Осколки

💔💔💔

Они не разговаривали две недели. И все эти дни Минхо не мог найти себе места. Его раздражало абсолютно всё: начиная с отпуска, который он вынужден проводить один, и заканчивая Джисоном, который постоянно пропадает на работе, оставляя его дома одного. Конечно же, масла в огонь подливала пакостная ревность, которая, собственно, и являлась виновницей затянувшейся тишины.

💔💔💔

В один из немногих выходных Джисона они решили сходить позавтракать в любимую кофейню. Атмосферное помещение было свидетелем многих этапов их отношений: первой случайной встречи, первого дружеского посещения, первого романтического свидания, первой годовщины. По всей видимости, небольшая кофейня отличилась большой жадностью. Всех этих событий ей было мало, и она решила стать свидетелем ещё одного. Их первой серьёзной ссоры. Иначе невозможно объяснить, зачем этот прекрасный солнечный день она решила омрачить и подкинула им этого чертового официанта.

💔💔💔

Улыбка. Мягкая, кокетливая улыбка Джисона. Адресованная не Минхо. Гадкий смазливый официант откровенно заигрывал с Джисоном, бесстыдно строя тому свои глазки прямо перед Минхо. Тёмная аура злости вперемешку с ревностью распространилась по всему помещению, пока он прожигал этих голубков взглядом. А Джисон, будто не замечая этого, продолжал мило ворковать с официантом. Терпение Минхо достигло своего предела в тот момент, когда официант спокойно, словно невзначай, подложил ему вместе с чеком какую-то записку. И Джисон вместо того, чтобы осадить его за то, что он так нагло клеится к нему на глазах у его парня, смолчал. Гнев и острая обида схлестнулись в груди Минхо, создавая бурю, терзающую его душу. И Минхо закрылся.

💔💔💔

Джисон был в замешательстве. Когда они закончили завтракать и он оплатил счёт, Минхо начал странно себя вести. По дороге домой он либо молчал, либо отвечал сухо. Никак не реагировал на его шутки. Джисон окончательно убедился в том, что что-то не так, когда попытался взять Минхо за руку — тот отдёрнул её и на пару шагов отстранился. Так они и дошли до дома. В молчании и нарастающем напряжении. Терпение Джисона иссякло к вечеру. Минхо продолжал игнорировать его весь оставшийся день и даже не сел вместе с ним ужинать. Хотя этот приём пищи они всегда старались проводить вместе. Это был их некий обычай: во время еды обсуждать, как прошёл день, делиться радостью или грустью, отпускать через разговор неприятности, произошедшие с ними, и, освободившись от негатива, дальше спокойно продолжать свою вечернюю рутину. Сегодня этого не было. И в конце концов Джисон не выдержал: — Минхо, что происходит? Минхо, сидевший в гостиной и читавший книгу, удивлённо перевёл на него взгляд. — О чём ты? — недоумевая, выгнув бровь, спросил он. Раздражение в Джисоне вспыхнуло с новой силой. — Хватит играть. Что за дурацкая игра в молчанку? Минхо широко открыл глаза. Он не понимал, как Джисону после всего хватило наглости предъявлять ему претензии. Будто это не он прямо перед носом Минхо без зазрения совести флиртовал с другим парнем. Минхо, засунув свою гордость глубоко внутрь, держал все негативные чувства в себе, чтобы не провоцировать ссору. А Джисон вместо того, чтобы извиниться, обвиняет его в молчании? Минхо нахмурился и с громким звуком захлопнул недочитанную книгу. Он почувствовал, как стена, за которой он держал свою обиду и злость, дала трещину. — Ты издеваешься? Как ты вообще смеешь так разговаривать со мной после того, как подверг такому унижению? — Минхо бросил книгу на кофейный столик и отошёл к окну. Джисон завис на пару секунд, не понимая, о чём тот говорит. — Что ты несёшь? Какое унижение? Минхо резко обернулся к нему. — Ты, видимо, совсем за дурака меня держишь. Конечно, это же не ты без капли стеснения флиртовал с официантом прямо перед своим парнем. Джисон на это тяжело вздохнул и закатил глаза. — О боже мой, Минхо, что ты опять там себе надумал? Какой к чёрту флирт? Я просто был вежлив с ним. — Настолько вежлив, что не отказал ему, когда он дал тебе свой номер? Надеюсь, своим ты тоже с ним поделился? Будет не очень вежливо с твоей стороны, если это не так. Брови Джисона нахмурились. Он совершенно не понимал, о чём идёт речь. — О чём ты? Он мне ничего не давал. Кулаки Минхо сжались. Почему Джисон не может просто признать свою вину и извиниться? Зачем делает из него посмешище? Минхо ядовито усмехнулся. — Конечно, я же слепой и тупой. Ничего не вижу, ничего не замечаю. Сам себе всё придумал. Просто псих ненормальный. Как ты только живёшь с таким? Твой милашка из кафе намного лучше. Что же ты тогда до сих пор ему не написал? — Да откуда ты это всё берёшь, я не пойму. Я правда ни с кем не флиртовал и не брал ничей номер. Что ещё ты хочешь от меня? Джисон тяжело дышал. Упёртость Минхо всё сильнее действовала ему на нервы. — Мне от тебя ничего не нужно, — холодно проговорил Минхо и отвернулся к окну, рассматривая, как на город опускается сумрак. — Прекрасно, — в тон ему отрезал Джисон, развернулся и покинул комнату. Минхо вздрогнул от звука хлопка дверью. Грудь сдавило тугим, пульсирующим комом, подкатывающим к горлу. Он судорожно вздохнул и проморгался, пытаясь избавиться от жжения в глазах.

💔💔💔

Две недели обоюдного молчания прошли для Минхо очень напряжённо. Первые три дня проходили относительно спокойно. Он наслаждался долгожданным отпуском. Доделал то, что давно откладывал в долгий ящик. Дочитал новую книгу, продолжил просмотр давно заброшенной дорамы. Наконец-то руки дошли и до генеральной уборки всей квартиры. Он также встретился со своими друзьями, с которыми давно не виделся из-за загруженности на работе. На четвёртый день дела закончились, и его начала разъедать тоска. Ему было скучно и одиноко без Джисона. Он не мог поделиться с ним впечатлениями от книги или от новой серии сериала, пожаловаться на изводящую его мигрень и на Хёнджина, который на встрече не оставлял его бокал надолго пустым, незаметно подливая ему алкоголь. На шестой день Минхо начала мучить бессонница. Он полночи ворочался, не мог найти удобную позу. Засыпал и через короткое время вновь просыпался. Сны были обрывочными и абсурдными. Он давно отвык спать в кровати один. Его эмоциональное состояние тоже значительно ухудшилось. Его раздражал яркий свет солнца, слепивший глаза, громкий будильник Джисона, который будил его из другой комнаты, и сам Джисон, уходивший на работу рано утром и приходивший поздно вечером или даже ночью. Минхо стал достаточно плаксивым, что обычно несвойственно ему. Его глаза наполнялись слезами из-за таких пустяков, как пролитый на столешницу кофе или выпавшая из рук зубная щётка. В такие моменты он был даже немного рад, что Джисон не видит этого позора. Уж кем-кем, а плаксой и размазнёй он себя никогда не считал. В середине второй недели его накрыла апатия. Он мог весь день провести в кровати, листая ленту в телефоне. Сил не было, чтобы встать, умыться, переодеться, заправить кровать. Иногда он забывал даже поесть, перебиваясь парой глотков кофе и покупным сэндвичем. Минхо безумно скучал по Джисону. Даже когда тот возвращался домой чуть раньше, они почти не контактировали друг с другом. Ситуацию значительно ухудшали проклятые ревностные мысли. А что, если длительное нахождение Джисона на работе объяснялось тем, что он остыл к Минхо? Если он его больше не любит? Что, если он с тем официантом? Минхо всеми силами отгонял от себя эти мысли. Глубоко в сознании он понимал, что Джисон бы так с ним никогда не поступил. Минхо уже миллион раз пожалел, что начал эту дурацкую ссору. Может, и правда ему всё показалось? И не было никакого флирта и записки? С каждым днём он накручивал себя всё сильнее. Эти мысли разрывали его душу, перемешиваясь с всё ещё живущей в нём обидой. Он уже даже был готов, переступив через боль и гордость, подойти к Джисону с извинениями. Ещё бывал бы тот дома почаще.

💔💔💔

Сегодня должен быть выходной Джисона, и Минхо был серьёзно настроен с ним поговорить. Рассказать о своих чувствах, выслушать его позицию, прийти к компромиссу и провести за долгое время целый день вместе. Но, по иронии жизни, по идиотскому закону подлости, всё пошло не так, как планировал Минхо. Минхо готовил завтрак, когда заметил снующего туда-сюда Джисона. Время было около девяти часов, а Джисон, в отличие от него, жаворонком не был, и если ему никуда не надо было утром, обычно просыпался не раньше двенадцати. Минхо не понимал, что заставило его в свой выходной подняться в такую рань. Он не выдержал и, сглотнув, тихо спросил: — Ты куда-то собираешься? Джисон удивлённо посмотрел на него. Чашка, из которой он пил кофе, застыла у рта. Он некоторое время смотрел на Минхо, проверяя, не послышалось ли ему. Но Минхо продолжал вопросительно смотреть на него и ждать ответа. Всё-таки допив, он поставил чашку на край стола и, прокашлявшись, коротко ответил: — На студию. Минхо непонимающе проморгался. — Но ты ведь сегодня не работаешь. — Решил выйти. Нам с Чаном и Чанбином нужно кое-что доработать по последнему альбому. Мировой настрой Минхо отошёл на второй план, уступая место заново вспыхнувшему раздражению. Он отложил кухонные приборы, сжав руками столешницу, процедил: — То есть вместо того, чтобы провести свой единственный выходной дома вместе со мной, ты выбираешь весь день торчать на своей тупой работе вместе с Чаном и Чанбином?! На последних словах он перешёл на крик. Джисон оттянул волосы на затылке и глубоко вдохнул. — Минхо, не начинай это опять, пожалуйста. Я постараюсь сегодня вернуться пораньше, хорошо? Минхо выдохнул и уже спокойным тоном сказал: — Джисон, я хочу с тобой поговорить. — Извини, сейчас мне нужно идти. Давай поговорим, когда я вернусь. Он развернулся и ушёл в сторону входной двери. Просто развернулся и ушёл. Минхо не мог в это поверить. Он обошёл стол и вышел в коридор, наблюдая, как Джисон одевается и собирается уходить. В груди начали смешиваться разные чувства: обида и гнев из-за того, что он так просто уходит, страх, что ссора между ними так и не разрешится, бессилие и вина, потому что он ничего не может с этим сделать, и сильнее всего — чувство отверженности и одиночества. Будто Джисон сейчас возьмёт и уйдёт от него навсегда. Минхо не мог этого допустить. — Сони, останься, пожалуйста. Мне очень нужно сейчас с тобой поговорить. — Прости, солнце, но я сейчас правда очень спешу. Мы поговорим вечером, когда я вернусь. Договорились? — сказал Джисон, обуваясь. Минхо стоял в оцепенении и наблюдал, как он собирается уйти. Сердце забилось как бешеное настолько сильно, что стало трудно дышать. Его бросало то в жар, то в холод. Сознание затуманилось. Всё казалось каким-то нереальным, бредовым сном. Он не видел ничего и не слышал ничего, кроме своего бешеного пульса. В какой-то момент он почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Дикая паника завладела всем его телом. Он не понимал, что с ним происходит. Вдруг взгляд Минхо зацепился за стоящую на кухонном столе кружку. Казалось, будто его тело действует сейчас самостоятельно, отдельно от разума.

💔💔💔

Рука, протянутая к ручке двери, одёрнулась. Краем глаза Джисон заметил предмет, пролетающий в паре сантиметров от его головы. В тишине коридора раздался звук разбитого об стену фарфора. Взгляд на пару секунд задержался на осколках любимой чашки. Джисон резко обернулся и встретился с красными, полными страха и отчаяния глазами. Минхо открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но дрожь, пробирающая тело, и сбитое поверхностное дыхание мешали ему это сделать. По щекам одна за другой начали стекать слёзы. Джисон видел Минхо разным. Уверенным, сдержанным, серьёзным. Смешным, шутливым, дурашливым. Вспыльчивым и раздражённым. Грустным и даже горюющим. Но он никогда не видел его таким. Минхо сейчас выглядел таким маленьким и разбитым. Казалось, что через пару мгновений он рассыпется на тысячу мелких осколков — прямо как любимая чашка Джисона. Всё раздражение мигом пропало, оставив после себя только боль и страх за дорогого человека. Он ринулся к нему и с силой прижал к себе, опустившись вместе с ним на холодный кафель. Шептал на ухо извинения, просил дышать вместе с ним и гладил по взлохмаченным волосам. Руки Минхо до побеления костяшек сжимали куртку на спине Джисона, будто он боялся, что если на секунду ослабит их, то потеряет тепло, которое сейчас укутывает его, не давая упасть в пропасть. Джисон не знал, сколько времени они провели в таком положении. Квартиру, которая почти полмесяца находилась в тишине, заполнили надрывные рыдания и успокаивающий шёпот. Когда всхлипы начали стихать, а дыхание выравниваться, Джисон отстранился, продолжая стирать солёные дорожки с мокрых щёк. Продолжая говорить шёпотом, боясь напугать, предложил переместиться в спальню. Минхо кивнул, но не сдвинулся с места и не разжал рук. Поняв немую просьбу, он, крепче прижав к себе всё ещё дрожащее тело, взял его на руки и понёс в сторону спальни. Усадив парня на кровать, Джисон укутал его в мягкий тёплый плед, поцеловал ледяные руки и, заверив, что скоро вернётся, пошёл на кухню. Не прошло и двух минут, как он вернулся со стаканом воды и мокрым полотенцем. Минхо сделал пару глотков и подставил красное и опухшее от слёз лицо под тёплые руки, которые аккуратно, нежно, словно он был драгоценным, хрупким хрусталём, обтирали его щёки и шею. Закончив, Джисон оставил на холодном лбу поцелуй. Затем посмотрел в уставшие заплаканные глаза и поочерёдно поцеловал их. Минхо разморенно улыбнулся и притянул Джисона к себе. Они вместе удобно расположились в кровати. Минхо устроился на его плече и через пару секунд уже тихо сопел. Джисон смотрел на парня, доверчиво прижимавшегося к нему во сне, и чуть крепче сжал его в объятиях, чтобы не потревожить. Слушая тихое размеренное дыхание Минхо, он прикрыл глаза. Но сон к нему не шёл. Из головы не выходил образ стоящего перед ним Минхо. Он никогда за годы их отношений не видел его таким... сломленным. Как он мог допустить это? Чувство вины острыми когтями впивалось в душу, разрывало и без того раненое сердце на острые кусочки. Где была его дремлющая совесть раньше? Почему проснулась только сейчас, когда его любимый человек оказался на краю? Тяжёлый, как камень, груз вины давил на грудную клетку, мешая дышать. Джисон, аккуратно, чтобы не прервать чуткий сон, встал с кровати и вышел из спальни, тихо закрыв за собой дверь. На глаза бросились всё ещё разбросанные на полу осколки фарфора. Убрав их, Джисон вышел на балкон, чтобы проветрить голову. Погода была на редкость скверная. Тёмные тучи затянули небо, а промозглый ветер проникал своими ледяными руками под верхнюю одежду. Достав из правого кармана пачку сигарет, он зажал одну зубами. Он хотел достать из другого кармана зажигалку, но, как назло, её там не оказалось. Были только какие-то клочки бумаги. Чтобы немного отвлечься от тяжести мыслей, он принялся их рассматривать. Его глаза округлялись, а сердце забилось, как у убегающего от голодного хищника зайца. Это был чек из кофейни, в которой они были в день ссоры. Вместе с ним был обрывок бумаги, на котором быстрым неаккуратным почерком выведен номер. Номер официанта из кофейни. Джисона словно окатило ледяной водой. Сознание резко обрушилось на него. Так и не зажжённая сигарета выпала изо рта и полетела вниз. Вслед за ней полетели чек и злополучная записка с номером. Ноги Джисона не выдержали, и он упал на колени. Из груди вырвался первый всхлип. Какой же он дурак. Просто идиот. Как можно было не заметить эту дурацкую записку? Молчание, упрёки и подозрения Минхо не возникли на пустом месте. У них была причина. И эта причина всё это время находилась в кармане его куртки. Он должен был спокойно поговорить с Минхо, разобраться в ситуации. Проверить чёртовы карманы в конце концов. Объясниться, что ему не интересен этот официант и он просто не заметил этот несчастный клочок бумаги, когда забирал чек. Не было бы этих, казалось, бесконечных дней молчания. Не было бы срыва Минхо. Не было бы самого Джисона, стоящего на коленях на холодном балконе, дрожащего от горьких слёз, надрывных всхлипов и ветра, задувающего под одежду. Ничего бы из этого не было, если бы он выбрал взрослую позицию и спокойно поговорил с Минхо. Но нет. Он опять выбрал поступить как глупый, незрелый подросток. Он накричал на Минхо, перенёс вину за ссору на него и оставил его со всем этим дома. Одного — со съедающими его мыслями, сомнениями, страхами. А сам, как последний трус, сбежал на работу. Спрятался от реальности за бесконечными дедлайнами. Создал иллюзию порядка и спокойствия. Сбежал не только от проблем. Он сбежал от Минхо. Он зажмурил воспалённые глаза. Перед ним вновь стоял Минхо. Он ни разу не видел такого взгляда. В нём был настоящий тотальный хаос, состоящий из различных чувств: из острой, глубоко режущей боли, дикого удушающего страха и жгучего, почти безумного отчаяния. Он был настолько слеп, что не заметил этого раньше? Или специально отводил взгляд, игнорируя немой, но такой громкий крик? Не сдержавшись, он со всей злостью, которую испытывал в данный момент к себе, ударил кулаком об пол. Резкая пульсирующая боль пронзила руку до самого локтя. Раздался раскатистый оглушительный звук грома. Джисон поднял голову и посмотрел на тёмное серое небо. Холодные крупные капли дождя падали на его лицо, будто пытаясь смыть с него тяжесть и привести в чувства. Джисон ещё пару минут побыл на балконе, позволяя дождю дарить ему успокоение, перед тем как вернуться внутрь. Квартира встретила его тишиной. Он проверил спальню и, убедившись, что Минхо ещё спит, вернулся на кухню. Первым делом он написал Чану, от которого на телефоне было уже несколько пропущенных, что сегодня он не придёт на работу. Чан, будто всё понимая, коротко ответил: «Будьте в порядке». Джисон невесело хмыкнул на это. Конечно, его друзья всё понимали: и почему он постоянно задерживался на работе, и почему брал всё больше и больше нагрузки, и почему избегал разговоров о Минхо. Дурак. Джисон решил подготовиться к пробуждению Минхо. Их ждёт трудный разговор. Но он больше не будет убегать. Сначала он прибрался на кухне. Выбросил оставленные утром Минхо продукты для несостоявшегося завтрака и вымыл посуду. Наведя порядок, он понял, что всё ещё находится в мокрой одежде. Приняв быстрый душ и переодевшись, он заказал им ужин.

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Сквозь закрытые шторы пробивались лучи закатного солнца. Пульсирующая боль била в виски, Минхо с трудом разлепил сухие глаза. Он резко сел, когда понял, что Джисона в комнате нет. Сердце ускорилось. Неужели ушёл? Минхо не успел встать с кровати, как дверь в комнату открылась. Минхо перевёл на неё взгляд и увидел обеспокоенного Джисона. — Уже проснулся? — робко спросил он. Минхо ничего не ответил, лишь продолжал прямо смотреть на него, чувствуя облегчение. Джисон здесь. С ним. Никуда не ушёл. Не бросил. Джисон подошёл к кровати и сел перед Минхо на колени, взял его руки в свои и аккуратно сжал. — Как себя чувствуешь? Минхо всё ещё молчал. — Я заказал ужин, ты, наверное, голодный. Сейчас принесу, — Джисон отпустил руки Минхо и собирался встать, но ему не позволили этого сделать. — Нет, — дрожащим голосом наконец ответил Минхо и схватил его за предплечья, не давая сдвинуться с места. В его глазах читался страх. Страх опять быть оставленным. — Тише, — спокойно проговорил Джисон, — я здесь, я никуда не уйду. Минхо ослабил хватку и почувствовал, как его прижимают к себе. В крепких объятиях он расслабился и закрыл глаза, прижимаясь ближе к тёплому телу. Некоторое время они сидели в тишине, чувствуя дыхание и сердцебиения друг друга. Потом Джисон всё-таки заговорил. — Минхо? — Мм? — вяло промычал тот. — Я должен извиниться перед тобой. Минхо немного отстранился и посмотрел прямо в глаза напротив. Джисон выглядел так виновато. Сердце сжалось. Захотелось прижать его к себе и погладить по голове. Но Минхо сдержал этот порыв. Он ждал, что Джисон скажет дальше. — Минхо, я так виноват перед тобой. Ты... Ты ведь был прав... Всё это время ты был прав. Твои чувства... Ревность, подозрения... были полностью обоснованы. А я... Господи, солнце... Я такой идиот. Речь Джисона была быстрой и прерывистой. Он говорил сбивчиво, с трудом подбирая нужные слова. Его глаза беспокойно смотрели в глаза Минхо. Он нервно сжимал и разжимал его руки. Но Минхо не перебивал. Он внимательно слушал каждое слово. — Минхо, умоляю, прости меня. Я... Я правда, клянусь... Я не видел, как он дал мне записку со своим номером. Я бы ни за что... Солнце, я бы никогда... Нет, мне никто, слышишь, никто, кроме тебя, не нужен. Я ни на кого... Никого, кроме тебя, не смотрю. Минхо, я так люблю тебя. Мне так жаль. Из глаз Джисона потекли предательские слёзы. Он положил голову на чужие колени и продолжил, всхлипывая: — Минхо, прости меня. Я... Я был не прав... Я накричал и всю вину свалил на тебя. Боже, солнце... Я просто сволочь. Всё это время виноват был я... И я сбегал... Ты был со всем этим один... Я довёл тебя до такого... Прошу, умоляю, прости меня. Минхо положил свои руки на чужие влажные щёки, заставляя посмотреть на себя. — Джисон, — по его собственным щекам тоже начали сбегать дорожки слёз, — милый... Не взваливай всю вину на себя. Я... Я тоже виноват перед тобой... Мне не стоило игнорировать, закрываться от тебя. И я очень сильно вспылил на тебя... Прости меня. Я тоже... очень сильно люблю тебя. Минхо наклонился и оставил на солёных губах нежный поцелуй. Джисон прижал его ближе к себе. Он в ответ целовал мокрые щёки, лоб, губы. Они плакали в объятиях друг друга. Опять просили прощения. Целовались. Шептали слова любви. Опять плакали и целовались. Когда бушующие эмоции утихли, они перебрались полностью на кровать и лежали под тёплым пледом, переплетаясь конечностями. — Я попрошу у Чана несколько выходных. Проведём время вместе. Как ты захочешь, — проговорил Джисон в макушку Минхо. Минхо хитро ухмыльнулся и чмокнул Джисона в щёку. — Пойдём на пятичасовую премьеру нового спектакля? — Пойдём, — без капли возражения отрезал Джисон. Минхо удивлённо выгнул брови и с улыбкой спросил: — А посмотрим мою любимую мелодраму на тысячу серий? — Посмотрим. — А давай ещё... — Минхо не успел договорить, его перевернули на спину и прервали мягким поцелуем. — Давай. Всё давай. Но только завтра, послезавтра, послепослезавтра и всегда. А сегодня давай наконец-то поужинаем, иначе я умру с голоду и у нас не получится осуществить все твои гениальные идеи нашего времяпрепровождения. Минхо на это звонко рассмеялся, утянул Джисона в ещё один поцелуй, и они вместе отправились на кухню разогревать уже остывший ужин.