Посмотри на меня

Ландо давно принял, что он влюблен в Оскара. Потому что, наверное, просто наверное, когда ты так смотришь на своего напарника, это немного выходит за рамки чисто рабочих отношений. Наверное, когда ты так сильно желаешь, чтобы он посмотрел на тебя в ответ, это значит что-то большее. Наверное, когда тебе так сильно хочется касаться своего напарника, это не очень хорошо. Да, наверное это так. И это не был какой-то один момент осознания. Нет, гонщик понял, что чувства к австралийцу появлялись постепенно. В дебютный год Оскара Ландо чувствовал, что должен помочь ему освоиться, привыкнуть к тому, что Пиастри теперь гонщик Формулы-1. Конечно, он не чувствовал в нем соперника, порой он был сильно недоволен действиями младшего напарника, но он всегда держал в голове, что это первый год Оскара. Ландо и сам наделал немало ошибок в свое время, а еще он в полной мере был знаком с чувством, когда твой более опытный напарник ни во что тебя не ставит. Так было с Дэном. Да, у него было больше опыта, но и Ландо не собирался быть вторым пилотом. Как бы они не пытались вести себя подобающе на публике, в паддоке все знали о том, какой на самом деле большой конфликт был между гонщиками. Сейчас Ландо не хотел повторения этой ситуации, хотя ему казалось, что даже если бы он вел себя как Риккардо, это не превратилось бы в большую проблему, потому что его напарником был именно Оскар. Он не вспыхивал от любых эмоций, как сам Ландо. Он всегда вел себя сдержанно и при этом доказывал, что его место в команде заслуженно. Когда Зак во время летнего перерыва рассказал Ландо о своих сомнениях по поводу продления Оскара, Норрис уверенно заявил, что лучшего напарника им сейчас не найти. И он был абсолютно искренен. Несмотря на все проблемы в команде, Оскар показывал результаты, вполне достойные для новичка и он всегда был на стороне Ландо. Норрис узнал об этом позже, но видимо он был одним и кумиров австралийца. Это объясняло все его молчаливые взгляды, смущенные улыбки и небольшую неловкость, которая была между ними. Ландо всегда был душой компании, поэтому как мог пытался заставить Оскара чувствовать себя комфортнее. Первые изменения произошли после зимнего перерыва. Во время воссоединения на базе команды в январе, Пиастри уже выглядел гораздо увереннее, и Ландо почувствовал, что они смогут стать друзьями. Исчезло все напряжение между ними, стало больше шуток и подколов с обеих сторон, но Норрис видел, что напарник все еще смотрит на него с некоторым…восхищением? уважением? Все вместе, вероятно. И Ландо не возражал, было приятно чувствовать, что на него кто-то равняется. И сезон начинался в этой приятной легкой атмосфере, а потом Ландо почувствовал вкус победы и жажда новых стала невероятно сильной. Его отношения с Оскаром перешли на второй план, потому что больше всего в тот момент ему хотелось победить Макса, что из раза в раз ему не удавалось. Ландо хотел быть на вершине и хотел, чтобы команда с Оскаром поддержали его. Но случилась Венгрия и эта гонка открыла ему глаза — не только он в их паре хотел быть первым. Жажда победы у Оскара была не меньше, чем у самого Норриса, но он действовал тихо, осторожно, аккуратно, без лишних эмоций. Не зря к Монце он стал гонщиком, который набрал наибольшее количество очков за 7 этапов. Да, Оскар тоже хотел побеждать и в этой битве Ландо был его соперником. Ситуация в Венгрии была, мягко говоря, непростой. Два пилота Mclaren, которые хотят победить и каждый из них считал, что заслуживал подняться на верхнюю ступень подиума. И все же, та победа досталась Оскару, и Ландо чувствовал вину за то, как повел себя в тот момент. Конечно, он пытался быть вежливым, поздравил Оскара, но он чувствовал это густое напряжение, которое повисло в воздухе. А ведь это была первая победа Оскара! Норрис отлично помнил вкус своего триумфа в Майами и понимал, что для его напарника все ощущалось совсем иначе. Не такого отношения он заслуживал во время своей первой победы. Он должен был ликовать, всего вокруг должны были поздравлять его и в первую очередь сам Ландо. Это был идеальный момент, чтобы показать Оскару: “Хэй, я твой старший напарник, и поэтому ты всегда можешь положиться на меня. Мы команда”. Но британец этого не сделал. Он много думал об этом позже и решил, что если бы мог поступить иначе, то несомненно сделал бы это. После Монцы команда официально сделал выбор в пользу Ландо. Он не возражал и не чувствовал никаких угрызений совести — у него есть шанс на титул, ему нужна поддержка команды и помощь Оскара. В любом случае это работа и на их общий результат. Даже, если Оскар и был не согласен с этим решением, вслух он этого не признал. Но показал действиями — его победа в Баку была заявлением: “Вы можете ставить меня на второй план, но я не прекращу бороться”. Это была самая настоящая победа. Ландо потом не раз пересматривал тот обгон Оскара, поражаясь его мастерству. В тот момент в голове Ландо что-то щелкнуло, в очередной раз стоит признать. Он больше не видел в Оскаре только напарника или соперника. Казалось, что он вообще впервые видит в нем именно Оскара. Ему было сложно объяснить это даже самому себе, но теперь его взгляд задерживался на напарнике чуть дольше, рукопожатия стали крепче, улыбки Оскару шире. Норрис считал, что в нем просто проснулся интерес к напарнику. Не в романтическом плане, нет. Просто ему хотелось разгадать, что творится в этой умной веснушчатой голове. Со второго года, когда их отношения стали менее неловкими, они даже несколько раз ходили в бар расслабиться, и тогда Оскар стал больше делиться своей жизнью. Конечно, он не из тех, кто любит болтать о личном и все же у них было несколько довольно откровенных разговоров о его семье, трудностях раннего переезда и его образе в медиа. И Ландо каждый раз слушал очень внимательно, пытаясь поддержать напарника и поделиться своим опытом. Во второй половине сезона такие разговоры случались редко, и именно поэтому Норрис стал ценить их больше, запоминая каждую деталь, которой делился Оскар, собирая в голове пазл. Пилот очень жалел, что не придавал такого внимания всем мелочам раньше. Но со временем картинка в голове стала более отчетливой. Оскар Пиастри не был просто безэмоциональным гонщиком, новичком года и вторым пилотом McLaren. Он был невероятно сильный духом, с огромным желанием побеждать и доказать в первую очередь самому себе, что он способен это делать. У Оскара были немного необычные увлечения, по типу крикета и шахмат, а еще он был абсолютно плох во всех остальных видах спорта, кроме гонок и, пожалуй, падела. Ландо как-то пытался научить его играть в гольф, но это была бессмысленная затея. Еще у Оскара было очень, очень много веснушек, и Ландо хотелось запомнить их все. Оскар чувствовал так много, но не показывал это посторонним. Он рассказал Ландо, что работает с ментальным коучем и это сильно помогает ему справляться с эмоциями. Конечно, его, так же как и всех, расстраивают неудачи и поражения, но он не позволяет эмоциям взять верх в самый неподходящий момент. Он проживает их, но потом, за закрытыми дверями, чтобы никто не иог ему помешать. И узнавая об Оскаре все больше и больше, Ландо начал признаваться самому себе, что, вероятно, его напарник сильнее его самого и, если они сойдутся в честной борьбе, где обоим будет позволено сражаться, то Ландо не был уверен, что его преимущества в опыте будет достаточно. Но он старался не думать об этом, полностью сосредоточившись на ощущениях, которые в нем вызывал Пиастри. Когда они выиграли Кубок Конструкторов и вместе пили шампанское, Ландо очень ярко почувствовал прикосновение руки Оскара на его талии. Она легла так, будто там ей было самое место, а жар мгновенно распространился по всему телу. “Это все эффект от алкоголя“, — убеждал себя Ландо, совсем игнорируя тот факт, что когда они выпивали раньше, его пульс вовсе не учащался, а щеки не краснели от взгляда напарника. В тот день в Абу-Даби Ландо впервые ощутил влечение к Оскару, хотя и признал этого. Он надеялся, что после перерыва, вновь встретив Оскара, он почувствует, что они станут еще ближе, ведь он не переставал думать о сокоманднике весь месяц. Но встретив его, Ландо увидел, как сильно изменился Пиастри. Он больше не был незрелым новичком, теперь от него исходила совершенно другая аура. Он источал уверенность, собранность и полную сосредоточенность на деле. Норрис осознал, что если он хочет в этом году бороться за титул, то ему придется столкнуться с очень серьезным соперником, и в этот раз это был совсем не Макс. И хотя для многих, взаимоотношения двух пилотов McLaren, вероятно, не сильно изменились, Ландо чувствовал, что на самом деле это было не так. Он больше не замечал восхищенных взглядов Оскара, смущенных улыбок, румянца на его щеках. Конечно, Оскар не перестал уважать Ландо, но он больше не считал его уровень чем-то, чего он хотел бы достигнуть. Потому что он уже был на его уровне и хотел показать, что может быть лучшим. С начала этого сезона они будто поменялись ролями: если раньше казалось, что Оскар в тайне фанат Ландо, то теперь на его месте был сам Норрис. Он постоянно пытался поймать взгляд напарника, не переставал говорить о его успехах в своих интервью, даже если вопрос был совсем не о том. Ему хотелось, чтобы Оскар снова улыбался ему как раньше. Но еще, ему невероятно хотелось, чтобы Пиастри касался его, был рядом, разделял с ним один воздух. Чтобы он видел Ландо, как он сам видел Оскара. Первая половина сезона выдалась для Ландо очень напряженной: ему приходилось мириться и со своими чувствами к напарнику и при этом пытаться победить его,не сойдя с ума. И до Монцы справляться у него не получалось. Он допускал ошибки на трассе, вылетал из гонки, проигрывал Оскару и не мог понять, как должен чувствовать себя. Норрис хотел быть лучше Пиастри, и при этом так же сильно желал самого австралийца. Напряжение между напарниками становилось ощутимым, хотя они и команда, как могли, пытались сохранить здоровую атмосферу. Но количество недосказанностей увеличивалось с каждой гонкой. И Ландо это совсем не нравилось. Он мог пережить эту борьбу с Оскаром, мог справиться с осознанием, что один из них выйдет проигравшим, но он не мог вынести разлуку с Оскаром, это отсутствие тепла в их общении. После Баку, когда они прилетели в Монако, он первый написал ему. Впервые за несколько месяцев это не было формальным обменом информации о расписании или работе. И нет, то не было большое сообщение с сожалениями. В нем был лишь один вопрос: “Не хочешь выпить сегодня вместе?” Оскар делал то же самое в Зандворте, когда сошел Норрис, но, к сожалению, гонщик тогда был слишком расстроен и позволил гордости взять верх. Он отказался от предложения Оскара, потому что не хотел чувствовать себя жалким, не хотел, чтоб его жалели, хотя Пиастри бы и не стал. Ландо тогда очень пожалел, что не согласился, потому что это было именно то, чего он так хотел с начала сезона, и вот сейчас у него появился второй шанс. Оскар не отвечал довольно долго, Ландо успел так накрутить себя, что хотел уже удалить сообщение, но все-таки пересилил это желание. И это было вознаграждено, ведь телефон Норриса завибрировал, уведомляя о новом сообщении: “Да, думаю, я хочу”. Следующим сообщением Оскар прислал знак вопроса, а потом локацию бара, в который полюбился им обоим, тем самым спрашивая Ландо, согласен ли он с выбором места. На лице Норриса расплылась широчайшая улыбка, он не мог сдержать, пока смотрела на экран своего телефона Вспомнив, что нужно как-то отреагировать на сообщение напарника, он послал лишь смайл с поднятым пальцем. Сердце у него в груди застучало в два раза быстрее. Он был так рад. В баре царила привычная полумрачная атмосфера. Ландо обвел взглядом помещение и увидел Оскара, сидящего у барной стойки. Несмотря на то, что был будний день, людей в баре было достаточно — в Монако не нужно ждать выходных для развлечений. Оскар разглядывал стакан с янтарной жидкостью и мыслями был будто не там. Он был одет в белую рубашку и бежевые брюки — его базовое сочетание, но сегодня он выглядел в этом по-особенному хорошо. Ландо подошел в нему: — Привет. Ты уже начал, — кивнул на стакан. Оскар вздрогнул от неожиданности и посмотрел на напарника. — Я пришел пару минут назад, пока не успел, — ответил он и улыбнулся. Но улыбка была такой натянутой, вымученной и неискренней, будто он даже не пытался притвориться. Оскар сразу после этого отвел взгляд, тяжело вздохнул и сделал большой глоток. — Потише, приятель. У нас ещё вся ночь впереди, — попытался разрядить обстановку Норрис. Он знал, что настроение Оскара никак не связано с ним, это все тот неудачный сход. И Ландо поставил себе задачу расслабить напарника любой ценой. Спустя два часа, они оба покинули план довольно пьяные, решив поискать новое место для продолжения ночи. Алкоголь действительно немного снял напряжение. ОНи говорили обо всем, кроме гонок — Оскар в начале вечера предупредил, что хочет отвлечься от работы. Ландо почувствовал, что им вновь комфортно друг с другом, они много шутили, подкалывали один другого. Пока они шли по ночному Монако, Оскар выглядел невероятно красиво под лунными лучами, так что Ландо сделал не один кадр, оправдываясь, что это на память и чо Оскар выглядит нелепо — это была большая ложь. Он выглядел прекрасно: его щеки и уши вновь залились румянцем от алкоголя, во взгляде пропала та печаль, которую Норрис видел в начале вечера, и с лица не сходила глупая беззаботная улыбка. Это был Оскар, которого Ландо знал, Оскар, который не был его соперником, просто напарником. Хотя Ландо сомневался, что он также смотрел бы на губы “просто напарника” и так же рьяно хотел их поцеловать. Они остановились на набережной, Пиастры смотрел на гавань, а Ландо не мог отвести взгляд от него. — Знаешь, мне не хватало этого, — вдруг произнес Оскар, опустив голову вниз. Казалось, что он хочет сказать что-то ещё, но так больше ничего и не произнес. Ландо не знал, что именно Пиастри имел в виду: их походы в бар, эту легкую атмосферу, шутки и подколы друг друга, просто его компанию — но это было неважно, потому что Ландо не хватало всего этого. — Мне тоже, Оск. Мне тоже, — ответил он и подарил напарнику свою самую искреннюю улыбку. Австралиец, увидев ее, ответил ему тем же, и что-то внутри Ландо разгорелось от такого Оскара. Это тепло расползалось из груди по всему телу и заставляло сердце биться в несколько раз быстрее. Они смотрели друг другу в глаза, и Норрис мог почувствовать, как воздух между ними становится тягучим. Они стояли так близко друг к другу, что даже не касаясь Оскара, Ландо чувствовал тепло его тела. Не выдержав, он отвел взгляд и посмотрел на Луну. Оскар повторил за ним. Они стояли в тишине несколько минут, которые были так нужны британцу, чтобы восстановить дыхание. После паузы, которая вовсе не ощущалась неловкой, он произнес — Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось, — Пиастри посмотрел на него, И Ландо мог поклясться, что видел искры в его глазах. Взгляд Оскара был таким заинтересованным и при этом в нем читалась некоторая туманность, так что Ландо, сам того не осознавая, продолжил, — я боюсь того, что с нами будет в конце сезона Я не хочу терять наше общение, Оск, — у него хватило смелости встретиться с напарником взглядом. У того глаза были темными, почти черными. Он очень внимательно смотрел на Ландо, а потом, кивнув собственным мыслям, сказал: — Мы будем в порядке, Ландо. Мы это переживем. Может быть не сразу, наверняка, одному из нас понадобится время, но в конце концов мы справимся, — он сделал паузу, а после добавил, — мне повезло с таким напарником, как ты. Пока все идет честно, пока мы играем честно, пока команда не ставит кого-то в приоритет, мы будем в порядке, — сказал Оскар и подарил поддерживающий взгляд, подтверждающий его уверенность в собственных словах. — Мне тоже повезло с тобой, Оск, — ответил гонщик. Он не мог перестать произносить имя напарника, не мог перестать смотреть на него, он так сильно хотел поцеловать его. Но Ландо прекрасно осознавал свое положение и поэтому лишь притянул парня, для крепкого объятия. Оскар на мгновение замер в замешательстве, а после также обвил свои руки вокруг плеч Норриса. Его дыхание оказалось на уровне уха Ландо, от чего у второго пробежали мурашки по шеи и спине. Их объятие немного затянулось, и Оскар начал отстраняться первым. Ландо так не хотел отпускать его, но понимал, что иначе поступить сейчас не может. Он как бы случайно задел носом щеку австралийца, понимая, что это максимум, на который он может сейчас рассчитывать. Их лица были так близко друг к другу, и британец не удержался и бросил взгляд на губы Оскара. Естественно, это действие не ускользнуло от внимания Пиастри, и, как будто под натиском чужого взгляда, он почувствовал необходимость увлажнить их языком. Ландо шумно выдохнул, он чувствовал, как тесно становится в паху. Он не знал, как долго они так простояли, прежде чем он поднял взгляд и посмотрел Оскару в глаза. Пиастри смотрел на него в ответ, его глаза были затуманены то ли от алкоголя, то ли от того же желания, которое испытывал сам Норрис. И только он решил рискнуть и проверить, как Оскар сделал шаг назад и направился в сторону дороги. — Ночь скоро закончится, а мы так и не успели попробовать коктейли в новом месте, — кинул он через плечо Норрису, отдаляясь все дальше. Ландо лишь тяжело вздохнул и последовал за ним. Не сегодня.

***

“Пока все идет честно, пока мы играем честно, пока команда не ставит кого-то в приоритет, мы будем в порядке...пока команда не ставит кого-то в приоритет…пока все идет честно…” — слова прокручивались в голове Ландо снова и снова. Как все могло обернуться именно так? Почему он стоит здесь, на подиуме, вместе с командой, пока Оскар внизу дает интервью? Почему его нет среди них? Почему они его не подождали? Вокруг Ландо много шума, все смеются, обнимают его, поздравляют друг друга; на сцене горят фейерверки, летит конфетти, громыхают салюты; внизу стоит толпа, которая им аплодирует и казалось бы, Норрис должен чувствовать себя на вершине, но ему тошно. Ему тошно от этой ситуации, от тревоги и от страха. Как это все выглядит глазами Оскара? О, Ландо прекрасно мог представить, и это после их недавнего разговора. Что теперь с ними будет? Вдруг Оскар опять решит отдалиться. Эта неизвестность терзала Ландо изнутри. Он пытался участвовать в праздновании и не слишком уходить в своих мысли, но все улыбки выходили натянутыми, а слова вылетали изо рта на автомате. Ему нужно было увидеться с Оскаром. Все должно было быть не так. После подиума он пытался найти своего напарника, но его повели давать одного за другим интервью — одно из обязательств гонщиков. Ему приходилось говорить о гонке, о победе команды и об их инциденте с Оскаром в самом начале гонки. Считал ли он, что был не прав в тот момент? Нет. Он сделал все, что минимизировать потери, чтобы не влететь в Макса и не сойти с гонки. Столкновение с Оскаром не было намеренным и оно не помешало тому финишировать в гонке — это лучший из возможных на тот момент вариантов для команды. И все же, несмотря на то, что он был чист перед своей совестью, внутри Ландо поселилися страх — а как на это отреагирует Оскар? Он не знал о его радиопереговорах в эфире, пока один из журналистов не процитировал его. О, Оскар явно был недоволен действиями напарника. И недоволен, это еще мягко сказано. Из-за страха и тревоги Ландо совсем перестал контролировать, что он отвечает на вопросы, но имя Оскара вылетало из его уст слишком часто. Он просто хотел показать всем, как он важен для него и команды, что несмотря на празднование на подиуме без него, он значимая часть McLaren, что без него не было бы этого результата. Софи, которая стояла рядом с ним, явно не выглядела расслабленной — у журналистов есть много моментов, за которые можно зацепиться, и Ландо сейчас был не в своей лучшей форме. Но все же, он смог сдержать свой порыв и ляпнул в прямом эфире, как на самом деле важен для него напарник. После общения с прессой, Ландо поспешил к гаражу McLaren: все уже собрались для общего фото. Но Норрису было плевать на всех остальных, он искал глазами только одного человека. Тот стоял, расстегнув свой гоночный костюм и спустив его на талию, и буднично разговаривал со своим инженером. Ландо пытался рассмотреть его выражение лица, но оно было нечитаемым. Казалось, на лице Оскара не было сейчас ни одной эмоции. Сердце Ландо пропустило удар — он не был готов столкнуться с холодом в его сторону, только не снова. Поговорить перед празднованием снова не получилось — Андреа и контент-мейкеры уже ждали их, чтобы записать обращение для социальных сетей. Им вручили микрофоны и поставили за табличкой, по разные стороны от руководителя команды. Стелла начал произносить речь, но Ландо не мог разобрать ни единого слова — его взгляд и мысли были сосредоточены на австралийце. Он стоял так близко, но казалось, был очень далеко. На лице у Оскара была дежурная небольшая улыбка. Он смотрел то в ноги, то в камеру и внимательно слушал речь Андреа. А Ландо…он всем своим видом хотел привлечь его внимание. “Оскар, ну же, посмотри на меня. Пожалуйста”, — все это читалось в его глазах. Норрису физически необходимо было поймать взгляд напарника. Внутри него разрасталась такие печаль и сожаление, что сдавило грудь. Он так хотел объясниться перед Пиастри, ему так хотелось, чтобы тот дал ему хотя бы шанс на то, что Сингапур ничего между ними не изменит. Тут начал говорить Оскар, и Ландо не мог перестать его разглядывать. Тот все же застигнул гоночный костюм. Британец отрывал от него взгляд, только чтобы изредка смотреть в камеру или стереть пот и шампанское с лица, которые стекали с волос. Оскар выглядел очень спокойным, будто его совсем не задело все, что произошло. Но Ландо уже знал, что австралиец прекрасно справляется со своими эмоциями в нужный момент, поэтому его невозмутимость вполне могли быть напускными. Норрис на секунду перевел взгляд на Андреа, который снова начал произносить похвалу команде, но тут он почувствовал его взгляд. Он мгновенно посмотрел Оскару в глаза и его лицо засияло от счастья — Оскар не просто смотрел на него, он улыбался ему. Большего для радости в тот момент и не нужно было. Внутри стало гораздо легче, будто с плеч упал огромный груз и снова смог вдохнуть полной грудью. Боже, что этот австралиец с ним делает… Ландо решил, что разговор с напарником не стоит откладывать в долгий ящик — его номер в отеле он узнал по счастливой случайности, просто увидел в одном из писем из документов логистического отдела. Что он там делал, он и сам не знал, наверное ждал ту самую счастливую случайность. Он принял душ, переоделся и вышел из комнаты. Сначала Норрис хотел прихватить с собой бутылку виски, но передумал — он хотел, что их разговор был на чистую голову, хотя с алкоголем и было бы проще. Дойдя до нужной двери, он на мгновение встал, не решаясь постучать. В его ушах звучало биение собственного сердца. Конечно, он переживал — Ландо не знал, в каком настроение сейчас Оскар, как он отреагирует на слова Норриса да и сам он не знал, что должен говорить. Он просто чувствовал, что им необходимо решить все прямо сейчас. Собравшись с силами, он поднес кулак к дереву и громко постучал. На часах было уже за полночь, но Ландо хотелось верить, что Оскар еще не спал. Спустя несколько секунд ожидания, которые казались вечностью, он поднес руку в двери, чтобы снова постучать, но тут услышал звук приближающихся шагов, а за ними щелчок открывающегося замка и в следующее мгновение Оскар уже смотрел на Ландо недоуменными глазами, из-за немного приоткрытой внутри двери. Когда в его голове пронеслось осознание, кто же был таким поздним гостем. Пиастри отворил дверь шире, но не отошел в сторону, не пуская Ландо внутрь. Он ждал объяснений. — Я просто хочу поговорить, Оск, — сказал Ландо не без усилия. Его горло сжало от спазма. Все еще ничего не сказав, Пиастри отошел в сторону, чтобы британец смог пройти, а после запер дверь. Оскар был одет в простую белую футболку и серые спортивные штаны, его волосы были влажными, и капли с них стекали вниз по шее и дальше, исчезая за тканью. Оскар облокотился спиной на дверь, и сложил руки на груди. — Ландо, — начал он, тяжело вздохнув и опустив взгляд вниз, — все, что произошло сегодня, мы обсудим позже, вместе со всей командой. Я не знаю, что ты хочешь мне сказать, но я сильно устал. После этих слов Нориссу показалось, что вся эта затея была бессмысленной, но все-таки он решил идти до конца. — Оскар, я просто хочу объясниться. Это ведь касается не только команды, но и нас, — на этих словах Пиастри резко поднял свой взгляд на напарника, — Оск, пожалуйста, — Ландо развел руками, — я…я не хотел, чтобы все вышло так. Это было неправильно, ты должен был быть там, с нами, — он смотрел на Оскара, прося о понимании. Но тот лишь покачал головой. — Случилось, что случилось, — ответил он, — мы обсудим это на дибрифинге в Уокинге… — Оск…, — в голосе Ландо было столько сожаления, — а что насчет нас? Послушай, мне правда искренне жаль. Ты заслуживаешь лучшего отношения…— он не договорил, так как Пиастри его перебил: — Да что ты? Может быть я тогда ещё и заслуживаю того, чтобы мой напарник не таранил меня, м? — в его взгляде читался вызов, а голос был пропитан ядом. Ландо стало не по себе. Он знал, что им предстоит прояснить этот эпизод, но очевидно, что у каждого свое видение ситуации. — Я бы врезался в Макса и вылетел, — начал он. — И поэтому ты решил, что лучше вылечу я? — Оскар все также стоял у двери в тени и из-за полумрака его взгляд казался еще тяжелее. — Я сделал это не намеренно, я не хотел повредить твой болид, — Норрис повысил голос, пытаясь оправдаться. После паузы Оскар в очередной раз кивнул головой, и Ландо заметил, как сильно напряглись его челюсти. — Хорошо, хорошо. Пусть будет по-твоему, — он отошел к стене, открывая Ландо путь к выходу. Оскар не открыл дверь, но намек был предельно понятен. Ландо сделал пару шагов в сторону выхода, но после обернулся и занял ту же позицию, где до этого был сам Оскар. Он откинул голову назад, зажмурил глаза и тяжело вздохнул. — Оскар, пожалуйста, не делай этого, — он повернул голову в его сторону. Пиастри встал прямо перед ним, ожидая продолжения. В его взгляде не было злости или обиды, только усталость. — Оск, я больше этого не выдержу, прошу. Я не хочу, чтобы ты отдалялся, — он облокотился лбом на плечо напарника. Тот в свою очередь, спустя несколько секунд, положил свою ладонь на предплечье Ландо и стал водить по нему большим пальцем в успокаивающем жесте. Норрис чувствовал, что его напарник напряжен, но он сам вздохнул с облегчением после его действий. Он положил руку на широкое плесо Оскара и потерся головой о другое. Оскар так приятно пах — это был какой-то мягкий цитрусовый запах с ноткой горечи. Ландо немного приподнял голову и дотронулся до кожи у основания шеи, где запах ощущался еще сильнее. На все эти действия Оскар ответил лишь молчаливым ожиданием. Британец, не сумевший больше сдерживать свои желания, коснулся губами кожи за ухом и оставил легкий поцелуй. А затем еще один пониже, и еще, и еще. Оскар глубоко вздохнул и посильнее сжал руку Норриса. — Ландо, — произнес он на выдохе, пытаясь отстраниться. — Нет, Оск, пожалуйста. Я больше не могу, — говорил Ландо, пока продолжал прокладывать дорожку из поцелуев на шее Оскара, — я больше не вынесу просто стоять рядом с тобой и притворяться, что на самом деле не хочу касаться тебя каждую секунду. Оскар немного опустил голову, чтобы посмотреть на своего напарника. В его глазах читалось неверие. Ландо нашел в себе силы посмотреть на него в ответ. Он положил ладонь на его щеку, а после произнес: — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Оск. Как ты заставляешь меня себя чувствовать. Какого это, любить тебя и хотеть победить тебя одновременно. Что за бурю это порождает внутри меня, — он все же опустил взгляд, не осмеливаясь произнести признание ему в глаза. — Знаю, — тихо произнес Оскар. Ландо только и успел посмотреть на него широко распахнутыми от изумления глазами, как Оскар накрыл его губы своими. Ландо казалось, что все это происходит во сне. Целовать Оскара было так приятно. Это не был нежный спокойный поцелуй, он был полон отчаяния и всех невысказанных признаний, которые оба копили месяцами. Британец зарылся руками в волосы напарника и немного оттянул их у корней. Из уст Оскара вырвался тихий стон и андо был готов отдать все, что угодно, лишь бы услышать этот звук снова. Они прервал поцелуй, чтобы набрать воздуха, и в этот момент Ландо, прося глазами разрешение, поддел руками край футболки Оскара. Тот кивнул в ответ и поднял руки вверх, чтобы Норрису было удобнее стащить одежду с его тела. Затем он снова прильнул к нему в поцелуе, водя руками по оголенной коже, которая казалось горела. Не отстраняясь, они дошли до кровати, где Оскар сел, а Ландо остался стоять, возвышаясь над ним. Он нагло разглядывал тело парня, отмечая каждую деталь, каждую веснушку. Норриса одним рывком стянул с себя футболку, а после навалился на Оскара с новым поцелуем, заставляя того откинуться спиной на кровать. Оскар положил руки на талию Ландо, прижимая того еще ближе к себе. Ландо снова стал ласкать шею австралийца, языком ловя капли воды, которые стекали по коже, заставляя Оскара приподнять голову, открывая еще больше доступа к своей шее. Поцелуи Ландо были мягкими и нежными. Он не обделил вниманием ни одну родинку, ни одну каплю. Когда он дошел до основания шеи, Оскар застонал, и на лице Ландо появилась довольная ухмылка. Он немного прикусил это места, а затем аккуратно втянул кожу и провел языком. Там определенно останется след. Норрис продолжал спускаться вниз, исследуя губами тело напарника. Когда он добрался до пояса его штанов, Оскар потянул его волосы вверх, и Ландо приподнялся, что Оскар смог поцеловать его. Этот поцелуй уже не был медленным и аккуратным. Он был влажным, напористым, грязным. Они оба так сильно хотели этого. Оскар прикусил нижнюю губу Ландо и тот впервые издал стон, после чего снова углубил поцелуй. Руки Оскара лежали на его талии, притягивая к себе. Колено Ландо было между бедер парня и, в очередной раз потянувшись, чтобы поцеловать шею Оскара, он задел его промежностью Спортивные штаны совсем не скрывали его возбуждение. Они одновременно выдохнули сквозь сжатые челюсти, после чего Оскар приподнял таз и стал тереться возбужденным членом о ногу Ландо, запрокинув голову от удовольствия назад. Дыхание обоих уже давно стало прерывистым и рваным. Норрис положил ладонь на промежность Оскара, от чего тот крепко сжал его плечо и издал очередной стон. — Ландо, пожалуйста, — прошептал он. От этой просьбы Оскара что-то внутри Ландо в очередной раз сломалось. Ему так нравилось видеть, как под ним становится уязвимым от его касаний, как он просит о большем и как подрагивают от удовольствия его ресницы. Решив не мучить Оскара, Ландо посмотрел на Оскара игривым взглядом, который еще больше возбуждал чувственность в австралийце, и оставил легкий поцелуй внизу торса, прямо над резинкой штанов, а затем резким движением стянул их с него. Член Оскара уже был возбужден, и на головке виднелась капля предэякулята. Британец слизнул ее, от чего Пиастри резко выдохнул и зарылся рукой в его волосах. Ландо сделал несколько движений рукой, после чего Оскар немного надавил на его затылок, чем вызвал смех Норриса. — Как ты сдерживался все это время, если сейчас не можешь потерпеть даже минуту? — Просто заткнись и сделай это, — произнес Оскар на выдохе, а затем уже более нежно, посмотрев на Ландо, добавил, — пожалуйста. Гонщика не нужно было просить дважды. Он широком движением языка прошелся по всей длине, а затем взял его в рот, помогая себе рукой. Ландо все время смотрел на лицо Оскара — видеть, как он доводит его своими действиями было невероятно возбуждающе. Он поднял голову, из-за австралиец под ним недовольно замычал, достал член и сплюнул на руку, делая несколько движений по всей длине. Он хотел дойти до пика вместе с Оскаром. Он снова взял его член в рот и начал медленно двигаться вверх-вниз.Ландо постепенно увеличивал ритм, его движения рукой становились все более хаотичными. Оскар, все это время направляющий его рукой, был с прикрытыми от удовольствия глазами, но он решил взглянуть вниз и увидел невероятно развратную картину. Ландо Норрис был между его ног и удовлетворял себя, пока делал ему минет. — О боги, Ландо, я так долго не продержусь, — сказал он, немного надавив на затылок Норриса, побуждая того взять его член немного глубже. Ландо издал стон и вибрация мгновенно передалась на его член Британец видел, что Оскар был близок — его грудь вздымалась все чаще, дыхание становилось все более прерывистым, он сильнее натягивал волосы Ландо у корней, а свободной рукой хватался и мял простынь. Норрис и сам чувствовал, что разрядка скоро, поэтому еще немного ускорил темп, а затем поднял голову, двигая рукой по члену Оскара и намеренно задевая чувствительную головку. Он так внимательно смотрел за всеми эмоциями, которые отображались на лице Пиастри, пытаясь запомнить каждое движение мускула на его лице — как подрагивают его ресницы, как он прикусывает нижнюю губу, чтобы немного приглушить очередной стон, как его лицо залил невероятно красивый румянец, как немного сдвинулись его брови. Оскар был произведением искусства. Оргазм настиг их почти одновременно. Ландо взял с тумбочки салфетки, чтобы хотя бы немного привести их в порядок, а затем лег рядом с Оскаром на кровать. Они оба глубоко и часто дышали, глаза Оскара все еще были закрыты, а рука лежала на груди. Норрис повернулся к нему лицом, не зная, что будет дальше. Будто почувствовав его взгляд на себе, Оскар посмотрел на него в ответ и его глаза были полны нежности, а на немного уставшем лице появилась счастливая улыбка. Он потянулся Ландо, положил руку на его щеку и мягко и легко поцеловал. В эту секунду Норрису было совершенно плевать, что будет завтра, что будет в их мире за пределами этой комнаты. Он был абсолютно счастлив.

***

— Да, спасибо большое команде, все отлично поработали. Обновления определенно работают и сегодня мы даже боролись за победу. Теперь нас ждет трехнедельный перерыв, поэтому мы все отправимся домой, — Ландо повернул голову в сторону Оскара, и они хитро переглянулись и усмехнулись, — прежде чем настанет следующий этап в Канаде. Так что да, продолжим работать и увидимся в Монреале. Когда парней освободили со съемок контента, они пошли в моторхоум — Ландо зашел в свою водительскую комнату и Оскар прошел за ним, заперев за собой дверь на замок. Он обнял Норриса со спины, поцеловал его шею, а после прошептал на ухо: — Я так понимаю, ты поедешь в Монако? — спросил он, и в его голосе слышались озорные нотки. Ландо повернулся в его руках и, положив свои ладони на талию Оскара, и с улыбкой произнес: — О прости, думаю, я забыл упомянуть, что на самом деле я и мой парень поедем в дом моих родителей, чтобы провести время вместе. Как считаешь, наверное, нам стоит переснять тот дубль, чтобы я рассказал всем правду? Оскар сделала вид, будто правда задумался над ответом, а затем сказал: — Думаю, лучше оставить все, как есть. Немного тишины нам не помешает, — он пристально смотрел на Ландо, затем на его губы, и потом добавил, — поздравляю, это был отличный камбек, чемпион, — и поцеловал его. — Это был отличный камбек от нас, будущий чемпион, — ответил британец, — и раз уж сегодня я тебя переиграл, то доставку выбираю я. Оскар закатил глаза: — Прошу, давай в этот раз это будет итальянская еда. Я уже не могу есть те супер острые азиатские блюда, которые ты выбираешь каждый раз. Я вообще не понимаю, почему ты их заказываешь. — Потому что когда ты ешь что-то острое, у тебя на лице и ушах появляется мой самый румянец. Такой же, когда ты лежишь подо мной и умоляешь дать тебе кончить, — прошептал ему на ухо Ландо. Уши Оскара мгновенно покраснели. — Ты такой дурак, — сказал он. — Я твой дурак, — произнес Норрис в губы парня. — Мой дурак, — Оскар немного приблизился и накрыл губы Ландо своими.

***

6 декабря 2026 года Оскар Пиастри завоевал титул чемпиона мира. В марте 2027 года Оскар и Ландо появились на первом этапе нового сезона с парными кольцами на безымянных пальцах.