Ошибка

Долгий перерыв пошёл на пользу многим. Кто-то успел отдохнуть, кто-то зарядиться мотивацией, а кто-то работал на базе команды не покладая рук. Каждый приезжал в Майами за своим. У всех были разные цели. Для кого-то это лишь очередной уикенд, который не принесёт ничего кроме разочарования в себе, спорте, что отнял практически всю жизнь, и в команде. А для кого-то этот уикенд был надеждой. Очередной призрачной попыткой зацепиться за очки и приблизиться к мечте, что уже казалось чем-то слишком нереальным. Шарль отдал «Ferrari» десять лет своей жизни. Он был с ними с младших серий. Они множество раз подводили его, но Шарль из раза в раз продолжал возвращаться. Словно верный пёс, которого постоянно избивал хозяин, но тот продолжал любить своего человека. Шарль привык. Он почти научился справляться с этим. Бесчисленное количество раз ему хотелось всё бросить, уйти в более сильную команду, которая точно подарит ему титул чемпиона мира. Однако каждый раз он напоминал себе о мечте. Вспоминал, как маленький Шарль с горящими глазами наблюдал за красными машинками, что рассекали улицы родного города и мечтал быть в их рядах. Мечтал стать чемпионом именно с ними. Эту мечту он делил с самыми близкими. С отцом. С Жюлем. Их больше нет рядом, он остался один, но изо всех продолжал сражаться. Теперь не только ради себя. Макс же имел всё, о чём мечтал практически любой гонщик на гриде. Любой мальчишка в картинге хотел того, что у него уже было. Четыре титула, признание мировой общественности, множество фанатов. Его называли легендой, великим гонщиком, надёжно вписавшим своё имя в историю спорта. Однако ему самому не было дело до всего этого. Да, он был счастлив, да, гордился собой, но в первую очередь гонки для него были удовольствием, лишь потом работой. Он гонялся не ради титулов и признания, он гонялся ради собственного счастья. Новый регламент сразу показался ему чем-то сомнительным. На практике оказалось ещё хуже. Теперь уикенды такой любимой Формулы-1 превращались в унылое мероприятие, окончание которого он ждал с нетерпением. Другие серии доставляли куда больше удовлетворения. Однако этот уикенд удивил всех. Макс знал, что команда в апреле работала на пределе возможностей, чтобы заставить машину хотя бы ехать, но он и не догадывался, насколько много те сделали. Это стало понятно моментально. Они прибыли в паддок Майами в качестве отстающей команды. Все пророчили им ужасный сезон. Они были хуже многих в средней группе. Колоссальный провал для топовой команды. Никто не ожидал от них прорыва. Признаться честно, сам Макс не особо верил в то, что болид поедет. Он чертовски сильно ошибся. Ещё на тренировке он ощутил разницу. Словно пилотировал совершенно другую машину. Их механики и инженеры буквально собрали новый болид. Квалификация, спринт, основная квалификация, всё пролетело незаметно и так приятно. Он смог занять отличную позицию в гонке. Это было чудом. Шарль в отличие от него ждал от команды многого. Они стартовали в качестве одних из лидеров. У него были все шансы забрать титул в этом году. Да, «Mercedes» были на голову сильнее, но Шарль верил в себя, верил в команду. Он никогда так сильно не верил в них, как сейчас. Это было их последним шансов. Последней возможностью стать чемпионами вместе. Шарль обещал себе попробовать в последний раз. Все делали огромные ставки на новый пакет обновлений. Ставки сыграли. Шарль не сыграл. Темп был. Позиция на старте была. Удача была. Он чудом избежал столкновения с Максом на старте. Шарль ждал этой гонки, как чего-то прекрасного. Внутри разливалось давно забытое чувство. Жажда борьбы. Он словно вернулся на несколько лет назад, когда они с Максом сражались за титул. Кажется, его пик был тогда. Он не становился сильнее. Лишь слабел. Совершал позорные ошибки. Новички справлялись лучше. То, как он упустил Оскара в спринте. Мелкие, позорные помарки. Они были недопустимы для гонщика его уровня. Тот, кто не мог справиться с парой глупых поворотов — не достоин титула. Он не достоин титула. Шарль надеялся отыграться в гонке. Доказать всем, доказать себе, что он ещё может сражаться. Что он заслуживает чемпионства. Он дрался на каждом повороте. Не хотел отдавать свои позиции. Оборонялся так, словно от этого зависела его жизнь. А она и зависела. Одна гонка ничего не решает. Только не в его случае. Для Шарля важна каждая возможность. Первой подставой стал странный, слишком ранний пит-стоп. Обещали дождь. Он не понимал, зачем его позвали в боксы. Почему даже не спросили его. Вроде, они давно прошли стадию глупых приказов. Макс тем временем сиял. Он совершал очередное чудо на радость своих фанатов. Сам не думал, что сможет так хорошо выступить. На первых кругах сменить резину и проехать на ней до конца гонки? Безумие. Они рискнули. Почему нет? Всё равно нечего терять. Очевидно, они не сражаются, а Максу весело. Ему забавно пробиваться сквозь весь пелотон к лидерам. Отыгрывать позицию за позицией. Хоть какое-то развлечение в этой гонке. Он сам не заметил, как позади него оказался Шарль. Яростно сокращавший разрыв. Максу даже стало немного жаль, что резина уже не позволяла им сойтись в достойной схватке. Он скучал по тем временам, когда они были единственными соперниками друг для друга. И никого более не было рядом. От прежних них остались лишь тени. Макса, который серьёзно подумывал о том, чтобы завязать с формулой и уйти в другую серию, и Шарля, который на последних крупицах воли отчаянно пытался достичь мечты, что всё это время была в руках самого Макса. Он обошёл его. Легко, без какой-либо борьбы. Помчался дальше, волоча за собой огромный груз многолетней боли. Это его ноша, его кандалы, которые он добровольно позволил замкнуть на своих ногах. Макс даже улыбнулся, когда Шарль промчался мимо. Он искренне желал ему победы. Шарль больше любого другого гонщика на всём гриде заслуживал этой победы. Его самоубийственной воле можно было позавидовать. В начале гонки Макс даже успел немного позлиться на него. Ему показалось, что Шарль намеренно зацепил его болид своим и отправил выплясывать круги на трассе. Однако быстро сообразил, что сам виноват. Не справился с управлением и откатился назад, несмотря на отличный старт. Под конец гонки он не злился. Он с жалостью объезжал пострадавший болид Шарля, отнимая у него позицию. Теперь закрутило его. Красная машина сорвалась в борьбе с Оскаром, сделала круг вокруг своей оси и задела борт. Моментальная потеря скорости и всего преимущества. На самом последнем круге. Шарлю теперь надо было хотя бы доехать. Болид на ходу, на том спасибо. Он грубо срезал углы, понимая, что за это скорее всего прилетит штраф. Плевать, сейчас главное добраться до финишной черты и сохранить хоть какие-то жалкие баллы. Нельзя потерять ещё больше. Он уже оставил в этой гонке достаточно. Он оставил тут всего себя. Он оставил тут свою надежу. Она пролетала мимо вместе с болидом Джорджа, который, не теряя возможности обошел его. Её вновь отобрал Макс. Теперь он обходил его без лишних усилий. Вот только выглядело это как-то грустно. Словно сам Макс и не хотел объезжать раненную машину. Шестой. Шарль добрался шестым. Стартовал третьим, уверенно шёл всю гонку, даже лидировал. Подиум практически был в его руках. Очередная тупая ошибка. Он опять подвёл всех. Подвёл команду, которая продолжала верить в своего воспитанника. Подвёл отца, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы его непутёвый сын катался в любимой команде. Подвёл Жюля, протянувшего руку помощи в трудный момент. Ему давали всё, место, деньги, возможности, конкурентноспособный болид, а он так расточительно относился к этим дарам. Шарль подвёл себя. Какое вообще право теперь он имел ныть о том, что у него не получается забрать титул? Странная стратегия? Плохая машина? Нечестные соперники? Сейчас ничего этого не было. Может, пора признаться себе в том, что это он никчёмный гонщик, недостойный представлять такую команду? Может, они наконец-то смогут победить, если он уйдёт? Шарль припарковал болид. Ему нужно было хотя бы несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Нельзя вылезать в этот праздный шум чествования молодого чемпиона в таком состоянии. А так не хотелось. Лучше бы он разбился и остался на этой гребанной трассе навсегда. Шарль пытался сдержать злые слёзы разочарования в себе. Не надо никому видеть, как он в очередной раз жалеет себя. Это слишком личное. Он не должен показывать такую слабость людям. Надо быть сильным. Даже если эти силы больше неоткуда брать. Плевать, соберёт жалкие осколки мечты, попробует как-то склеить и пойдёт дальше. Будет продолжать цепляться за них. Он уже профи в этом. Хоть в чём-то. Интервью после гонки далось тяжело. Ещё вчера он улыбался, всё было хорошо. Это поражение ощущалось тяжёлым ударом по голове. Отрезвляюще. Словно Шарль был тем человеком, который не имел права верить в лучше. Ему нельзя мечтать, ему нельзя надеяться, и вселенная не уставала из раза в раз напоминать об этом. Она наносила свой удар тогда, когда он позволял себе хотя бы немного выдохнуть. И каждый удар был сильнее предыдущего. Чем больше Шарль счастлив, тем больнее ему будет потом. Этот урок он уяснил достаточно хорошо. А затем вызов на ковёр. Глупо было надеяться, что его отпустят с миром, да? А Шарль идиот опять поверил. Понадеялся, что уже достаточно получил сегодня. Сам себя наказал, лишив шансов на чемпионат. Вот надо было посмеяться над ним ещё больше? Двадцать секунд штрафа. Двадцать. Он откатился на восьмую позицию. Его не просто наказали, ему чётко дали понять, что ему не дадут пробиться дальше. Больше никто, кроме Макса, нарушившего сегодня почти всё, что можно, не получил штраф в этот день. Даже за более грубые ошибки. Они нарушали правила, превышали скорость, срезали трассу, но наказали только Шарля. За что? За попытку просто доехать? Его доводы прошли мимо ушей комиссии. Им было плевать на все оправдания, вердикт один — виновен. А наказания в разы строже обычного. Шарлю хотел исчезнуть. Просто испариться. Перестать существовать. Больше не чувствовать ничего. Он не хотел возвращаться в отель к Алекс. Он не хотел ехать домой с таким поражением. Слишком стыдно. Может, пойти прогуляться и случайно пропасть без вести? Отличная идея. Вряд ли его быстро начнут искать. Лео только жалко. Этот пёс всегда спасал его в трудную минуту. Его Шарль тоже подвёл. — Пошли выпьем. Недалеко есть хороший бар, мне кажется, тебе сейчас это надо, — Тёплая ладонь на плече появилась совершенно неожиданно. Она так сильно контрастировала с ледяной пустотой внутри него. Обжигала. Была чем-то живым. Чем-то, за что ему надо было зацепиться, чтобы остаться в живых. Это Макс. Он был свидетелем всего. Он слышал, как Шарлю выносили приговор. Видел его в тот момент. Он был единственным человеком, от которого никогда не получалось скрыть настоящие эмоции. Они оба знали друг друга слишком хорошо. Настолько хорошо, что спрятаться невозможно. Макс хотел подойти к Шарлю сразу после финиша, забрать его, увести подальше и спрятать. Подарить ему покой хотя бы ненадолго. У него сердце разрывалось от одно взгляда на сгорбленную фигуру в красном комбинезоне. Он слишком хорошо помнил, как Шарль винил себя за ошибки. Видел это бесчисленное количество раз. Ни один человек не заслуживал столько боли. Тем более Шарль. Они уже давно не были вместе. Разошлись ещё пять лет назад. Шарль решил, что настоящие чувства помеха. Они слишком отвлекали от цели. Он бросил Макса ради команды. Ради тех, кто рубил его крылья. Оставил того, кто эти самые крылья подарил. Возможно, это было правильно. Со временем Макс принял его решение. Смирился с тем, что они не смогут быть вместе. Однако любить не переставал. Наблюдал со стороны и тихо надеялся, что Шарль не ошибся. Шарль просто молча кивнул. Слабо так. Совсем без сил. Напиться в баре со своим бывшим, наверное, звучит лучше, чем сдохнуть в канаве. Шарль никогда не признается себе в том, что Макс до сих пор был его спасательным кругом. В особенно сложные моменты он всегда оказывался рядом. Был его светом, который волшебным образом выводил его из тьмы. Шарль ненавидел себя за то, что всегда поддавался на это. Обещал завязать, обещал перестать использовать Макса, как безопасную зону для жалости к себе, обещал отпустить. Он понимал, что причинял боль им обоим, каждый раз вскрывая старую рану. Шарль убеждал себя, что больше не любит его. Сердце не обманешь, а оно каждый раз тянулось к родному теплу, чтобы спрятаться и переждать бурю. Они пили практически молча. Именно это Шарль и ценил в Максе. Он не лез с идиотской жалостью, не давал непрошенных советов, не осуждал. Макс просто был. Сидел рядом. Слушал. И был объективен. Макс был его голосом разума. Оставался его душой, когда собственная валялась ошмётками на мокром асфальте. Пожалуй, больше, чем о своих ошибках на трассе Шарль жалел о том, что однажды решил оставить этого человека. Макс имел полное право ненавидеть его, но он почему-то оставался рядом. Приходил, брал за руку и уводил в тишину. Он не делал ничего особенного, но только эта мелочь спасала Шарля в моменты полной темноты. Тепло руки, присутствие рядом и аромат его парфюма, от которого каждый раз болезненно сжималось сердце. Он не был достоин того, чтобы такой человек ему помогал. Он не заслуживал Макса. А заслуживал ли он хоть чего-то? В глазах Макса он заслуживал всего мира. Шарль сильнее него. Казалось, эту волю невозможно было сломить. Никто бы на его месте не выдержал, а Шарль вытирал слёзы, поднимался и хромал дальше. Слишком много знаков встречалось на его пути. Он упорно их игнорировал. Его невозможно было остановить. И вот это, то, чего иногда не хватало Максу. Он был готов бросить спорт из-за того, что ему не нравился регламент. Скучно стало. Скучно, блять. Смешно. Глядя на Шарля, становилось стыдно за свои мысли. Ему стоило продолжать хотя бы ради того, чтобы быть рядом в тот момент, когда Шарль наконец-то поднимет заветный кубок. И если надо, Макс самолично будет расчищать ему дорогу на пути к победе. Уберёт любого, кто посмеет подумать, что Шарль не заслуживает. И плевать, сколько получит за этого выговоров. Его никогда не заботила эта ерунда. Они сели в машину. Шарль даже не заметил, что Макс не пил. Он не сделал ни глотка алкоголя. Ему надо вернуть Шарля домой в целости и сохранности. Ехали в тишине. Шарля немного отпустило. Стало совсем чуть-чуть легче, но к себе в отель всё равно не хотелось. Там взволнованная Алекс с кучей вопросов и пропущенные звонки от семьи. Там опять проблемы. А у него пока нет сил с ними бороться. Ему хотелось ещё немного побыть в покое. Он исчез для всех. Спрятался. Укрылся от боли в руках единственного человека, который понимал. Машина остановилась на подземной парковке, но никто не спешил выходить из неё. Там, за дверью, реальность. Тут тихо и спокойно. Они словно были в своей крошечной вселенной, которую никто не мог увидеть. Макс заглушил мотор. Он не спешил выгонять Шарля. Знал, что ему нужно ещё немного времени, чтобы собраться с силами и сделать шаг. — Хочешь провожу тебя? — нарушил тишину Макс. Шарль повернулся на звук. В глазах Макса было столько тоски и чувств, которые обычно прятались за плотной маской даже от него. Эти глаза напоминали об ошибке. Напоминали о том, чем Шарль пожертвовал ради призрачного успеха. Он не контролировал ладонь, что медленно потянулась к щеке Макса. Колючая. Он мягко провёл большим пальцем про ней, завороженно глядя в эти голубые глаза. А потом также медленно наклонился к нему. Его губы сами нашли губы напротив. Мягкий, нежный, совсем невесомый поцелуй. Шарль не знал, зачем это сделал. Ему просто было необходимо. Он нуждался в том, чтобы ощутить сейчас эти губы на себе. Это было важнее кислорода. — Шарль, не надо, — прошептал Макс, осторожно разорвав поцелуй. Он тоже желал этого, но знал, что так будет только хуже. — Пожалуйста, — Шарль обессилено уткнулся лбом в его грудь. Он хотел забыться, а это единственный способ. Хотя бы на одну ночь представить, что всё как раньше. — Ты будешь жалеть об этом. — Мне нужно это, Макс, — тихий шепот, на грани слышимости. Он не оставил Максу и шанса на сопротивление. Ему бы проявить разумность. Шарль в уязвимом состоянии, он не отдавал себе отчёт в собственных действиях. Однако Макс оказался слишком слаб перед ним. Всегда был. Каждый раз, когда они оказывались в одной постели после расставания, это была оплошность Макса. Это он не выдержал и поддался. Макс тяжело вздохнул и завёл машину. Они поедут в другой отель, тут их все знают, слишком опасно. Снимут отдельный номер и проведут пару часов вместе. Потом он всё же отвезёт Шарля домой. Отличный план. Замечательный. Ни одного изъяна. Только, так паршиво от него было. Макс в тайне любил такие ночи, несмотря на всю боль и пустоту, что они оставляли после себя. Он скучал. Все эти пять лет скучал по Шарлю. Смотрел на его новых девушек, смотрел на Алекс, что стала женой, и скучал. На их месте был он. Но его предали во имя мечты. Он оказался лишь этапом, когда Шарль навечно будет всей его жизнью. Шарль целовал так, словно в последний раз. Каждая ночь между ними могла стать последней, это правда. Рано или поздно ему надоест. Он перестанет принимать помощь Макса. Когда он заберёт титул, ему больше не придётся приходить к нему плакать. Он будет счастливо отмечать с семьёй и женой. Макс бы всё отдал, чтобы разделить эти мгновения с ним. Чтобы являться той самой опорой и поддержкой, что была рядом все эти годы. Однако всё что ему оставалось — удачно оказываться рядом, чтобы забрать хотя бы малую часть его боли себе. Они судорожно избавлялись от одежды. Шарль действовал излишне грубо. Ему не терпелось, хотелось как можно быстрее прижаться к горячей коже другого человека. Ощутить себя живым. Вернуться в прошлое через эти прикосновения. Заново начать дышать. Макс пытался приглушить его огонь. Он втянул Шарля в очередной поцелуй и мягко опустил на проходные гостиничные простыни. Он долго, мучительно долго и нежно целовал каждый участок его кожи. Осыпал поцелуями шею, плечи, ключицы, живот. Его руки были везде. Мягкие, такие ласковые, что Шарлю хотелось заплакать. Он не заслуживал эту заботу. Он не был достоин этих прикосновений. Максу просто надо грубо взять его, вытрахать все идиотские мысли из головы и уйти. Оставить его одного. Бросить. Поступить также, как поступил когда-то Шарль. Вопреки всему он продолжал быть осторожным. Каждое прикосновение кричало о том, как сильно Макс всё ещё любит его. Паршиво. Он не должен его любить. Ему нельзя любить такого как Шарль. Проникновение пальцев были слишком плавными. Кажется, даже в их первую ночь он не был так аккуратен, как сейчас. Максу хотелось показать, что Шарль как никто другой заслуживает любви и заботы. Он не собирался причинять ему боль. Не смог бы даже под дулом пистолета. С Шарлем нельзя так. Он же драгоценный. Самый светлый человек в его жизни. Его надо защищать, оберегать и давать только лучшее. Макс хотел любить, а не разрушать. Это всё, что он мог дать ему сейчас. Любовь и заботу. — Шарль, — ласково прошептал Макс, заметив слёзы на его щеках. Он мягко убрал их и прижался к губам. Солёный поцелуй, насквозь пропитанный болью и безграничной любовью. Шарль заплакал сильнее. Он отчаянно схватился за Макса, уткнулся мокрым лицо в его плечо и прижался так крепко, как только смог. Он боялся вновь отпустить его. — Прости, — прошептал Шарль. Макс понимал, за что тот извинялся. Макс давным-давно простил его. Никакой боли не было. Он подготовил его достаточно. Вошёл мягко, отвратительно медленно и дал привыкнуть. Шарлю хотелось другого, но нужно было это. Ему хотелось заглушить одну боль другой. Перестать испытывать горькое чувство вины. Оказывается, ему просто нужно было раствориться в нежных и любящих руках человека, которого он подвёл больше остальных. Шарль не переставал плакать, а Макс не переставал дарить ему нежность. С каждой слезой, с каждым толчком, с каждым нежным поцелуем, Шарль чувствовал, что ему становилось легче. Макс опять оказался прав. Он почему-то всегда лучше знал, что ему нужно. Шарль не хотел отпускать его, когда они закончили. Ему было мало этого тепла. В этот раз, кажется, надо капельку больше. Макс должен уйти. За дверью его ждала нормальная счастливая жизнь, а не разбитый кусок мусора, который только и умел, что жалеть себя. Макс сейчас встанет, и Шарль не будет его останавливать. Он отпустит, хотя отчаянно хотел остаться с ним хотя бы на пару минут дольше. А мог бы прожить всю жизнь, если бы не был идиотом. — Давай останемся тут до утра, пожалуйста. Я не хочу в реальность, — вопреки своим запретам прошептал Шарль. Так отчаянно и глупо. Он был эгоистом. Макс позволял ему им быть. Он молча прижал Шарля к себе, зарылся носом в кудрявые волосы и прикрыл глаза. — Отдыхай. Я никуда не уйду, — Макс сдался без боя. Какой смысл сражаться, если ему физически больно было бы оставить Шарля одного в таком состоянии. Их крошечный мир надёжно спрятанный от чужих глаз. Однажды они почти разрушили его. Макс остался стоять один посреди руин их счастья. Он не знал, что делать. Не понимал, за что. Злился. Пытался найти оправдание. А после принял. Он медленно, кирпичик за кирпичиком восстановил это место. В одиночку. Макс построил их мир заново, чтобы у Шарля всегда было место, где бы он мог спрятаться от всех. Безопасное логово, где он мог быть собой. А Макс его верный страж, готовый уничтожить любого, кто посмел бы напасть. Этот мир шаткий, не такой уютный как раньше, но это единственное, что осталось от них.