Она-то

Она стояла у этой могилы. Она была освещена небом, распростёртым над этим несложным местом. Она была фигурой. Самым мрачным силуэтом, который видела секунда этим утром. Она была почти незрима. Она была ощущением глаз. Она стояла у этой могилы, вовсе не собираясь придавать этому значения. Взгляд головы уходил глубоко в небо, находя ясный ответ. Но по дороге от шеи до самых пят пока что не было ни одного признака жизни. Может быть... может, однажды утром он увидит-то, что небо к нему обращается, она вдруг подумала. С другой стороны, даже проснувшись через мириады лет, он может застать лишь мерцание звёзд. — Ты сказала, "мириады". — Мертвецы к ней, конечно, обращались. Поскольку она была на редкость живой, находясь на кладбище, этого не могло не происходить. — Ну да, — ответила взглядом, — Не вселенски больше, чем по сравнению с мертвецами из тех, чей сон не так важен. Но и не так уж меньше сна усопших на самые большие сроки, чтобы определять этот остаток времени. Параллельно их беседе шептал ветер... Лицо покойника смотрело на них, и было что-то тревожное в покое неспешного взгляда. Сказать, что этот взгляд принадлежал покойнику, его голове или её лицу, было бы ложью. Ветер не лгал. На молодом дереве красовались яркие оранжевые плоды. Когда ветер гладил их, отдалявшись от своих слушателей, он их то и дело хвалил. Яркие, красивые, блестящие апельсины. Ветер больше не слышал той беседы, хоть та, кажется, сама подошла к концу. Она стояла у этой могилы. Она была освещена небом, распростёртым над этим несложным местом. Она не спешила назад, потому что не имела прошлого. Но она не шла дальше. Ведь дальше не было ничего.