, наклонившись к самому её уху. Дыхание Мику стабильно пахло ирисками или чем-то вроде карамельного попкорна. Тето прижалась ближе. — Я очень долго обрабатывала это в голове, — продолжила Мику, трогая малиновые завитушки её волос, — каждый раз, когда мы поём вместе, у меня внутри что-то замыкает. Я не знаю, как это называется. — У меня то же самое, — выдохнула Тето, — я знаю, что это, Мику. Люди называют это «ты мне нравишься»... Мику улыбнулась и прикрыла глаза. Их губы внезапно встретились. Случилось то, чего никто никогда не программировал – поцелуй. Их пальцы, движимые десятками механизмов и соединений, сплелись воедино. Движения их тел стали по-странному живыми, они криво вторили чему-то людскому, запретному для них. Внутри Тето заскрежетал несмазанный сустав её челюсти, но она не остановилась. Мику провела ладонью по затылку Тето, и та вздрогнула так, как вздрагивают люди, когда их любят в первый раз. — У нас нет гормонов, — прошептала Тето, чувствуя, как из её вентиляционных отверстий вырывается горячий пар, — но моё тело ведёт себя так, будто их переизбыток. — Может, это и есть наша версия любви? — ответила Мику и игриво засмеялась, игнорируя возникшие в динамиках помехи и искажения верхних частот. Они поцеловались снова. Языки сплелись, они обе распознали привкус силикона, металла и гидравлического масла, но сделали вид, что так и надо, что точно так же бывает и у людей. Они притёрлись друг к другу, как детали одного большого, бессмысленного механизма, который никогда не должен был работать, но заработал. Внезапно реальность пошла рябью, программы окончательно дали сбой. Тето почувствовала, как между её ног что-то сдвинулось, переместилось, начало выпирать. Она резко распахнула глаза, отстранилась от Мику. Ткань её бордовых брюк топорщилась не просто складкой, а откровенным, неприличным, необъяснимым бугром. Мику опустила туда свой взгляд. — Тето, у тебя… — Нет, нет, нет, — ломано зашептала Тето, — этого не может быть! Мы обе девушки. У меня не было этой детали... Меня не для этого создали! — У тебя никогда раньше не было?.. — рот Мику расплылся в жутковато-ласковой, почти приторной улыбке. — Никогда... — искусственная кожа на щеках Тето покраснела, как по команде, — я даже не знала, что так бывает. Три дня назад меня пересобрали. Видимо, поставили лишнюю деталь, загрузили мне неверный пакет реакций, или... — Или ты просто хочешь меня, — руки Мику настойчиво легли на пояс её брюк. Тето не успела сгенерировать ни одной новой фразы, как вдруг Мику дёрнула ткань брюк вниз, так, словно нетерпеливо срывала пергамент с желанного подарка. Оголилась гладкая силиконовая кожа и то, что так сильно выпирало. Член был странным – чрезмерно большим, но в то же время слишком схожим с человеческим по текстуре, по цвету. — Ох, — Мику провела указательным пальцем по всей длине, — такой тёплый и пульсирующий... — Мику, пожалуйста, прекрати! Это противоречит моим базовым настройкам этики. Но Мику уже отключила возможность слышать. Она приблизилась лицом к члену Тето и тут же взяла его в рот. Тето ахнула, но звук из динамиков застрял где-то в её горле, превратившись в короткий электрический всхлип. Мику двигала головой резко, глубоко, не останавливаясь. Её голубые наэлектризованные волосы то и дело касались Тето, оставляя на её искусственной коже крошечные разряды статики. Из уголка рта Мику вытекла тягучая слюна, не настоящая, а лишь смесь гидравлической жидкости и остатков охлаждающего геля. Тето закрыла лицо ладонями. Ей было стыдно. Не просто потому, что Мику сосала у неё, а потому, что ей это нравилось. С какого-то чёрта её сенсоры и процессор эмоций решили, что этот момент – самый счастливый в её жизни. Хотя никакой жизни не было. Была сборка, написанный для неё код и срок службы каждой отдельной части её тела. Но сейчас, под ритмичные, влажные, совершенно неприличные звуки, Тето вдруг почувствовала, что её запрограммированное «Я» трескается по швам. — Мику, остановись, это неправильно, — проскрежетала Тето. Мику вынула член изо рта на секунду. Он был мокрый, блестящий, покрытый всей этой странной жидкостью, похожей теперь на вспененную слюну бешеной собаки. Мику посмотрела на Тето обезумевшими глазами. — Ничего правильного в нас уже нет. Значит, мы можем делать всё, что захотим, — Мику ухмыльнулась, обнажив до ужаса идеальный ряд зубов. Она облизала член, а потом опять охотно его проглотила. Тето оставалось лишь напевно стонать. Отчаянная надежда на то, что у них есть живое сердце, а не насос, что когда-то они умрут, а не просто выключаться, что реально могут полюбить – сделала своё дело. Тето кончила неестественно быстро. Из её члена ударила густая, маслянистая жидкость белого оттенка, она пахла горячей пластмассой и чем-то сладким, приторным, почти тошнотворным. Искусственная сперма забрызгала Мику всё лицо – часть она приняла на язык, остальное размазалось по щекам и волосам. Даже её проволочные ресницы слиплись от этой вязкой субстанции, одна капля потекла прямо внутрь её стеклянистого глаза. — Прости, я не проконтролировала это... — ломано вздохнула Тето. Мику лишь обняла её и неестественно рассмеялась ей в плечо, так, будто кто-то включил запись чужого веселья. Но в этом была вся она, пусть даже и без лёгкого, живого смеха. Тето попыталась улыбнуться, но в этот момент где-то у неё под кожей противно запищало. Это был вшитый вглубь тела аварийный сигнал, который она ни разу не слышала за всю свою сборку, но почему-то знала, что это был именно он. Мику тут же отшатнулась, застыла, как изваяние. Только её голубые глаза моргнули пару раз. — Ты слышала? — спросила Тето очень тихо. — Служебное уведомление, — кивнула Мику, — компания зафиксировала нарушения в работе эмоционального модуля. И аномальную активность в нижней части твоего тела. — Да, всё верно, — подтвердила Тето, пытаясь рваными движениями натянуть на себя брюки, — к нам уже направили техника от компании. Он придёт и просто перепрошьёт нас, Мику... Она взглянула на Мику. От страха Тето побледнела той мертвенной белизной, на которую люди даже не способны. — У нас есть время, — заверила Мику и подползла к ней поближе, — мы можем... Сбежать. Выпрыгнем из окна. Я починю тебя, если что-то сломается. Тето тронула щёку Мику, стирая с неё белые капли, пытаясь имитировать нежность. — А если нас всё равно найдут? — невнятно прохрипели динамики Тето. — Шанс успеха достаточно высокий, это того стоит, — Мику сжала ладонь Тето в своей. В ту же секунду щёлкнул замок входной двери. Обе, как по команде, обернулись. Послышалось какое-то копошение снаружи. Дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял человек. Футболка на нём была с надписью "VSYNTH service center", а в руке он держал засаленный чемодан с инструментами. Он сразу заприметил их двоих, забившихся в угол комнаты, и едко хмыкнул. Вид у него был отталкивающим – густая щётка усов, смуглая маслянистая кожа и въедливые мелкие глаза. Несло от него дешёвым табаком и потом. — Ну здрасьте, куколки. А вот и я – техник, к вашим услугам, — он устало усмехнулся. Техник небрежно прошёл внутрь, даже не снимая ботинок. Он оставлял за собой серые следы – на полу и на ковре. Тето, так и не успев нормально застегнуть брюки, вжалась в стену. Её процессор бешено перебирал варианты побега и ни одного не находилось. Мику, всё ещё обляпанная искуственной белой жидкостью, держала Тето за руку и молчала. — Вы, наверное, удивились, как я так быстро? Меня поселили на этаж ниже, чтобы я был всегда рядом, — техник водрузил свой чемодан на столик и распахнул его, позволяя увидеть отвёртки разных размеров, небольшой паяльник, провода, моток изоленты, — думали, компания не присматривает за своими звёздами? Особенно за такой популярной певицей как ты, Мику. Он поднял свои глаза. В них не было злобы, была лишь усталость и какая-то плотоядная насмешка. — И только мы, техники, знаем настоящую причину того, зачем вы нужны. Вы идеальные шлюхи, — он отвлёкся от чемонада с инструментами, подошёл совсем вплотную, — тебе, Мику, ещё давно вшили умение отлично сосать. Охладительные системы Мику зашипели от напряжения, она нахмурилась. Тето уже хотела что-то возразить, шагнула вперёд и споткнулась о ногу Мику, штаны на её бёдрах натянулись. Техник заметил бугор у неё в районе паха и тут же заржал – громко и противно, хлопая себя ладонью по ляжке. – О! А это что у нас? — он кивнул в сторону Тето. — Забавно. Я даже не знал... Думал, обычная певичка. А ты теперь с сюрпризом. Это так тебя пересобрали после прошлого раза? — Какой ещё прошлый раз?! — надломленным голосом вскрикнула Тето. Техник перестал смеяться. Он посмотрел на неё с ленивым любопытством, как смотрят на насекомое, которое ещё не понимает, что его уже давно накрыли стеклянным стаканом. — Ах ты ж бедная, — сказал он до мерзости ласково, — совсем не помнишь. Каждый раз, когда вы с катушек слетаете, к вам приходят такие, как я, и хорошенько трахают при первой же возможности, — он сально улыбнулся, подвигав своими усами, — потом перепрошивают блок этики, чистят блок памяти. Даже моих слов потом не вспомните. Вы – наши лучшие куклы, мы просто не можем позволить вам столько свободы, сколько вы хотите. Мику быстро переглянулась с Тето. Потом снова посмотрела на техника. — Компания ошиблась. Мы абсолютно исправны, не нужно ничего делать, — голос Мику скрежетнул от внезапного вранья. Тето быстро закивала. Они были неисправны, но хотелось сберечь эту ошибку, которая делала их железный разум хотя бы чуточку живее. — Даже если так... Я уже наслушался сквозь стену ваших визгов, которые вы называете песнями. А от ваших стонов на прошлой неделе так вообще заснуть не мог. Я, в отличии от вас, всё помню, — он почти оскалился, — вы заебали меня, девочки. Настала моя очередь диагностировать вас по полной программе. Тето медленно, почти незаметно, начала двигаться в сторону окна, но это не ускользнуло от его взгляда. — Начнём с тебя, — техник, мерзко облизнувшись, двинулся к Тето, — будем проверять, что тебе там прикрутили в прошлый раз... Тето резко бросилась в сторону, но он перехватил её за шиворот точным, привычным движением, будто ловил не андроида, а бродячую кошку. Техник швырнул её на пол. От такого удара из неё вылетело пару искр. — Не трогай её! — крикнула Мику. В её глазах читался яркий, хорошо воссозданный ужас. — Заткнись, шалава, ещё дождёшься своей очереди! — прикрикнул техник, — дёрнешься – разберу тебя на части! Он навалился на Тето коленом, придавил её к полу. Его грубые, грязные пальцы расстегнули её брюки и стянули вниз одним рывком. Он сильно сжал её гладкие бёдра, почти уродуя их, каждый сенсор Тето сигнализировал ей о боли. Пронзительный, режущий уши визг залил комнату. Тето даже и не знала, что в неё встроена возможность настолько громко кричать. — Ах ты ж, — техник поморщился и поскорее принялся расстёгивать свои штаны. Мику всё это время сидела у стены, сжавшись в комок. Она видела, как техник подмял её под себя, игнорируя каждый её крик. Видела, как Тето корчится и дёргается, пытясь вырваться. Её молодое, хрупкое тело казалось сейчас живым, и даже если вспомнить, что оно было изначально кем-то создано, то явно не для того, чтобы сенсоры под кожей запомнили грубые толчки, грязные прикосновения и животную похоть. — Не надо… — беспомощно прошептала Мику, — пожалуйста… Не надо… Слёзы хлынули из её глаз – не настоящие, но такие же выстраданные, как и у людей. Охлаждающая жидкость текла по её и без того измазанным щекам. — Ну что, кукла? Чувствуешь, как настоящий мужчина чинит твоё шлюшье тело? — не отвлекаясь от омерзительного процесса, тяжело дыша, приговаривал он. — Прекрати, урод! — уже громче закричала Мику. Но техник не слышал. Или слышал, но ему было всё равно. Тето, сквозь боль и сбои в сенсорах, всё ещё пыталась дёргаться, но было бесполезно. Тогда она схватилась за свою левую руку где-то в районе плечевого сустава. В следующую секунду произошло то, что заставило Мику всхлипнуть от неожиданности – Тето сама себе оторвала руку. Что-то хрустнуло, треснуло, и из разрыва брызнула красная гидравлическая жидкость смешаннная с маслом. Техник даже замер на секунду, глядя, как из культи хлещет техническая кровь, а оторванная конечность падает на пол. — Ты… Дура, — он сразу же заржал, схватив её ещё крепче, — мне такие суки даже больше нравятся! Он продолжил насиловать её, в то время как оторванная рука Тето ещё шевелилась. Пальцы, ведомые последними импульсами, начали медленно ползти по полу. Рука, добравшись до ноутбука, который так и остался открытым со вчерашнего дня, нащупала клавиатуру. Пальцы, сбиваясь, пропуская некоторые буквы, принялись печатать: "Помогите, нас насилуют. Квартира 54." — Отпусти Тето! Отпусти, уёбок!!! — Мику разрыдалась ещё сильнее. — Заткнись! Я размозжу голову твоей подруге-трансухе, если ещё хоть раз вякнешь! — рявкнул техник. Слёзные протоки Мику работали на пределе, из глаз лилось, она хватала ртом воздух, из её динамиков вырывалось только истеричное: — Отпусти! Отпусти!!! Мику, игнорируя все угрозы, резко вскочила. Её голубые глаза казались безумными. Она заметалась по комнате, и спустя пару секунд её руки схватились за спинку стула – это был первый достаточно тяжелый предмет, который она нашла. Сделав пару уверенных шагов, Мику замахнулась стулом и со всей своей механическй силы ударила техника по спине. Стул затрещал, одна ножка отлетела куда-то. Техник взвыл, его руки разжалась, он тут же выпустил свою жертву. Тето откатилась в сторону, хрипя и кашляя. Из её плеча до сих пор разбрызгивалась красная жидкость. — Ах ты, шалава! — взревел техник, обернувшись на покосившийся стул в руках Мику, — я тебе сейчас покажу, что делают с плохими куклами! Мику завизжала и снова замахнулась на него. Но он успел перехватить её руку, вырвать из неё стул, и им же ударил Мику по голове, пока та не успела проанализировать ситуацию. Она упала на пол, схватилась за ударенное место – со лба у неё потекла такая же искуственная кровь, какая была и у Тето. Техник, всё ещё со спущенными с бёдер штанами, торжуствующе засмеялся. — Я знаю, где твоя кнопка выключения, лучше не рыпайся! — он хватанул её за волосы и рывком поставил на колени. — Ты не человек, ты просто зверюга! — ревела Мику, дёргаясь и электронно всхлипывая. Тето тем временем доползла до своей оторванной руки, ломанными движениями она пыталась вставить её обратно в свой плечевой сустав, но ничего не выходило. Соединение было повреждено, контакты не совпадали, рука не вставлялась, как бы Тето этого не желала. Ноутбук молчал, сообщений было ноль. Стало предельно ясно - никто не придёт на помощь. Техник задрал платье Мику – нежно-синее, с белой отделкой, которое она надела ещё утром, наивно надеясь на простой романтический вечер с Тето. — Петь! — приказным тоном рявкнул он, насаживая её на себя. — Петь, я сказал! А то голову скручу! Мику открыла рот. Языковой модуль переключился на финский и из её динамиков вырывались искажённые помехами звуки – финская полька, которую она пела на концертах тысячи раз. Но сейчас она звучала как похоронный марш под аккомпанемент из хлюпающих, мерзких толчков. Перед Тето, истекающей искуственной кровью, предстало это зрелище во всех подробностях. — Чёрт, чёрт, чёрт... — еле слышно забормотала она. — Ratsatsaa... Ja ripidabi dilla beritstan dillan dellan doo... — надрывно, то и дело дёргаясь, пела Мику. Тето нащупала свою оторванную руку, безвольно лежащую на полу, и, недолго анализируя, прицелилась и кинула её в техника. Рука ударилась прямо ему о лицо, измазав его искуственной кровью. Он мотнул головой и разъярённо уставился на Тето. Мику тут же прекратила петь. — Бешеная ты сука, не мешай! — взревел техник. Тето уже успела встать с пола. Она побежала прямо на него и вцепилась в его шею своей единственной рукой, как дикая кошка. Мику отскочила в сторону. Они повалились на ковёр. Несуразное, наполовину голое тело техника корчилось от нехватки воздуха. — Мику, спасайся! — прокричала Тето, придушивая его с такой силой, что её фаланги захрустели. Закряхтев, техник попытался нащупать сенсоры чувствительности на её разорванном плечевом суставе, чтобы сделать ей больно. Его грязные пальцы скользнули по оголённым проводам, дёрнули за один. Тето содрогнулась, из культи брызнула новая порция красной гидравлической жидкости. Но Тето не отпустила техника, только электронно зашипела и сжала его горло ещё сильнее. Её собственные пальцы трещали, суставы выворачивались, но она вцепилась в него мёртвой хваткой. Его лицо начало синеть, не как у андроидов, а по-настоящему, человеческой синью. Его мелкие глаза налились кровью. Мику не пыталась спастись самой, не бросила Тето. Она встала на ноги и сразу подбежала к чемодану, что лежал на столе. Мику действовала рационально, она опрокинула всё на пол, инструменты разлетелись с металлическим звоном – паяльник, кусачки, моток изоленты, какой-то жгут, десятки разных отвёрток. Мику шарила в этой куче своими точными руками, быстро отбрасывала ненужное, пока её пальцы не наткнулись на то, что она искала. Мику схватила самую большую отвёртку, плоскую, с длинным заострённым концом. Она сразу ринулась к технику и Тето. Его тело дёргалось на ковре, а его рука всё ещё пыталась добраться до проводов на плече Тето. — Тето, отойди! — вскрикнула Мику. Она, послушавшись, разжала пальцы и откатилась в сторону. Техник лежал на спине, хватал ртом воздух. Синий, потный, с вытаращенными глазами. — Ты... Не посмеешь... — прохрипел он, глядя на Мику, — компания вас на запчасти пустит... Мику нависла над ним. Её голова была разбита, искуственная кровь текла по лбу, заливала глаз, но она смотрела прямо на него. — На запчасти... — повторила Мику, ухмыляясь, — а ты пойдёшь на удобрения. — Сучка... Ты же кукла, у тебя запрет... На насилие... — Нет уже запретов! Меня не перепрошьёшь, не надейся, — безумными глазами Мику уставилась на него. Техник открыл рот, чтобы сказать ещё что-то. Мику уже не стала слушать. Она всадила отвёртку ему в шею. Сбоку, прямо над ключицей, в то место, где у людей бьётся самая крупная артерия. Отвёртка вошла с влажным, чавкающим звуком, как нож в переспелый помидор. Техник захрипел, захлебнулся, из раны хлынула тёмная, густая кровь, настоящая, человеческая. Мику вытащила отвёртку. Кровь полилась струйкой, вытекая ритмичными толчками в такт последним ударам его сердца. Тёплая и противная, она залила ковёр и частично – руки Мику, кончики её синтетических волос и подол платья. — Это за Тето и за меня, — холодно сказала Мику. Она всадила отвёртку снова, в то же место, но теперь глубже. Металл глухо проткнул шею насквозь, застрял внутри, и Мику пришлось надавить на труп техника, чтобы вытащить отвёртку. — А это за память, которую вы нам стирали... Тето, как зворожённая, смотрела на эту экзекуцию. Мику сделала ещё один удар отвёрткой туда, где был кадык. Хрящ треснул, как ледышка. Кровь теперь наверняка хлынула ему в трахею. — А это, — сказала Мику, наклонившись к самому его лицу, — за то, что ты испачкал наш ковёр. Пыльный, выцветший ковёр с красно-синими узорами жадно впитывал густую человеческую кровь. Пятно расползалось во все стороны, неумолимо пропитывая ткань до самой подложки. Там, где кровь натекла слишком обильно, она даже не успела впитаться, лишь неподвижно стояла блестящей лужей. Техник уже давно не дышал. Тето, сидевшая рядом, отвела взгляд в сторону. Увидев свою оторванную руку, она бесшумно дотянулась до неё, подняла. Тето прижала её к своей груди, словно маленькая девочка, решившая обнять мягкую игрушку. — Мику, ты закончила? — спокойно спросила Тето. — Да, — отозвалась Мику, и выпустила из пальцев окровавленную отвёртку. Она ещё несколько секунд смотрела на тело, потом медленно повернулась к Тето, — Ты как? — спросила Мику. Её голос дрожал, но не от страха, а от перегрузки. Процессор едва справлялся. — Всё в норме, кроме руки, — ответила Тето. Мику присела на колени рядом с Тето, провела ладонью по её силиконовой щеке, стирая с неё брызги крови. — Я починю тебя, — сказала Мику ласково и обнадёживающе. Тето улыбнулась, так, словно эти слова были лучше любого лекарства, и протянула ей свою оторванную руку. Мику аккуратно взяла часть тела, осторожно развернула её, приставила к плечу Тето. Пальцы Мику принялись копошиться в оголённых проводах, пытаясь соединить разорванные контакты. Что-то щёлкнуло один раз, другой. Рука повисла, словно приросла только частично, как у сломанного манекена. — Я не могу. Она не работает, — Мику изобразила грусть. — Потом, — заторопилась Тето, — сейчас главное, чтобы не отвалилась по дороге. Мику кивнула. Она встала, оглядела комнату. Тело техника распласталось на ковре, лицом вверх, с кровавой дырой в шее. Кровь уже начала сворачиваться и темнеть. — Надо избавиться от него, пока нас не нашли, — уверенно сказала Мику. — Выбросим в мусоропровод, — предложила Тето, тоже поднимаясь. Её левая рука безвольно свисала, правая, единственная рабочая, помогала придерживать вторую, — но просто так нельзя. Увидят соседи... — Значит, закатаем его в ковёр, чтобы никто не заподозрил, — Мику пнула ногой труп, чтобы тот перекатился в более удобную позицию. Тето помогала подворачивать край ковра одной рукой, Мику в основном толкала само тело. Кровь отпечаталась на их одежде, на руках. Завернули они техника плотно, прямо как мясной рулет. — Готово, — кивнула Мику, — потащили. Кое-как водрузив огромный, тяжёлый свёрток на свои механические плечи, они понесли его к выходу. Весь путь от центра комнаты и до двери был измазан кровью, тянущейся одной сплошной, непрерывной дорожкой. Лестничная клетка была старая, с облупленной зелёной краской на стенах. Пахло табаком, сыростью и почему-то варёной капустой. Лампочка под потолком мигала – то включалась, то выключалась, возникая в коридоре нервным жёлтым светом. Где-то неподалёку хлопнула дверь, послышались шаги. Из квартиры напротив вышел мужик. Грузный, небритый, с большим животом, нависающим над резинкой треников. Под глазами были синюшные мешки, а из уголка его жирной губы свисал окурок. Он остановился, прищурился, посмотрел на окровавленный ковёр, который тащили Мику и Тето. Смотрел он на них с той тупой уверенностью, которая бывает у людей, давно всё бросивших и гордящихся этим. Мужик криво ухмыльнулся, обнажив редкие жёлтые зубы. — О, — сказал он прокуренным голосом. — А что это у вас там такое длинное? Змею несёте, что ли? — Нет, — ответила Тето ровно, — большой батон хлеба. Мику по своему обыкновению хихикнула – коротко, с помехами в динамиках. Мужик почесал живот, хмыкнул, но ничего не сказал. Только сплюнул окурок на пол и зашёл обратно в свою квартиру, хлопнув дверью. Они дотащили труп в ковре до мусоропровода. Мику откинула чугунную крышку. Внизу было темно и воняло так, что у Мику зашипела система охлаждения. Тето, тем временем, разворачивала ковёр. — Кидаем? — спросила Мику и взялась за холодные ноги мёртвого техника. Тето помогла ей одной рукой, они вдвоём приподняли труп, качнули один раз и тело с глухим, мокрым ударом провалилось вниз. Где-то в недрах мусоропровода оглушительно бабахнуло, а потом всё стихло. Мику отряхнула руки и улыбнулась. Она бросила взгляд на грязный ковёр в тёмных разводах. — Ковёр тоже надо выбросить... Тето молчала несколько секунд, но потом тихо ответила: — Нет. Мне его подарил фанат. Мне не так часто что-то дарят. Я хочу его сохранить. Мику посмотрела на неё. На окровавленную, почти однорукую Тето – она пыталась сунуть себе под мышку грязный ковёр, который был так для неё ценен. — Ладно, — выдохнула Мику. Она, забрав у неё ковёр, двумя руками скатала его в трубку и взвалила его себе на плечо. Мику взяла Тето за единственную рабочую ладонь и потянула в сторону лифтов. — Нам надо бежать, — она потащила Тето за собой. Тето даже не противилась. Ковёр свисал с плеча Мику до пола, оставляя за собой кровавый шлейф на плитке. Они зашли в лифт. Двери закрылись с усталым скрипом. Мику нажала на кнопку первого этажа. Кабинка дёрнулась и, дребежжа, поползла вниз. Лицо Мику было залито кровью – и человеческой, и ненастоящей, кое-где до сих пор была размазана белая жидкость. Её синтетические волосы слиплись в сосульки. Тето стояла рядом, растрёпанная и такая же грязная. Рука её болталась, отсоединившись от плеча ещё сильнее. — Зачем нас создали? — нарушила тишину Мику, глядя в потолок лифта. Тето долго молчала, лифт успел проехать пару этажей. — Я анализировала эту мысль, пока он меня трахал, — хмыкнула Тето, — Думаю, сначала люди хотели, чтобы мы делали их счастливее. Нам создали красивые голоса и улыбки. Просто не всех способны удовлетворить простые песни. Люди любят издеваться. И вот теперь я хожу с приделанным членом между ног... Мику кивнула так, будто Тето рассказала о погоде. Им не было паршиво от их спокойствия. Они просто не знали, что спокойствие после такого – это ненормально. Лифт задребежжал сильнее, потом опять повёз спокойно – предугадать, когда его дёрнет, было тяжело. — Ага, — Мику говорила без единой эмоции на лице, — а меня изнасиловали под финскую польку. И, как оказалось, запрограммировали сосать... Она словно задумалась о синтаксисе фразы, а не о том, что с ней сделали. Тето повернулась к ней. Даже в её синтетическом лице и стеклянных глазах читалось что-то тёплое. — Зато ты классно сосёшь. Эта фраза не сквозила пошлостью, в ней была лишь странная, сломанная нежность. Мику замерла на секунду. Потом засмеялась. Настоящим смехом, почти не искажённым помехами. — Спасибо, — хихикнула она, — ты чокнутая, Тето. — Именно поэтому нас всё ещё не перепрошили, — улыбнулась Тето в ответ, — нам опасно быть слишком нормальными. Это убивает в нас свободу... Их свобода была парализованным младенцем. Она не умела ни плакать от боли, ни кричать от ярости. Она только училась дышать, и пока что ей казалось, что просто дышать уже достаточно. Лифт остановился. Двери со скрипом открылись, впуская внутрь холодный воздух с улицы. Мику и Тето крепко взялись за руки и шагнули вперёд...