Киса

В полицейском участке было тихо. Коридоры, некогда переполненные людьми, пустовали и казались заброшенными. Это было неестественно для Вескера — стоять возле знакомой статуи богини в холле, не разрушенном, чистом, как в далекие дни, когда он был капитаном STARS, в давящей, неестественной для полицейского участка тишине. Однако он был не один. В коридорах бегало еще 3 грызуна, пытавшихся с горем пополам дочинить оставшийся генератор, чтобы подать питание на ворота. Но их усилия ни к чему не приводили; они оставили в центре участка треугольник, который было легко контролировать. Жалкие букашки. Он появился здесь совсем недавно, а уже превосходил их в тактике и планировании. Сначала он избавился от рыжеватой девчонки с нелепыми косичками и в грязных леггинсах. Она неплохо бегала, и подтрунивала над ним, корча дерзкую мину, но Вескер видел: за бравадой прятался страх. После она кричала на крюке и тихо хныкала, пока он терпеливо сторожил крюк и не давал ее товарищам снять ее. Вескер не был зол на нее и не желал ее быстрейшей смерти под влиянием глупых чувств. Ему было глубоко наплевать на девчонку. Он просто повесил ее на удачный крюк, чье расположение позволило ему расстроить коммуникацию между выжившими. Те барахтались словно мухи в воде, не способные ничего противопоставить ему. Он не пытался задавить выживших грубой силой, беспорядочно вешая на крюки. Вескер действовал иначе, тоньше. Он загонял их как овечек в удобную ему часть царства и там разыгрывал имеющиеся ресурсы. Вешал на крюк и контролировал ближайшие генераторы, препятствуя ремонту. Мог оставить выживших мучительно истекать кровью на земле, вынуждая других бросить починку и тратить свое время на спасение товарищей, тем самым затягивая испытание. Часто стоял возле крюка, игнорируя гул заведенных генераторов, чтобы потом подловить глупых альтруистов на ошибке. Он действовал исходя из ситуации, и всегда все сводилось к одному сценарию — все умирали. Никто не мог уйти от него живым. Высокий интеллект, идеальная память и холодный расчет — все это делало Вескера самым грозным хищником в иерархии маньяков. Он не имел потусторонней силы Грязи, не мог перемещаться между измерениями как Дух, не обладал чудовищной выносливостью Хиллибилли. Его силы после прихода в царство Сущности серьезно ослабли. Если раньше он мог голой рукой проломить человеческие ребра и сердце, то сейчас — только нанести серьезный ушиб щупальцами. Вескер чувствовал инородное вмешательство в свое тело подобно неосязаемой субстанции, текшей по сосудам. Однако еще до получения сверхспособностей он был опасным противником, с которым стоило считаться. Кукловод. Так его прозвали здесь. И не зря. В мире сущности было мало развлечений, однако бесконечные игры в кошки-мышки с выжившими ему не надоедали. Видеть в глазах неполноценных людишек чистый страх, отчаяние, слушать их жалобные крики и стоны, гнать как тупой скот, чтобы потом сдавить их шеи...все это будоражило что-то темное внутри него. Вескер и не заметил, что стал игрушкой в руках Сущности, постоянно голодной и жадной до ярких живых чувств простых существ. На втором этаже за статуей одиноко искрился поломанный генератор, когда в живых остался лишь один выживший. За рыжеватой девчонкой последовал темнокожий мужчина в светлом тренче, зараженный Уроборосом и не способный убежать от него; на холодном полу в библиотеке остывал обескровленный труп крикливого школьника. А прямо перед статуей богини лежал его дорогой Крис. — Я успел соскучиться, Крис, — промурлыкал Альберт, по-кошачьи рассматривая фигуру выжившего. Крис лежал на полу, раненный, беспомощный, истекающий кровью. Тело его мелко дрожало от усталости и напряжения. Под кожей черными нитями извивался Уроборос подобно маленьким змейкам, высасывавшим из Криса последние жизненные силы. Такой вид побежденного врага, валявшегося у его ног, завораживал Вескера, как ребенка — рождественская елка. — Уже осточертело...видеть твою тупую рожу...Вескер, — прохрипел Крис. Он упрямо пытался подняться, но его руки подкашивались, а ноги бессильно падали обратно. Удручающая картина. Не только он после прихода в это странное место потерял свои силы. — Ты так настойчиво искал меня. Жаждал моего внимания. Неужели передумал? — Вескер самодовольно улыбнулся, смакуя каждое мгновение. Он мягким, невесомым шагом приблизился к лежачему Крису, остановившись прямо перед его ботинками. Тот нагло, вымученно усмехнулся. — Планету от твоего присутствия мы спасли, так что...Да. Ты идешь к черту. Вескер едва заметно скривился, но улыбаться не перестал. — А кто спасет тебя, Крис? — улыбка стала острее. Он с силой наступил на тело выжившего, пригвождая того к полу. — Только посмотри на себя. Бравый защитник человечества истекает кровью прямо у моих ног и едва может ползать. Абсолютно беспомощный. Крис болезненно скривился, пытаясь убрать с себя ногу, но Вескер только сильнее надавил на спину, причиняя тому нестерпимую боль. — Все такой же...пафосный индюк. Вескер...ты заставляешь меня краснеть... Вескер с силой покрутил каблуком тяжелого ботинка, где должен располагаться позвонок, и Крис несдержанно зашипел. — Самоуверенный, наглый остолоп, — Вескер наигранно покачал головой. — Крис, ты не меняешься. Горбатого только могила исправит, так вроде говорят? Крис замер; Вескер хищно улыбнулся. Он выпустил из рук черные щупальца, и те крепко обвили выжившего. Крис начал дико трепыхаться и попытался отползти, но это было бесполезно. Уроборос грубо проник в мужчину, соединяясь со своей частью, и начал безжалостно прошивать податливую плоть. Крис кричал в агонии, пытаясь руками отскрести черные щупальца вируса, но только царапал самого себя, нанося раны. Его крики подобно прекрасной музыке ласкали слух Вескера. Он наблюдал за мучениями своего врага, не моргая, пока тот, измученный, испачканный собственной кровью и внутренностями, не затих. — До скорой встречи. Крис.

***

В воздухе стоял затхлый запах медикаментов, крови и стиранного белья. Голые, шершавые стены окружили Вескера, как в ловушке, а где-то вдали выла метель. Мемориальный институт Лэри. Неудобное царство для него. За спиной раздался недовольный фырк и звук плевка. Вескер обернулся. Недалеко от него стоял высокий мужчина в деловом костюме с массивным ружьем. Очевидно, еще один убийца. В последнее время Сущность развлекалась и отправляла на испытание по двое убийц с оравой выживших, и Вескер мог понаблюдать за своими коллегами в действии. Подростки из преступной шайки его раздражали с первой минуты знакомства, но они оказались на удивление полезными: те были быстры и эффективно ранили выживших. Японский ёкай являлся интересным экземпляром, и Вескер был не прочь еще понаблюдать за монструозным самураем. С доктором Граймсом у него сложились деловые отношения. А этого он видел впервые. Высокий, как столб, он точно превосходил его в росте на целую голову. Верзила был одет как джентельмен из давно забытой эпохи, что казалось отчасти нелепо по меркам современной моды: белая рубашка с платком вместо привычного галстука, светлый жилет и широкий, темный плащ. На голове расположилась шляпа с низкой тульей и широкими полями, как у ковбоя. Лицо его было грубым и неприветливым, что не вязалось с благородной одеждой. Помимо густых черных усов на лице выделялся тонкий, длинный шрам, разрезавший левую часть губы. Последнее, что привлекало внимание, были глаза, черные, нечеловеческие, с белоснежными зрачками. — Новые лица, — проговорил мужчина, хмыкнув. В низком, густом голосе затесались резкие нотки улицы и помойки, отчего уши Вескера заныли. Низкое происхождение благородной одеждой, увы, не скроешь. Незнакомец бесстыдно рассматривал его, не пытаясь прикрыть свой молчаливый интерес. Он оценивающе пробежал глазами по его фигуре, остановившись на пустой кобуре и дорогих туфлях; боевая спецодежда была заменена простым костюмом ввиду удобства. Вескер сухо бросил: — Не мешай мне. Он проигнорировал грубый смешок мужчины и побежал вглубь института, оставив того позади. Испытание не шло. Выживших было много; они разбегались, как тараканы, но прихлопнуть Вескер никого не мог. Те прикрывали друг друга, пытались слепить его своими чертовыми фонариками, от которых не спасали даже его очки, и ускользали прямо перед его носом. Институт откровенно раздражал: коридоры были завалены каталками и прочим мусором, мешая ему эффективно ловить выживших. Впервые он ничего не мог сделать, и грызуны зачинивали генераторы один за другим. Его компаньон оказался стрелком, который вместо ожидаемых пуль использовал настоящий гарпун, благодаря которому тот мог притягивать к себе жертву. Изобретение было весьма любопытным, вот только после каждого выстрела тому приходилось перезаряжать свое ружьё, тем самым увеличивая дистанцию между выжившим. К тому же убийца был медленным и хромал; на левой ноге красовался металлический каркас. Стрелок был ходячим анекдотом. Они действовали поодиночке, редко сталкиваясь в коридорах. Вескер пару раз хватал безыменного выжившего, за которым бежал верзила, что вызывало откровенное недовольство у стрелка; Вескер лишь надменно молчал. Убийца же несколько раз ловил выживших своим гарпуном, буквально уводя их из-под носа у Вескера, что вызывало недовольство уже у него, и грубую усмешку у другого. В одном из бесконечных коридоров мелькнуло ярко-красным, и Вескер хищно приглянулся. Ада. Ада Вонг собственной персоной. Он тут же пустился в погоню за предательницей. Та, завидев своего бывшего нанимателя, хитро улыбнулась и побежала, грациозно стуча каблучками. — Это все лишь бизнес. Ничего личного, Альберт. — Я всегда возвращаю свои долги, Ада. Вескер неумолимо ее догонял. Он сделал мощный рывок, и от выжившего его разделял буквально миллиметр, как девушка резко дернулась в сторону в последнюю секунду. Вескер на полной скорости врезался в кушетку, больно ударившись корпусом, и полетел вместе с мебелью вниз с оглушительным грохотом. — Не заметил, — стрелок грубо засмеялся, притягивая к себе сопротивляющуюся Аду. Вескер выбрался из кучи мусора, раздраженно шипя и болезненно жмурясь: очки слетели во время удара. Он ловко достал запасную пару и закрепил ее на переносице, быстро огляделся. Ада, естественно, уже убежала. — Тебе не только ногу, но и зрение надо лечить, имбецил, — Вескер яростно зашипел, обнажая клыки. Убийца, уже направившийся вглубь лабиринта, чтобы исчезнуть в стенах института, остановился и слегка повернулся к нему корпусом. Сказал спокойным голосом, в котором притаилась угроза: — Ты говорлив для мелочи, сделавшей один крюк. Правда больно ударила по самолюбию. — Я сказал не мешать мне, — жестко отчеканил Вескер. — Но слов ты не понимаешь. Руки сжимались в кулаки, а желание ударить отдавалось напряжением в мышцах, но, к его большому сожалению, нанести травмы друг другу убийцы не могли; он уже успел в этом убедиться на Легионе. Очень жаль. — Ты сам себе мешаешь, — с открытой насмешкой пробасил стрелок, свысока смотря на него. — Неопытный. Голод сделал тебя нетерпеливым. Поэтому ты всех упускаешь. Вескер издевательски скривил губу. — А ты только и можешь, что ждать, когда выжившие сами побегут на тебя, ведь ты едва ползаешь. Для тебя маленький улов уже является большой удачей, не так ли? Лицо мужчины посуровело. Он цыкнул, прищурившись. — Корчишь шерифа, хотя и цикла здесь не провел и выглядишь, как дебил. Матка ходуном пошла от того, что добыча сама в рот не лезет и бантиком не оборачивается? Туфельки одень, может поможет. Вескер осклабился. — От шахтера ожидать красивой речи не приходится. Мужчина подошел к нему, нависнув над ним горой. Вескер высокомерно посмотрел на него, едва приподняв голову, не чувствуя из-за разницы в росте какого-либо дискомфорта. Верзила не пугал совершенно. Стрелок посмотрел на него сверху вниз и усмехнулся. — Знаю вашу породу. Благородный барон, который сразу же срется при виде угрозы, — он скривил изуродованную губу. — Но тебе только задницу лизали. Выебываешься сильно. Вескер тонко улыбнулся. — Между нами стоит пропасть, которую такому как ты преодолеть невозможно. Скажу проше, чтобы было понятно, — уголки губ презрительно дернулись. — Я стою выше тебя. Ты жалкое, тупое животное, не обремененное умом. Единственное, на что ты способен — собирать объедки, как собака, и вилять хвостом за оказанную милость. Вескер не стал ждать, когда в голове деревенщины родится мысль. Он резко развернулся к нему спиной и ушел. Раздался плевок (ну что за невоспитанное животное). Хищной, жесткой усмешки он уже не увидел. Больше Вескер не видел Аду, и это было ожидаемо: она была превосходным шпионом и умела прятаться. Других выживших поймать он не смог. Это был его первым провалом.

      ***

В лицо дул жесткий, сухой воздух. Пыль и песок неприятно оседали на дорогом черном костюме, а надоедливые лучи закатного солнца пытались проникнуть сквозь линзы очков. По пустынной улице одиноко скользили перекати-поле. Он оказался в Салуне Гленвейла. Испытание шло как обычно: выжившие слабо трепыхались, медленно сдавая позиции. Предсказуемо. Вескер стоял на висельнице, лениво рассматривая открывшийся вид на улицу с деревянными постройками. На крюке, стоящем чуть дальше от постройки, висел мужчина в синем деловом костюме, а где-то там, за домами прятался Крис. К сожалению, они редко пересекались, и каждое появление бывшего подчиненного было как праздник. Вескер подобно кошке не спешил расправляться со своей любимой добычей и сначала избавлялся от других выживших, чтобы потом уделить безраздельное внимание Крису. За этим было забавно наблюдать: как бывший солдат пытался привлечь его внимание, выкрикивая оскорбления или нагло ремонтируя генератор, чтобы защитить, когда Вескер игнорировал его или в лучшем случае ранил, а после бросал. Он вешал других и хладнокровно избавлялся от одного таракана за другим, когда Крис был абсолютно бессилен и мог только смотреть, как его товарищи страдали, кричали и умирали. А в конце он неизбежно следовал за ними, погибая от его рук. Вескер терпеливо стоял и ждал. В том, что Крис придет спасать своего собрата, а не будет трусливо ждать люк, он не сомневался. Хотя это было абсолютно иррационально, ведь помочь он ничем не мог, и нормальный человек с чувством самосохранения не стал бы лишний раз рисковать своей жизнью. Как и ожидалось, Крис пришел. Он вышел из салуна и встал в середине широкой улицы рядом с повозкой. Как ковбой, идущий на дуэль. Вескер усмехнулся кончиками губ. Он легко спрыгнул с висельницы и мягко приземлился на голую землю. Они молча смотрели друг другу в глаза. Крис выглядел так, будто собирался сделать последний прыжок вниз. Внезапно он сорвался и побежал в сторону домов, и Вескер не сдержал недоуменного смешка. Прийти, чтобы потом убегать? На короткое мгновение он подумал, что Крис возьмет пистолет и попробует выстрелить в него; в этом было куда больше смысла. Вескер не стал долго раздумывать над ситуацией и пустился в погоню; кровь закипала от возбуждения. Крис петлял среди деревянных построек, ловко уворачиваясь от его выпадов. С ним всегда было интереснее. Внезапно он забежал в разрушенную деревянную постройку, бывшее домом. По углам лежали мешки и бочки, а из разрушенного пола прорастала трава. Вескер встал в проеме, хищно улыбаясь. Крис оказался в ловушке; ни окон, ни дыр в стенах не было, а перепрыгнуть через стену тот, естественно, не мог. Бежать некуда. Выживший стоял, опершись на стену, и исподлобья смотрел на него. Вескер медленно начал приближаться к нему, мягко ступая по земле. — Ах, Крис, — покачал головой. — Сам себя загнал в ло... — внезапно ногу прошила чудовищная боль. Он взвыл, резко падая на колено. В траве, в которую он ступил, притаился капкан, чьи острые зазубрины впились в его правую ногу, разрывая мягкие ткани. Капкан Макмиллана? Что он тут делает? И каким образом он смог его травмировать? В этом месте ничто не могло ранить его. Он был абсолютно неуязвим. Он пытался руками раскрыть клешни, но они намертво вцепились в плоть и не подавались. — Это ты сделал? — яростно прошипел Вескер, пытаясь безуспешно высвободиться. Крис в растерянности смотрел на него и молчал. Он поднял голову, настороженно раскрыв глаза, увидев что-то позади него, но обернуться Вескер не успел. Тяжелые, металлические цепи с острыми зазубринами ловко обвились вокруг его туловища, намертво прижав руки к телу, обездвиживая его. Вескер начал дико трепыхаться, пытаясь скинуть с себя удавку, но в кожу, разрывая ткань костюма, сильнее впивались острые игры, намертво фиксируя свое положение. Раздался щелчок. — Живо убери!.. — зло приказал Вескер, но его рот заткнули массивными удилами. Как лошадь. — Наговорился уже, — пробасил спокойный голос позади. Куинн. А что он тут делает? — Иди. Крис настороженно смотрел на них. Вескер продолжал дергаться, пытаясь сломать цепи, но только сильнее вгонял зазубрины; костюм вокруг металла начал темнеть от крови. — Живо. Крис, бросив последний взгляд на Вескера, осторожно обошел их и побежал прочь. Они сговорились, понял Вескер. Стрелок ловко высвободил его ногу, и на траву полилась кровь. Конечность безжизненно сложилась в месте травмы: все-таки помимо мышц капкан повредил еще и кости голени. Куинн поднял его на плечо, как какой-то бесхозный мешок, и куда-то потащил. Вескер не переставал извиваться, активно орудуя здоровой ногой и безостановочно рыча. Руки мужчины крепко прижали его конечность к себе, и Вескер только и мог, что дергаться, как червь, на плече убийцы. От усердия его очки слетели, и он болезненно зажмурился от палящего солнца. Они шли, пока его не кинули на стол; он болезненно вздохнул. Его перевернули на живот, и Вескер смог открыть глаза, оказавшись в собственной тени. Быстро огляделся: они были в салуне, а он — на барной стойке. Он хотел подняться, болезненно жмурясь от боли в правой ноге, но Стрелок с силой приложил его к деревянной поверхности, глубже загоняя зазубрины в его тело, отчего Вескер невнятно зашипел. Куинн наклонился; его накрыла широкая тень мужчины. Стрелок плотно прижался к нему сзади, наклонился и низким голосом пробасил прямо в ухо: — Я покажу тебе твое место. Его ремень грубо разрезали, и штаны повисли на тазовых косточках. Внутри похолодело. Он безудержно задергался, рыча и выдавливая через удила невнятные оскорбления и угрозы. Куинн схватил его за шею и больно сдавил; Вескер болезненно поморщился, но вырываться не перестал. Стрелок грубо спустил его штаны вместе с нижнем бельем, обнажая беззащитную, нежную кожу ягодиц, и Вескер сильнее забился, пытаясь выскользнуть из-под мужчины. — Я укрощал кабыл и построптивее, — смешок. Вескер яростно зарычал. Раздался тяжелый металлический звук бляшки, и внутри все болезненно сжалось. Вескер бешено вырывался, царапая барную стойку цепями и оставляя кровавые следы. По коже прошлись мурашки, когда на ягодицы полилось что-то холодное и скользкое. Это ведь не могло быть правдой. Осознание ужасной действительности ударило, когда ко входу начало что-то пристраиваться. Вескер яростно взвыл и задергался еще сильнее, практически выскользнув из захвата. Куинн выругался, с силой вжав его в стол, и взял его за беззащитную мошонку. Вескер испуганно замер. — Будешь елозить — раздавлю яйца. Вескер шумно выдохнул и попытался сглотнуть; дорожка слюны потекла по подбородку. Куинн начал медленно, мучительно проникать в него, перекатывая его сжавшиеся яички в молчаливом предупреждении. Неподготовленные мышцы болезненно растягивались вокруг скользкой головки, принося унизительную боль. Вескер с силой прикусил удила, пытаясь ровно дышать через нос, оставляя на металле глубокие следы от зубов. Омерзительно. Куинн сжал мошонку, давая молчаливую команду расслабиться. Вескер шумно дышал, беспокойно двигая здоровой ногой, пока Стрелок медленно, неспеша растягивал его, постепенно погружая свой член. Мозг хладнокровно высчитывал последствия такого нетривиального контакта. Голову прошило суровое осознание: он был беспомощен. Вескер должен был сломать капкан, а после врезать Куинну в челюсть, чтобы тот отлетел от его сокрушительного удара, но вместо этого он лежал на барной стойке, бессильный, покорно принимая член грязного животного. Цепи, жалкие, металлические, которые должны были погнуться и разорваться от его чудовищной силы, больно впивались в плоть, оставляя рванные раны. Холодный пот стекал по шее, а сам он судорожно вздрагивал, когда Стрелок еще глубже проникал в него, безжалостно растягивая. Почему? Почему он такой беспомощный? Вескер начал беспокойно елозить на столе, пытаясь хотя бы на миллиметр отстраниться от Стрелка. Тот предупредительно сжал шею и толкнулся в него, от чего Вескер несдержанно дернулся. Я убью его, пульсировало в голове. Запытаю до смерти, чтобы сдох от болевого шока. Отрежу детородный орган, запихну и буду трахать его в глотку, чтобы он подавился собственным достоинством. Переломаю каждую кость и вырежу глаза, чтобы он страдалстрадалстрадал... Куинн замер, а после сделал первый толчок; Вескер крупно вздрогнул. А потом он сделал еще один. И еще. И еще. Вескер беспомощно трепыхался, когда в него грубо проникали с пошлым, чавкающим звуком. Стрелок сразу же перешел на быстрый темп, вколачиваясь в податливое тело, от чего Вескер болезненно проезжал по барной стойке и врезался тазовыми косточками в дерево. Он до боли сжал зубы, подавляя в горле унизительные болезненные вздохи и стоны. Лучше бы он пытал. Его схватили за волосы и резко потянули назад. Вескер беспомощно скривился, когда лучи солнца ослепили его. — Из тебя выйдет отличная шлюха, — низко засмеялся Стрелок, не переставая двигаться. — Даже на девку похож. Я подарю тебе кружевное платье в следующий раз. Вескер дико замотал головой, яростно взвыв, вызывая у Стрелка издевательский хохот. Мужчина взял его за беззащитную шею и потянул на себя, вынуждая прогнуться, а после и вовсе притянул к себе. Вескеру пришлось встать на ноги, и он тут же скосился набок, резко зашипев от дикой боли в правой ноге; его нечеловеческая регенерация, также частично утерянная, еще не восстановила ногу. Туловище обвила рука, поддерживая его. Чужая ладонь сжала шею, не давая нормально вздохнуть, и Вескер бессильно дергался в руках Куинна. Стрелок продолжал трахать его, заглядывая в его заплаканное лицо; солнце беспощадно слепило, от чего глаза безостановочно слезились, и слезы ручейками стекали по щеке, смешиваясь со слюнями. — Ну-ну. Не плачь. К свадьбе девственность обязательно заживет, — насмехался Куинн. Он то сжимал ладонь, параллельно усиливая толчки, то разжимал ее, не давай Вескеру потерять сознание. В голове неприятно пульсировало, еще сильнее его дезориентируя. Внезапно Стрелок замер. Вескер слабо вздрогнул от отвращения, но вместе с тем его посетила надежда. Скоро это все закончиться. Он ошибался. — Устал, — издевательски проговорил Куинн. — Нога больная. И он замер. Прямо в нем. Вескер мог прочувствовать покоящийся член, давящий на него изнутри. Отвратительно. Раздался пронзительный гул, оповещающий о починке всех генераторов. Точно. Ему осталось только дождаться, когда испытание закончиться, и все это прекратиться. — Это не для тебя, — грубо засмеялся. Вескер резко лягнул здоровой ногой в больное колено Стрелка, но тот даже не пошатнулся. Ожидаемо, убийцы ведь не могли ранить друг друга. Тогда почему Куинн смог нанести ему увечья? Почему? — Я буду ебать тебя, пока ты не встанешь на четвереньки, как собака, Кукловод, — насмешливо фыркнул. — Будешь теперь моей куколкой. Куинн небрежно кинул его обратно на барную стойку, перевернув на спину, и задал быстрый темп. Его брюки вместе с бельем были грубо разорваны, чтобы не мешали. Его ногу удобно закинули на плечо, а на талию по-хозяйски легла ладонь, не давая ему упасть. Вескер жмурился, как котенок, от света, пока его грубо имели и посмеивались. Он предпринял отчаянную попытку порвать цепи, вложив все свои силы в руки, но металл был равнодушен к его стараниями, и острые края до упора впились в его мышцы. Костюм промок от его крови. Ворота открылись, выжившие сбежали, но ничего не произошло. Все смазалось в кашицу. Резкая боль отошла на второй план, и на ее место пришло слабое удовольствие. Это не зависело от желания Вескера, и было продиктовано чистой физиологией. Его член слабо дернулся. Ситуация не могла стать еще хуже. — Высокомерной сучке нравиться, когда ее ебут в задницу? — Стрелок щелкнул по головке и хохотнул, когда Вескер вздрогнул. — Да ты настоящая кокетка, оказывается. И он продолжал в него вколачиваться. Вескер не переставал вырываться, но это только сильнее заводило Куинна. В какой-то момент он резко ускорился, глубоко вгоняя свой член, приближаясь к разрядке. Стрелок замер и наклонился к нему, опершись на барную стойку. Вескера пробила крупная дрожь омерзения. Тень накрыла его, и он смог раскрыть свои слезящиеся глаза. Он посмотрел на Куинна, взглядом обещая тому провести путешествие по всем кругам ада. Стрелок глупо замер. Он уставился на него, завороженно разглядывая его глаза. От слез те стали невероятно яркими и блестящими; благородный янтарь мягко переливался жидким золотом, а зрачок превратился в тонкую щелочку, как у настоящего кошачьего. — Баские глазки, — тихо проговорил Стрелок, скорее себе, чем ему. — Как у благородной белой кисы. Вескер опешил. Куинн взял его за челюсть, практически впритык приблизив свое лицо, чтобы лучше разглядеть. Он задергался; чужая хватка стала сильнее. Стрелок тупо рассматривал его точно первобытный человек, увидевший колесо. — Красавица, — Вескер подавился. Он сильнее задергался, но Куинн даже не замечал, завороженно смотря на него. Вескер пнул его зажившей ногой, и он будто бы отмер. Стрелок навалился на него, и начал что-то искать на полках под барной стойке, будучи все еще в нем. Тихо выплюнув мат, он поднялся, что-то держа в руке. Что это было, Вескер понял, когда на его шею начали надевать ошейник. — Будешь моей кисой, — он бешено зарычал, не давая мужчине одеть на себя унизительный аксессуар. Однако каким-то образом он все же это сделал, и на шее Вескера красовался кожаный ошейник из нежной телячьей кожи. Стрелок все также завороженно на него пялился. Любовался. Вескер снова пнул мужчину, попытавшись выскользнуть, и тот, придя в себя, послушно отстранился с мерзим, влажным звуком. Солнце снова обожгло глаза. Задница нещадно болела. Он не сдержал вздоха облегчения, почувствовал внутри себя пустоту. Вескер попытался подняться, но ноги подкосились, и он неуклюже осел на деревянный пол. На голову водрузили шлюпу, которую он тут же брезгливо сбросил себя. Послышался хмык. Стрелок, легко подняв его на ноги, снял с него цепи и удила, высвобождая его. Вескер напряженно замер. Он не стал упускать такую возможность. Вескер принял стойку и вложил всю свою силу в кулак, вслепую ударив убийцу куда-то в грудь. Стрелок не шелохнулся, лишь фыркнул. Кулак пронзила нещадная боль от собственного удара. — Почему..? — прохрипел Вескер, ненавидя себя за жалобное мяуканье. — Потому что мелочь. Это не было ответом. Он не мог ударить Стрелка. Не мог защититься. Он был беспомощен перед ним. И Вескер сбежал, позорно. Оттолкнул Куинна и ринулся к выходу из салуна, позорно хромая, с свисающими штанинами и голой задницей. Жмурился от света, прикрывая глаза ладонью, вслепую уворачиваясь от воображаемого гарпуна, пока Стрелок спокойно, со слабой насмешкой смотрел, как он бежит к воротам. Как подбитый заяц. Или, точнее, выебанный. Уже после, придя в свое царство, Вескер пытался снять с себя ошейник, со стороны точно выглядя как дикая, бешенная кошка. Тот не подавался, намертво прилипнув к шее, как клеймо. Вескер обещал отомстить. Убить Куинна и вырвать ему язык, чтобы он не смог никому проболтать. Но в глубине души, далекой части, от которой он всячески отмахивался, он боялся будущей встречи со Стрелком.

***

— Крис. Что случилось? — Ничего. — Вескер снова пытал тебя? — Нет. — Крис. Ты смотришь в это дерево, как пришел с испытания. — И? — Я переживаю за тебя. — Все нормально. — Ты не в пордяке...А, Феликс! Ты ведь тоже сбежал. Что случилось на испытании? ... — Ничего.