Всё сгорает

Каждый раз когда Даби смотрит в глаза людям - он видит неприязнь. Его шрамы вызывают у людей отвращение. Они темно-коричневые и слегка шершавые. На их краях металлические скобы, которые неприятно холодят кожу. Его шрамы появились не сами. И никто не повлиял на их появление. Даби сам оставил их себе. Его тело, неадаптированное под собственную причуду, не выдерживает температур и кожа сгорает. Каждый чёртов раз. В детстве Даби мечтал доказать отцу, что он - истинный герой, что он  намного лучше своего брата и что тоже достоин быть любимым… Ничего из этого не сбылось… Будучи ребёнком он сжёг себя на смерть. Кто-то спас его. Возродил из пепла. Но чёртовы приступы оставались неизменными, даже когда Даби уже не был ребёнком. В какие-то моменты его жизни. Неважно, когда он сидел на диване в Лиге или когда у себя дома выпивал коньяк или когда обводил кончиками пальцев вокруг губ Ястреба - он в любой момент мог гореть. Не просто на долю секунды вспыхнуть. Он воспламенялся и горел бы до смерти, до того как его кожа и органы превратились бы в угли. Он чувствовал, как сжимается желудок, от того, что ссыхается под воздействием тепла. Как его кровь пузырится в теле - закипает. Глаза стягивает от жара, а шрамы протягиваются дальше, после чего скобы, вероятно, придётся сдвигать, а это не самое приятное занятие. В такие моменты, он просто сидел и не двигался. Молил о смерти. О том, чтобы всё в конце концом закончилось и он смог освободиться. Он горел и вокруг горели вещи. Горел его мир. Невыносимая боль соединялась с предвкушением. Он забывался. Иногда думал о Ястребе. Чего о нём думать..? Но становилось легче. Он представлял, как в какой-то вселенной они оба обычные люди. Не злодеи. Не герои. Просто люди. Два влюбленных парня, что ищут работу и хотят завести собаку. Ястреб касался бы его своими прохладными из-за полётов губами, царапал когтями спину и смотрел бы с нежностью, присущей только полностью открытым существам. В их настоящем мире всё было иначе. Проявление чувств под точным запретом. Грубый секс, сигареты, никому неясный взгляд, полный сожаления и тоски. Мимолетное прикосновение к самому чувствительному шрамы, около левого ребра. Пустота. Душ, опять сигареты, Лига, коньяк и всё по кругу. Пока Даби горел думал о невозможном и всё смешивалось. Казалось, он засыпает, но невыносимая боль возвращала его в реальность. Он рвано выдыхал, из левого глаза вытекала слезинка, которая тут же испарялась от температуры. Он всхлипывал, кричал, бился в ужасной огненной агонии. Он умирал, от собственной причуды. Но его находил Ястреб. Всегда находил. Резко и жестко хватал за руки, обжигая их, жмурился от боли. Даби брыкался, просил отпустить его. Умолял не трогать его, пока он горит. Ястреб кричал что-то на своём грёбанном геройском языке, затем доводил Даби до ванны, включал ледяную воду, швырял в ванную Даби и опускал обожжённые руки в воду. Тело шипело - так затухало пламя и резко становилось чуть легче, но боль возвращалась. Всегда. Ястреб опускал голову, шептал бессмысленные слова: "тише, Уголёк", "ничего страшного, сейчас я всё сделаю", "всё хорошо и ни с таким справлялись" . Шёл бы ты со своей поддержкой к чёрту, Ястреб. Хочется сказать ему это вслух, но сил хватает лишь на рванные рыдания, которые какого-то чёрта, вырываются из его сожжённых лёгких. Тело ноет и новые ожоги пульсируют острой болью.  -Пр…Прос…ти…Я так…Я не…- жалкие попытки извиниться перед Ястребом за то, что обжёг его руки, испортил вечер да и в целом жизнь. Ястреб поднимает голову, его глаза красные, руки подрагивают. Он подходит ближе. Непозволительно близко, для такого момента. Даби сотрясают непрекращающиеся рыдания, он стискивает зубы, дрожит всем телом, извивается от болей. Ястреб обхватывает дрожащей рукой шею Даби сзади. До ужаса нежно и слишком мягко. Придвигается ближе и соприкасает их лбами. Даби задерживает дыхание и кошмарные рыдание снижаются до всхлипов. Тело по прежнему выламывает от мучений. Ястреб поднимает его на руки и вытаскивает из уже согревшейся воды. Садит на кровать, приносит две таблетки обезбола и воду. Заставляет выпить их и убирает остатки сгоревшей одежды. Укладывает под одеяло. Сам уходит на балком, выкуривает две сигареты сразу. Ястреб думает о том, что вообще здесь делает. Узнай в агентстве, что герой номер два ухаживает за потрепанным злодеем и переживает за него - его, скорее всего, просто расстреляли бы. Но он ни о чём не жалеет. Вообще не видит смысла в том, чтобы жалеть о чём-то. Он иногда мечтает. Мечтает о другой жизни. Где у него есть хорошие мама и папа, которые не бросили его на растерзание судьбы, не учили быть сильным, через страх и боль. Где он работает простым журналистом, болтает с интересными людьми и не знает, что такое ненавидеть себя за смерти других. Где он обнимает своего Даби, не думая ни о чём и готовит ему черный кофе без сахара. Он живёт. И живёт потому что хочет сам. И не потому что так кому-то надо было. Он хочет, чтобы он и …. -Ястреб, прошу… - едва уловимый шёпот хриплого голоса. Ястреб бросает сигарету, промаргивает глаза от слёз и выходит в комнату. Подходит к кровати и садится на край. -Останься рядом, я не могу… не… - Ястреб пододвигается ближе, кладет голову Даби на колени и гладит мокрые волосы, осторожно обходит новые ожоги и старые шрамы. Сидит, втыкает в угол комнаты, и хочет уйти. Не из комнаты сейчас, а вообще из жизни Даби. Может так будет правильнее..? Даби засыпает, спит неспокойно и постоянно просыпается от кошмаров. Ястреб не спит вообще. Он охраняет сон Даби. Засыпает лишь под утро, утомленный мыслями и мечтами.  Проснувшись, не находит никого на кровати. Поворачивает голову и видит фигуру на балконе, встаёт и идёт туда. -Сколько? - спрашивает Ястреб, вытягивая сигарету из коробка. -Это третья. - отвечает хриплый и чуть сорванный голос. Бросает сигарету вниз и собирается уходить, но Ястреб останавливает его, хватая за руку. Даби жмурится, видимо тело болит, но тут же отворачивает голову, стараясь скрыть всё, что чувствует. На нём надеты серые спортивные брюки Ястреба и больше ничего.  -Я скажу тебе лишь то, что это ничего не значит. Я не нуждаюсь в тебе и твоей поддержке. Я хочу оставить всё как было до вчерашнего дня, не нужно всех соплей типо : " мы справимся, Даби", "всё будет хорошо, Даби". Нихрена не будет хорошо, птенчик, и ты это знаешь.  Мы трахаемся, а на утро расходимся и это всё, что мы можем себе позволить. И не говори, что ты что-то…- Ястреб не даёт ему договорить, сгребает в крепкие объятия и не выпускает, Даби стонет от боли, чувствует каждый ожог, но замолкает. -Послушай, я ни к чему тебя не принуждаю, я просто хотел сказать, что тебе нужно обновить скобы, а ты опять скалишь зубы. Уймись. Я приготовлю завтрак, а ты иди умойся, после завтрака я займусь твоими шрамами, с твоего позволения, мистер Неприкосновенность.- Ястреб улыбается своей фирменной улыбкой и отпускает Даби. Уходит на кухню, а с левого глаза Даби стекает слеза, которую он тут же смахивает. -Мы не можем…- еле слышно шепчет Даби. - Глупо даже пытаться. Мы делаем только хуже…. - голос хрипит, а рука тянется к пачке сигарет. С досадой обнаруживает, что она пустая. Руки, подрагивая, сминают упаковку с названием какой-то болезни.  -Успокойся. - твердый и уверенный голос заставляет собраться и немного взять себя в руки. - Я не прошу от тебя обещаний и сам их не даю. Так что перестань думать о лишних вещах и живи как жил. Желательно не подгорая каждый раз. - Ястреб сжимает плечо Даби, осторожно обходя ожоги. Притягивает того ближе, находит носом шею и протяжно целует в обожженное место. Слышит сверху рванный выдох и отстраняется.  -Все твои сомнения - бред. Забудь. Обо всем. - Ястреб опускается ниже, к ключицам. - К тому же я не поведу тебя жениться против твоей воли, Уголёк. - Ястреб подмигивает и отстраняется, давая Даби немного пространства. Вновь свёл всё к шутке. Идиотская привычка.  -Забудь всё, что было вчера и сегодня, Пернатый. - Даби накидывает толстовку и выходит из квартиры. Вернется не раньше, чем через неделю. Ровно столько он приходит в себя и начинает скучать…  А потом всё повторяется вновь. Лига, коньяк, секс, сигарета, губы, когти, чертовы прекрасные глаза, нежные руки, опасные взгляды, сомнения, боль, огонь, утешение, страх. Каждый раз всё сгорает.