когда расцветёт сирень

Съёмки заканчиваются за три дня до осени. Арсений помнит этот день особенно ярко. И не потому, что это была какая-то особенная сцена, а потому, что Титов произнося финальное «снято», вдруг замолчал на полминуты, а потом тихо добавил. — Спасибо вам, ребята. Вы сделали невозможное. Антон тогда стоял рядом, прижавшись плечом к плечу. Он метнул в Арсения короткий взгляд, желая сделать что-то большее, чем просто невинное касание плечом. Ему хочется обнять Арсения, прижать его к себе, поцеловать. Но они договорились, что на площадке всё ещё скрывают свои отношения. Не потому, что боялись. А потому, что не хотят, чтобы их историю восприняли как пиар-ход. — Ты как? — Спрашивает Антон, когда они остаются на пару минут совсем одни. — Устал. — Честно признаётся Арсений. — Но это хорошая усталость. — У меня для тебя есть небольшой подарок. — Смущённо отводя взгляд в сторону, говорит Антон. — Я оплатил тебе лучшую реабилитацию в городе. — С ума сошёл? — Еле сдерживает собственный крик Арсений. — Это же бешеные деньги! — Мне не жалко. — Антон берёт его за руку, пока никто не видит. — Ты для меня важнее денег. Арсений хочет возразить, но передумывает. Потому что за эти месяцы он понял, что спорить с Антоном, когда тот что-то решил, бесполезно. Упрямство у них было общим. Постпродакшн растягивается на два месяца. Арсений и Антон почти не видятся. Арсений активно посещает реабилитацию и восстанавливает колено, чтобы в дальнейшем можно было вернуться к привычной жизни. Они переписываются каждый день. Видеозвонки по вечерам, голосовые сообщения по утрам, случайные фото того, что происходит вокруг. Арсений ловит себя на мысли, что невыносимо скучает. — Приезжай ко мне на выходные. — Предлагает Антон в очередном звонке. — Я ужасно соскучился. — Я тоже. — Признаётся честно Арсений. — Приеду обязательно. По Антону он соскучился так сильно, что и сам не подозревал, что так умеет. Без Антона всё рядом какое-то тусклое, скучное, да и в целом жизнь ощущается какой-то не такой. Но как только Антон появляется рядом, жизнь словно обретает яркие краски, наконец-то позволяя Арсению дышать полной грудью. Арсений приезжает в пятницу вечером. Антон встречает его около подъезда в тёмно-синей толстовке, капюшон которой натянут, максимально скрывая его лицо. Не хочется, чтобы очередные совместные фото утекли в сеть, поэтому теперь приходится маскироваться даже возле дома. — Пошли. — Улыбается Антон. — Я купил твои любимые чипсы и пиццу заказал. — Ты меня развращаешь. — Только начинаю. Как только они оказываются на пороге квартиры Антона, в полной безопасности от чужих глаз, Арсений не может себя держать в руках и буквально кидается на Антона с объятиями. Он так сильно соскучился. Так сильно мечтал его обнять, прижать к себе, почувствовать его тепло. Мечтал поцеловать. И сейчас буквально отрывается за все те недели, что они не виделись. — Я так скучал. — Шепчет Арсений, продолжая ластиться словно кот. Он и правда скучал, так сильно, что сейчас ноги подкашиваются и голову ведёт от избытка чувств. Антон одним лёгким движением подхватывает Арсения на руки, не давая ему упасть. Они сплетаются в одно целое, идя вместе в сторону спальни буквально наощупь. Выходные проходят как в тумане. Они смотрят фильмы, обсуждают новые песни Антона, Арсений показывает упражнения с реабилитации. Они практически не вылезают из постели, питаются доставками и нежатся в объятиях друг друга. А в воскресенье вечером Антон вдруг меняется в лице. — Арс. — Начинает он тихо, теребя кольца на пальцах. — Я хочу, чтобы ты знал. Если наш проект выстрелит, а он выстрелит, я уверен. Тогда начнётся эра хайпа. Нас начнут сводить, обсуждать, копаться в наших жизнях. Возможно, продюсеры захотят раскручивать нашу историю дальше. — И что? — Хмурится Арсений, не совсем понимая, что именно Антон всем этим пытается сейчас сказать. — А то, что я не хочу, чтобы нас сводили как пиар-проект. — Антон смотрит на него в упор, с едва печальным взглядом. — Я хочу, чтобы мы сами решали, когда и кому рассказывать о нас. — Я согласен. — Кивает Арсений. — Хотя рано или поздно это всё равно всплывёт. — Пусть. Главное, выбрать момент и самим сделать это раньше, чем кто-то решит раскрыть секреты о нас. — Антон мягко касается пальцами к ноге Арсения, проводя кончиками пальцев и вызывая мурашки. — Хочу, чтобы мы открылись тогда, когда захотим сами. И так, как захотим мы. — Хорошо. — С улыбкой говорит Арсений, полностью соглашаясь со словами Антона. Они оба расплываются в улыбке, не зная, что их будет ожидать совсем скоро.

***

За неделю до релиза Титов присылает финальную версию первых трёх серий. Арсений смотрит их один, потому что Антон уехал на гастроли. И с первых минут понимает, что Титов — режиссёр с большой буквы, который сделал нечто особенное. Сцены с Ирой были хорошими, профессиональными, но без искры. А вот каждая сцена Арсения с Антоном буквально дышала. В них было что-то живое, необычное, то, где чувствовалось нечто искреннее. Та самая химия, о которой говорил Титов, теперь была запечатлена навсегда. Взгляды, паузы, случайные касания — всё это работало так, как не работало бы никогда, будь они просто коллегами. Арсений смотрел на себя и Антона на экране и улыбается. А в конце третьей серии, когда Никита помогал Кириллу, задержав руку на секунду дольше, чем нужно, у Арсения перехватывает дыхание. И только он закончил с просмотром, на телефон моментально поступает звонок. — Смотрел? — Спрашивает Антон без приветствия. — Да. Только что закончил. — У меня мурашки. — Шёпотом признаётся Антон. — Я знаю, что это мы, но когда вижу со стороны… Боже, Арс, как же это мощно. — Титов гений. — В улыбке расплывается Арсений. — Титов просто вовремя всё заметил. А остальное дело за нами. Они молчат. В трубке слышится только чужое дыхание, а мурашки на теле Арсения так и не проходят после просмотра финальных кадров третьей серии. — Скучаю. — Тихо говорит Антон. — Я тоже. — На выдохе отвечает Арсений. — Приезжай скорее. — Скоро приеду. Гастроли заканчиваются, и Арсений буквально считает дни до встречи. Ему снова хочется оказаться рядом, чувствовать чужое тепло, слышать голос не через динамик телефона, а вживую. Реабилитация шла хорошо, колено почти не болело, и врачи разрешали постепенно возвращаться к нормальной жизни. Но нормальная жизнь в понимании Арсения — рядом с Антоном. За три дня до премьеры всё пошло настолько не по плану, насколько даже и представить себе было сложно. Арсений сидит на кухне, пьёт кофе и листает новости. Обычное и ничем не примечательное утро — солнце светит в окно, где-то за стеной играет музыка, в чате съёмочной группы обсуждают детали премьерного показа. А потом видит пост в телеграм канале. Сначала он не понимает, про что речь. Открывает, вчитывается и мир перестаёт существовать. «КВИРБЕЙТИНГ ГОДА: Как нас обманывают создатели сериала «Когда расцветёт сирень» Текст длинный, с картинками, фотографиями и скриншотами. Арсений вчитывается в каждую строчку, и с каждым абзацем кровь отливает от лица. В статье говорится о том, что создатели сериала намеренно использовали гомоэротический подтекст в продвижении, не имея намерения показывать реальные отношения между героями. Журналист приводит доказательства: — первые тизеры, смонтированы так, чтобы намекать на романтическую линию между Кириллом и Никитой, хотя в изначальном сценарии между ними ничего не было; — интервью Титова, где он уклончиво отвечает на вопросы о природе отношений персонажей, не подтверждая, но и не опровергая; — отсутствие в финальном сценарии прямых признаний, подтекст остаётся подтекстом, что даёт продюсерам возможность отрицать всё в случае скандала. Но самым страшным оказывается другое. Журналист нашёл слитую переписку продюсеров со сценаристами, где они обсуждали ребрендинг сериала после того, как заметили химию между Арсением и Антоном. «Если мы перепишем их линию как романтическую, это даст нам огромный хайп. Но нужно оставить пространство для манёвра. Если что-то пойдёт не так, мы всегда сможем сказать, что они просто друзья.» «Подтекст наше всё! Пусть зрители сами додумывают, а мы будем пожинать лавры.» «ЛГБТ аудитория нам нужна, но мы не хотим терять консервативного зрителя. Оставим всё в серой зоне.» Арсений перечитывает эти строки трижды. В горле моментально пересыхает, а сердце начинает колотиться быстрее. Сценарий, который они с Антоном играли с такой отдачей, с такой верой в то, что между их героями зарождается что-то настоящее, в глазах продюсеров был просто инструментом для хайпа. Им нужна была не история, а возможность угодить всем, сев сразу на всевозможные стулья. А Арсений и Антон стали просто инструментами в этой игре. Просто исполнители, которые видели мир в розовых очках и не подозревали, что на самом деле за ширмой нет ничего. Ни уважения к актёрам и аудитории, ни желания снять действительно что-то стоящее. Просто попытка хайпануть, набрать побольше охватов и заработать. Внизу под постом уже было несколько тысяч комментариев. Арсений заставляет себя прочитать несколько, хотя и так примерно представляет, что может увидеть. «Очередной квирбейтинг. Намешали, наобещали, а в итоге — просто друзья, ха-ха» «Создателям плевать на реальные истории, им нужны наши лайки и просмотры. Но как в такой ебанине решили сняться актёры, конечно, вопрос. Интересно, сколько им за это обещали?» «А мне актёров жалко, их же как приманку использовали.» «А мне кажется, что всё вообще не так. Вот, смотрите, они пару месяцев назад спалились с тем, что ужинали вместе. Сомневаюсь, что это было ради хайпа.» «А я посмотрел трейлеры и реально повёлся на эти взгляды, касания… Вот идиот.» «Больше ни за что в жизни не буду смотреть ничего с этим режиссёром. Жопу за пару мультов продал, а ведь раньше годные фильмы и сериалы снимал.» «Сценарий переписывали уже во время съёмок, это факт. Значит, изначально никакой любви не планировалось? Я запуталась и выглядит это всё как-то странно и неоднозначно, пока даже и не знаю, что думать.» «Антон же не гей, как он вообще вписался в этот проект? Он сам не знал, где снимается? К Арсению вопросов нет, выглядит немного манерно.» Арсений откладывает телефон на кровать. Руки слегка дрожат, но не от страха, а от злости. В голове хаос, он даже и не знает, что и думать. Люди разочаровались в них, ещё даже не посмотрев сериал, премьера которого должна состояться на днях. Теперь, кажется, что премьера и вовсе будет под угрозой. Их красивейшая история любви, которую они с Антоном не сыграли, а буквально прожили перед камерами. Знал ли Титов о той переписке? Догадывался ли, что продюсеры используют их историю, их чувства, их химию, которую заметил Олег, как товар? Или… или он сам натолкнул продюсеров на эту затею, просто сам не засветился в переписках? Неужели он и сам принимал активное участие в этом лицемерном спектакле, буквально заставляя верить, что он находится на их стороне? Арсений не может усидеть на месте. Не может один жить с той информацией, которую только что узнал, поэтому руки сами тянутся к телефону, чтобы набрать знакомый номер. — Ты видел? — Спрашивает он без приветствия, как только Антон отвечает на звонок. Его голос непривычно тихий, печальный и почти безжизненный. — Да. — Вздыхает тот в трубку. — Арс, я не знал. Я не знал, что они так говорили. Я думал… я верил, что им действительно искренне понравилась наша химия и они захотели переписать сценарий, чтобы снять что-то по-настоящему тёплое, искреннее, а не просто хайпануть. — И я. — Вздыхает Арсений, зажмурившись. — Что нам делать? — Не знаю. — Пожимает плечами Арсений, но Антон не может увидеть этого. — Хочу позвонить Титову. Хочу узнать лично от него, что вообще происходит. — А если окажется, что он и сам в этом всём замешан? — Вздыхает Антон, прислонившись лбом к холодной стене. — Тогда я убью его лично. Титов не брал трубку. Арсений звонил раз десять, сначала слышал гудки, потом звонок обрывался, потом предложение оставить сообщение, а потом абонент и вовсе оказался не в зоне действия сети. Это было намного хуже, чем если бы Олег честно сказал, что да, он всё знал, ему просто нужен был проект и деньги. К полудню скандал разросся. Пост разлетелся по всем крупным каналам. А хэштег «#квирбейтингсирени» оказался в топе трендов. Пользователи разбирали на цитаты переписку продюсеров, комментировали, злились и разочаровывались. ЛГБТ-сообщество, которое изначально поддерживало сериал как один из немногих российских проектов с намёком на репрезентацию, теперь чувствовало себя преданным. Арсений никогда ранее не читал про себя столько гадких и мерзких вещей. Его обвиняют во всех смертных грехах, копаясь в его личной жизни, которая была до проекта. Одни с пеной у рта доказывали, что он всегда был геем, другие чётко стояли на том, что он стопроцентный натурал. И только часть людей писали о том, что копаться в личной жизни актёров не стоит, это никак не влияет на происходящее с сериалом. Кто-то снова и снова репостил фотографии Антона и Арсения у ресторана, обсуждая, что если между ними и правда что-то есть, то ночь наверняка была очень горячая. При этом кто-то даже умудрялся написать короткие зарисовки о том, что могло происходить в ту ночь. Но через пару постов Арсений увидел, что его и Антона снова обвиняют в том, что они гады. Что они намеренно приняли участие в проекте и решили поиграть в фансервис. Но Арсений чётко знает, что не является частью чьей-то игры. Он не давал согласия на то, чтобы его чувства использовали как приманку. И Антон не давал. Всё просто резко возникло между ними, а они решили не сопротивляться тому, что почувствовали оба. Но правда уже не имеет значения. Потому что большинство зрителей видят не их правду, а ту, которую вынесли продюсеры на свет. Ещё через пару часов Арсений не выдержал. Он переоделся и поехал к Титову домой. Ему нужно поговорить с ним лично. Нужно узнать его правду, выслушать его позицию и мотивацию, касаемо всего происходящего вокруг. Титов открывает дверь не сразу, минут через пять. Наверное, надеялся, что незваному гостю надоест барабанить в дверь и он просто уйдёт. Но Арсений не уходит, а настойчиво стучится и звонит в дверь. Олег выглядит паршиво — небритый, с красными глазами, в мятой футболке. Он пахнет кофе и сигаретами, хотя раньше Арсений думал, что Титов не курит. — Заходи. — Хмуро говорит Титов, пропуская Арсения в квартиру. Арсений заходит, оглядываясь по сторонам. Квартира выглядит уютной, с книгами на полках и нотами на рояле. Но в привычную обстановку словно нарочно внесли хаос — разбросанные бумаги, кажется, со сценарием, пустые чашки, пепельница, которая полна окурков. — Не знал, что ты куришь. — Кивает на пепельницу Арсений. — Сегодня начал. — Олег садится на диван, жестом приглашая Арсения сесть напротив. — Я знаю, зачем ты пришёл. — Я просто хочу узнать, участвовал ли ты в этом или нет. — Арсений решает, что нет смысла ходить вокруг да около и тянуть время, поэтому он начинает разговор сразу, без прелюдий. — Ты знал про переписку? Ты знал, что для них всё это просто хайп? Титов смотрит на него долгим взглядом. Смотрит, словно не на Арсения, а сквозь него. Смотрит, почти не моргает, а после — качает головой. — Нет. Не знал. — Более чётко отвечает он. — Когда я увидел между вами химию и сказал об этом, на меня сначала все смотрели как на дурака. Потом сказали, что делай что хочешь, нам нужен качественный продукт. А к вечеру того же дня мне позвонили и сказали, что подумали над моим предложением и полностью согласны скорректировать любовную линию. Я не знал, что в моей спине торчит нож. — Но ты догадывался? — Догадывался, что они хотят заработать. Это шоу-бизнес, Арсений. Все хотят заработать. Но я не думал, что всё будет так. — Титов потирает лицо ладонями. — Я искренне был заинтересован в том, чтобы снять отличный продукт. Думал, что моё видение им подходит, потому что это будет что-то необычное, что может заинтересовать зрителя, не привлекая ресурсы в виде рекламы. Я искренне вкладывал в проект душу, а всё оказалось лишь хайпом и попыткой усидеть на двух стульях. — Ты привёл нас в этот проект. Ты сказал, что это будет честная история. Ты заставил нас поверить в это. — Голос Арсения звучит холоднее, чем он хочет сам. — Я и сам поверил. — Тихо говорит Титов. Из квартиры Титова Арсений выходит каким-то опустошённым. Он садится в машину, заводит двигатель и просто сидит, глядя в одну точку. В голове пусто. Эмоции закончились ещё утром, а сейчас осталась только усталость. И, словно чувствуя, что сейчас нужен, Антон звонит ему. — Ты как? — У Титова был. — Арсений вздыхает. — Он не знал. Он такой же обманутый, как и мы. — Арс, знаешь, что я тут подумал? — Голос Антона звучит иначе, не таким растерянным, как утром, а каким-то более спокойным, решительным. — Мы не будем молчать. — В каком смысле? — В прямом. Я хочу собрать пресс-конференцию. Или прямой эфир. И рассказать всё. Про нас. Про то, как мы встретились. Про то, как влюбились. Про то, что наш сценарий переписали, но не потому что решили похайповать, а потому что Титов увидел нечто большее. Нашу химию. — Нас же снова обвинят в пиаре. — Возражает Арсений, цепляясь руками за руль. — Мы скажем правду. — Спокойно продолжает он. — Арс, не хочу врать. Не хочу прятаться. Я устал бояться. Мы просто честно расскажем всё как есть, а верить нам или нет, решать уже людям. Арсений закрывает глаза. И представляет, как они вдвоём сидят перед камерой, а под постом снова пишут гадкие комментарии, обвиняя их в хайпе. И становится очень страшно. Но потом представляет что-то другое. Тишину, которая наступил, когда они перестанут прятаться. Свободу. Возможность держать Антона за руку на людях. И страх постепенно уходит. — Давай. — Кивает он самому себе. — Но у меня есть одно условие. — Какое? — Мы не будем делать это вдвоём. Мы подключим Титова. Пусть он расскажет про переписанный сценарий, про химию, про то, как он заметил её до того, как мы сами это заметили. — Думаешь, что он согласится? — Придётся. — Усмехается Арсений. — Он перед нами теперь в долгу. Прямой эфир назначили на вечер следующего дня. Антон как раз должен вернуться с гастролей к утру. Арсений же не спит всю ночь. Он продумывает слова, пытается репетировать как-то свою речь. Но всё получается фальшиво, наигранно, без той искренности, которая требуется. Он плюёт на это дело, решая, что будет говорить то, что посчитает нужным. Будет говорить искренне и в моменте, от самого сердца. Антон приезжает к нему ближе к обеду. Выглядит тоже невыспавшимся, но сосредоточенным. И решимости в нём сейчас так много, что хватит на них двоих. А Арсений просто очень и очень соскучился, поэтому просто сгребает его в свои объятия и стоит так минут десять, вообще не шевелясь. — Мы справимся. — Тихо говорит Антон, поглаживая его по спине. — Знаю. Они проходят на кухню, где Арсений уже сварил две чашки кофе и молча садятся за стол. Арсений держит Антона за руку, чувствуя, как бьётся пульс на чужом запястье. Быстро и очень тревожно, как и его собственный. — Я люблю тебя. — Подняв взгляд, тихо говорит Антон. — И я тебя люблю. — Шепчет Арсений, укладывая голову на его плечо. Кажется, что этот момент нужен им обоим. Так сильно нужен, что не встреться они перед эфиром, всё пошло бы не по плану. Но они наслаждаются обществом друг друга, обнимаются, целуются, слегка расслабляясь. Потому что впереди — эфир, который будет непростым для них обоих. Эфир они решили провести у Арсения дома. Он уже подготовил штатив, куда поместил телефон Антона, с которого они и будут выходить к зрителям. За полчаса до начала приезжает и Титов с хмурым видом, который практически не говорит ничего всё это время, пока они готовятся. Через пять минут начала эфира, набирается уже около полумиллиона зрителей, которых с каждой минутой становится только больше. Арсений и Антон сидят рядом на диване, стараясь не расслабляться. Рядом на стуле сидит Титов, с немного красными глазами и сосредоточенным лицом. — Мы не будем ходить вокруг да около. — Начинает Антон, глядя прямо в камеру. — В последние дни в интернете появилось много информации о нашем проекте. О том, как продюсеры манипулировали сценарием. О том, что они намеренно использовали квирбейтинг, чтобы привлечь зрителей, но при этом старались усидеть на двух стульях, чтобы не отталкивать консервативную аудиторию. Он замолкает, чтобы шумно сглотнуть. Арсений под столом сжимает его колено, утешая и напоминая, что Антон тут не один. Что рядом есть Арсений, которому тоже страшно, но вместе они преодолеют всё. — Хочу сказать сразу. — Продолжает Антон. — Изначально это действительно был сериал, где у меня должна была быть романтическая линия с Ириной Кузнецовой. Но я не настолько хороший актёр, чтобы сыграть всё настолько правдоподобно, как хотелось бы. Я не знал о той переписке. И Арсений не знал. И Олег Титов тоже был не в курсе. Мы все стали жертвами ситуациями, где деньги оказались важнее искусства. — И важнее людей. — Добавляет Арсений. — Потому что за всей этой шумихой стоят наши с Антоном чувства. Настоящие и не придуманные чувства. В чат эфира сыпятся комментарии. Арсений специально не смотрит на них, потому что страшно. Страшно увидеть что-то такое, что его сейчас расстроит и сможет выбить его из колеи. — Я, как режиссёр этого проекта, хочу извиниться перед всеми, кто чувствует себя обманутым. — Тихо начинает Титов, но слегка прокашлявшись, продолжает уже громче. — Перед зрителями, перед ЛГБТ-сообществом, перед актёрами. Я не уследил за ситуацией. Я сам натолкнул продюсеров на эту мысль, потому что действительно увидел химию между Антоном и Арсением. Это моя вина. И я её полностью признаю. — Но мы не извиняемся за наш сериал. — Добавляет Антон сразу после того, как Олег замолкает. — Потому что то, что мы сняли, это честно и искренне. Это про людей, которые не понимают своих чувств. Про тех, кто боится не просто признаться, а даже подумать. Про тех, кто ошибается, падает, встаёт и идёт дальше. Это про жизнь. — И про нас. — Добавляет Арсений. Он впервые берёт Антона за руку на камеру, открыто и не прячась. — Мы с Антоном не планировали влюбляться. Мы друг друга терпеть не могли. Но съёмки сблизили нас. И мы узнали друг друга настоящих, а теперь мы вместе. Не ради пиара, хайпа или лайков. А потому что между нами есть то самое, что Олег назвал химией. Эфир заканчивается через сорок минут. Олег извиняется ещё несколько раз, обещая, что впередь будет внимательнее выбирать проекты. Антон же благодарит команду, которая работала над проектом, и съёмочную группу, которая поддерживала их всё это время. Арсений просто сидит молча, держа Антона за руку. Когда эфир завершается, Олег неловко переминается с ноги на ногу, желая что-то сказать парням. Собирается с мыслями, волнуясь, словно он подросток. А потом выпаливает нечто, отчего аж рот открывается от удивления. — Хочу сделать ещё один проект с вами. Честный и без людей, которые хотят во всём увидеть выгоду. — С нами? — С удивлением спрашивает Антон за двоих. — С вами. — Чуть более расслабленно кивает Олег. — Ваша история любви про певца и актёра… она достаточно интересная, да и думаю вашим фанатам очень понравится. Олег не ждёт ответа прямо сейчас. Просто оставляет их с данной информацией и уходит, обещая, что перезвонит чуть позже, может, через пару дней, когда предложение уляжется и они смогут его обдумать. А Арсений просто в шоке от происходящего, потому что и подумать не мог, что жить вот так вот резко изменится. Ощущение, что он заснул и просто видит какой-то очень долгий и реалистичный сон. Через часа два после эфира они вновь начали появляться в новостях. На этот раз уже в более положительном ключе. Арсений даже решает залезть в комментарии, чтобы посмотреть, что пишут на этот раз. «Я был зол на них. А потом понял, что они такие же жертвы, как и все мы.» «То, что они сказали про свои чувства, это конечно смело. Мужики, вы крутые!» «Актёры не виноваты, что продюсеры мрази. Сериал всё равно посмотрю, хотя бы ради поддержки этих двоих.» «Их химия в кадре — это не игра. После эфира я в этом уверена.» «Очередной пиар-ход. Подняли хайп, а теперь прикидываются бедными овечками.» «Если они и правда вместе — покажите доказательства! Кто угодно может сделать эфир и навешать лапши на уши!» «Титов просто спасает проект, устраивая спектакль для публики своими наигранными извинениями.» — Хватит. — Говорит Антон, забирая телефон из рук Арсения. — Ты сделал всё, что мог. Теперь пусть люди думают что хотят. — А если они не поверят? — Плевать. — Отмахивается он, садясь рядом. — Кто-то поверит, а кто-то нет. Это нормально. Если кто-то сомневается в нашей искренности, значит они просто не наша аудитория. Можно с пеной у рта доказывать собственную правоту, но какой в этом смысл? — Ты слишком мудрый для певца. — Смеётся Арсений, касаясь ладонью к его лицу. — Нет. — Мотает он головой. — Я просто влюблённый в тебя дурак.

***

Премьеру всё же решили провести в назначенный день. Арсений и Антон приходят вместе, открыто держась за руки. Перед входом их встречают журналисты, но они решают не отвечать на вопросы. Только улыбаются и идут вперёд, зная, что теперь им нечего скрывать и нет смысла бояться. — Волнуетесь? — Спрашивает Олег, встречая их у входа в зал. — Ужасно. — Признаётся Антон. — Это нормально. — Титов похлопывает его по плечу. — Я смотрел финальную версию сегодня утром. Ребята… вы будете плакать. — Мы или зрители? — Уточняет Арсений. — И вы, и зрители. И я вместе с вами. Они занимают свои места в первом ряду, деля попкорн на двоих. Зрители постепенно заполняют зал. Арсений чувствует на себе взгляды — любопытные, осуждающие, восхищённые. Но ему всё равно. Кажется, впервые ему всё равно, что о нём подумают. Главное, что рядом сидит Антон. Когда гаснет свет, Арсений берёт Антона за руку. Тот крепко сжимает его пальцы в ответ. В кинозале становится тихо. И на экране появляются первые кадры. Арсений целует Антона в щёку, пока слышится закадровый голос. — Сирень расцветает. Даже когда кажется, что весна не наступит никогда.