Голубая сойка

Джесси

Я утыкаюсь лицом в лучшую подушку на свете. Боже, почему солнце должно светить так ярко, когда все, чего я хочу – раствориться в этом идеальном тепле, пахнущем свежевыстиранным бельем и чем-то еще, что у меня никак не получается распознать? Сильнее прижавшись к подушке, я счастливо мычу, когда ее руки притягивают меня еще ближе. Подождите-ка... что? Сердце ускоряет ритм, я резко распахиваю глаза и тут же щурюсь от ослепительного света, льющегося из окна. Окна, которое мне не принадлежит. Пальцами я впиваюсь в теплую черную футболку под ладонью и, подняв глаза, сталкиваюсь взглядом с Романом. Что... — Привет, — хрипло произносит он, и от этого звука его грудь под моей рукой вибрирует. — Привет, — я моргаю, разглядывая взъерошенные черные волосы Романа, его все еще сонные глаза и отдохнувшее лицо, отчаянно пытаясь заставить свой мозг работать. — Что я здесь делаю? Он неотрывно смотрит на меня, и, как ни странно, именно в этот момент я осознаю, насколько мы на самом деле близко. Так близко, что я могу разглядеть каждую темно-карюю крапинку в его глазах. — Ты пришел сюда прошлой ночью. Во сне. От его слов все остальные мысли резко обрываются. — Правда? — едва слышно выдыхаю я, чувствуя, как мое дыхание становится все более поверхностным. Я заставляю себя попытаться вспомнить хоть что-то о прошлой ночи, но в голове пусто. Вроде я уснул в своей комнате, как и в любую другую ночь. Роман медленно кивает, и это единственное подтверждение, которое мне нужно. Нет, только не опять. Я же был в порядке. Все должно было закончиться. Почему? Почему сейчас? Почему снова? Я даже не осознаю, что произношу мысли вслух, пока не чувствую теплое прикосновение к своей щеке. — Джесси, дыши, — голос Романа доносится до меня словно издалека, возвращая мое внимание к нему. — Ты в порядке? Меня накрывает смущением от того, как все, должно быть, выглядит со стороны. Забрался в его постель посреди ночи, проснулся, ничего не помня, и едва не словил ебаную паническую атаку. Поджав губы, я коротко киваю, стараясь смотреть куда угодно, только не на него, что нереально сложно, когда мы практически прижаты друг к другу. — Все в порядке, — говорю я, даже умудряясь изобразить слабую улыбку, пока пытаюсь найти способ незаметно высвободиться из его объятий. — Все хорошо. Извини, что заставил волноваться и втянул тебя. Обещаю, подобное больше не повторится. Выпустив футболку Романа из пальцев, я тут же начинаю скучать по его теплу, но как только собираюсь сесть, рука, все еще обвивающая спину, притягивает меня обратно. От столь резкого движения у меня перехватывает дыхание, и я поднимаю на него глаза. Прямо в пылающую тьму его взгляда. — Не прячься от меня. И именно та едва уловимая мольба, скрытая за его мягкими, но твердыми словами, наконец успокаивает мое сердцебиение и заставляет тело снова медленно обмякнуть в его руках. — Хорошо. Роман убирает руку с моего лица, ни на секунду не отрывая от меня пристального взгляда. — Такое уже случалось раньше? Позволяя всему напряжению покинуть мое тело, я вздыхаю. — Да. Я начал ходить во сне еще в детстве. Потребовалось время, но в конце концов все прошло. Наверное, бессонница, перемены, новая школа снова спровоцировали приступы, — бормочу я. — Но я правда в порядке, Роман, — спешу успокоить его я, чувствуя, каким напряженным он все еще остается. Из-за беспокойства обо мне? Мгновение ничего не происходит, но я улыбаюсь, когда он наконец расслабляется. — Надеюсь, я не сильно тебя стеснил. Его губы дрогают в усмешке. — Неа. Ты спал как убитый всю ночь. Хм. Неудивительно, что я чувствую себя таким отдохнувшим. Вытянув руки над головой, я ловлю себя на мысли, что не спал так хорошо уже целую вечность. — Ммм, похоже на то. Единственная проблема в том, что сейчас меньше всего на свете мне хочется вставать и идти в школу. — Да, насчет этого... — начинает Роман, одаривая меня кривой полуулыбкой. Ой-ой. — Что? — Уже больше десяти утра. Несколько секунд я лишь непонимающе хлопаю глазами, а затем подскакиваю на постели так, будто меня ударило током. — ЧТО?! Романа теперь уже открыто трясет от смеха, словно я пиздецки его забавляю, а сам он лишь откидывается на спину, заложив руки за голову. — Прости, происходящее кажется тебе смешным? — спрашиваю я, выгнув бровь. — Безумно. Иди ко мне. Я снова лишь моргаю. Очевидно, это все, на что я сегодня способен. — Что..? Он больше не смеется, но в его темных глазах все еще пляшут веселые искорки. — Иди. Сюда. В груди снова щекочет то странное трепетание, которое у меня не получается объяснить, но я ложусь обратно рядом с ним, пока он натягивает на нас одеяло. И не могу сдержать прерывистый вздох, сорвавшийся с губ, когда Роман как ни в чем не бывало снова обнимает меня. И насколько мне хорошо. — Мы сегодня не пойдем в школу, — шепчет он в пространство между нами. — Не пойдем? Он качает головой и, протянув руку, касается пряди моих волос, упавшей на лицо, и принимается легонько с ней играть. — Сегодня ты отдыхаешь, Джесси. Никакой школы, никаких нервов, вообще ничего. Я уже предупредил твою маму до того, как она уехала на работу. Даже не знаю, что сказать. Мне остается лишь смотреть на него. На парня, который вечно бросает на всех мрачные взгляды, пока ждет, пока я выйду из класса, но чей взор всегда теплеет, стоит ему отыскать меня в толпе. Тепло. Рядом с ним мне так тепло. — И, полагаю, ты останешься, чтобы составить мне компанию? — я прикусываю щеку изнутри, подавляя улыбку. — Да, вот такой я великодушный. Тут уж я смеюсь, потому что сдержаться просто невозможно, когда на душе становится так легко. — Ну разумеется. И я уверен, твое решение совершенно никак не связано с возможностью прогулять школу. — Понятия не имею, о чем ты. У меня уже сводит скулы от улыбки, а в глазах Романа пляшут искорки, которые мне доводится видеть не так уж часто. Как будто он счастлив. — Шоколадные хлопья с молоком? — бормочет он, заправляя мне за ухо ту самую прядь, с которой только что играл. Я киваю и, когда он поднимается с постели, иду следом за ним. Даже не замечаю, как без следа растворяется та давящая тяжесть, что преследовала меня совсем недавно. Как не осознаю и того факта, что Роман позволил мне проспать в своих объятиях всю ночь напролет.