Выходной в безвременьи

      Через пару кликов Вектор Прайм, конечно же, онлайн так и не вышел, как и не вышел спустя пару циклов. Оптимус сразу же на месте определил в чём причина. Они должны были вот-вот отправиться заправляться, если бы не этот шлаков урок! Почему-то предшественнику захотелось продемонстрировать это лично. Вероятно, он предполагал, что достаточно восстановился для этого, но очевидно просчитался. Уровень напряжения после скачка телепортации вновь упал за пределы нормы. Не сильно, конечно, но...       Юникрон, его подери, не мог он этого не делать!? Столько орн подряд... Они уже вторую или третью ротацию тут прохлаждаются, Оптимус делал всё, чтобы собрат быстрее пришёл в норму, а он... Всего-то один скачок в пространстве, пусть и не на пару метров, а на пару десятков, но... Зачем? Все труды по восстановлению были насмарку. В конце концов, они же договаривались! Договаривались, что усилия будет прикладывать только Оптимус, а Вектор Прайм станет только его направлять. Так какого, спрашивается, шлака?!.       Оптимус постарался успокоиться, сосредотачиваясь на считывании показателей бело-розового корпуса. К счастью, кроме упавшего напряжения и почти опустевшего бака, никаких отклонений больше не было. Это было хорошо. С этим он прекрасно знал, как справляться.       Он оттащил своего беспечного партнёра обратно в дом и уложил его на платформу. Вечернее приятное времяпрепровождение в мойке определённо сегодня отменялось. Самому там делать было нечего, да и настроения соответствующего уже и не было.       Оставалось только заправиться самому, залить до отказа баки предшественника и, подзарядив его, дождаться его выхода онлайн.

***

      До времени условного отбоя Вектор Прайм онлайн так и не вышел. Он умиротворённо шуршал вентиляцией, явно даже и не намереваясь порадовать своим пробуждением. Оптимус заряжал его ещё дважды, нарушив тем самым график необходимых процедур. Из лучших побуждений, конечно, желая наверстать растраченное, но этим только сильнее себя вымотал.       Он так и не заметил, когда сам перешёл в состояние оффлайн, позабыв отключиться от медпанели предшественника.

***

      Онлайн Оптимус вышел уже условным утром. Он теперь всегда учитывал необходимость регулярно уходить в полноценную перезарядку. Ибо не хотелось потом из-за собственной глупости мучиться с избытком напряжения в цепях. Тем более, когда ему уже дали понять, чем такая оплошность может для него обернуться. Однако в данном случае он провалился в глубокий оффлайн не совсем по своей воле, а из-за того, что он слишком вымотался, заряжая...       Он почувствовал, что что-то не так, и не запуская видеозахвата, манипулятором ощупал пространство рядом с собой. Пусто. Он растерянно встрепенулся, быстро выводя системы в полноценный онлайн, и привстав с платформы, недоумённо окинул взглядом весь отсек.       Он был здесь абсолютно один.       На Вектора Прайма это было совершенно не похоже. Обычно Оптимус выходил онлайн первым и дожидался пробуждения предшественника, а в те редкие случаи, когда происходило наоборот, то тот всегда оставался с ним, пока они вместе не выберутся отсюда. А покидали этот отсек после перезарядочного цикла они всегда вместе.       Сейчас же было что-то не так. И дело было точно не в том, что сам он почти треть орна провалялся оффлайн. Нет, тут было что-то другое.       Нить медленно колыхалась странными, совсем не присущими хранителю времени импульсами. Огорчение? Разочарование? Какое-то упадническое чуть помутнённое состояние. Печаль с горьковатым привкусом. Что-то приятное с кислыми нотками. Этому трудно было подобрать точное обобщённое описание, но однозначно было ясно только одно: с Вектором Праймом что-то не так.       Оптимус поднялся с платформы и прислушиваясь к сигналам их связи отправился искать собрата. Он обошёл весь дом, позаглядывал во все помещения, но его нигде не было. Нить легонько сигнализировала о приближении к связанному меху в гостиной, но там было пусто. Никого. Это ставило в тупик и заставляло задуматься. Верно ли он понимал их связь? Может предшественник просто не желает его видеть? А разве можно вот так подделывать сигналы нити?       Младший Прайм попытался достучаться к нему по комлинку, но ответа не последовало, словно сообщение ушло в пустоту. Отключил, значит, его зачем-то. Но зачем?       Юникрон его подери, что здесь происходит!? Где Вектор Прайм?       Оптимус терялся в догадках, пытаясь разобраться и найти ответы на эти вопросы, но у него ничего не получалось. Он ничего не понимал. Не знал, что делать.       Благо в личном архиве хранителя времени сидел за изучением какого-то датапада Охранник. Возможно он пересекался сегодня со своим старшим компаньоном и мог знать, куда тот делся.       — Охранник, ты не видел Вектора Прайма? — мягко отвлёк его Оптимус, стараясь не слишком выдавать свою взволнованность происходящим.       "Полагаю, он сейчас наверху," — буднично проблюмкал миникон, так и не оторвавшись от чтения.       — Где? — недоумённо переспросил Оптимус.       Это поставило его в тупик. В каком это смысле наверху? В этом доме нет ни второго этажа, ни мансарды или даже чердака. Он это здание уже изучил вдоль и поперёк и был точно уверен, что ничего подобного здесь нет. Если только тут не имеется какая-нибудь тайная комната...       Охранник поднял взгляд на младшего Прайма, опустив на бедро недочитанный датапад.       "Обычно, когда он не в настроении, он берёт с собой несколько кубов и забирается на крышу" — спокойной чередой блипканья пояснил он. — "Он выходил с кубами и, я уверен, что он был точно не в настроении."       Оптимус слегка вспыхнул линзами в коротком удивлении. Вот оно что. А ведь он и не знал о таких мелких замашках собрата. Вероятно, потому что при нём такого ещё не случалось. К тому же в последнее время тот горел таким ярким энтузиазмом, что ничего не могло предвещать нечто подобного.       Что всё-таки с ним произошло? Почему он вдруг оказался в таком состоянии? Из-за чего он расстроился?       Поблагодарив миникона, младший Прайм направился к выходу, чтобы наконец-то разобраться с этим запутанным делом. По пути он мысленно перебирал в памяти вчерашние события, но так и не нашёл веских причин, которые могли так сильно расстроить хранителя времени. Вчера всё шло гладко и почти идеально, если не считать того, что тот вылетел в принудительный оффлайн после короткого скачка в пространстве, который вдруг решил ему продемонстрировать. Но из-за этого должен расстраиваться Оптимус, так как у него для этого были все причины. Да и то не до такой степени.       Выйдя из дома, младший Прайм стал высматривать сверху знакомые фрагменты бело-розового корпуса. Он обошёл одну сторону, вторую, заглянул в тупичок меж двух стен, но искомый объект так и не нашёл. Дом не был обычной ровной постройкой. Его стены изгибались углами по всему периметру, а с одного бока вообще выстроены полукругом. Крыша, как Оптимус понял, тоже была не стандартной формы. В одних местах она была с небольшим откосом, в других возвышалась острой башенкой, было место, где она шла полукуполом, а где-то и вовсе рёбра фигурно изгибались. Однако пробегал он так, к счастью, совсем не долго, обнаружив кончик выглядывающего крыла из-за угла одной из стен наверху. Как раз над самой гостиной.       Оптимус хотел было окликнуть его, позвать, попросить спуститься, но унылые всполохи их связи заставили его отмести эту идею. Всё-таки было что-то не так. Неспроста же он оставил его одного и забрался туда, шлак знает куда. Да ещё и достаточно высоко.       Делать было нечего. Оставлять собрата там одного наедине со столь удручающими чувствами, он не собирался. Да и выяснить, что собственно с ним случилось, нужно было. Должна же быть причина всего этого?       Активировать суперрежим не составило особого труда, как и взлететь над домом. Оптимус приблизился к тому участку плоской крыши, где разместился его предшественник, и зависнув в нескольких шагах от него, медленно опустился. Тот не отреагировал на нарушителя своего уединения и, ноюще потянув их нить, лениво хлебнул из куба несколько темноватый для обычного энергон. Это было подозрительным, как, собственно, и пара уже опустошённых кубов рядом. Он пил уже не первую порцию. Сидел он спиной к стене, чуть расставив в стороны согнутые в коленях ноги, и расположив на них сверху слегка свисающие манипуляторы, уставился невидящим взглядом куда-то вдаль. И судя по этой позе, судя по угнетающей атмосфере, витающей здесь, не трудно было предположить, что именно сейчас в себя вливал хранитель времени.       Это вызывало небольшую тревогу.       Деактивировав суперрежим, младший Прайм опустился рядом, взволнованно глядя на напряжённо притихшего партнёра. Тот снова никак не отреагировал, лишь погасив на долю клика оптику и окатив сожалением по связи.       — Вектор Прайм? — осторожно окликнул его Оптимус.       Тот, не глядя на собрата, изъял из сабспейса непочатый куб точно такого же энергона, которым сейчас заправлялся сам, и протянул ему.       — Бери. Сегодня у нас выходной, — слегка развязным тоном, чуть растягивая слова, отозвался он.       Оптимус принял предложенный куб, немного растерявшись от нового непривычного звучания его голоса. Он никогда до этого не видел наэнергоненного Вектора Прайма, а тот уже успел набраться достаточно с утра пораньше, чтобы это было по нему заметно.       Младший Прайм бросил оценивающий взгляд на куб, покрутив его в манипуляторах.       — Сильнозаряженный? — уже зная ответ, поинтересовался он.       — Да, — коротко подтвердил хранитель времени, делая новый глоток.       Оптимус немного нахмурился, но чисто из вежливости распечатал куб и сделал из него маленький глоток. Глоссу слегка защипало слабыми разрядами, окатив сладковато-кислым вкусом с некоторой горчинкой. Этот сорт топлива определённо не относился к сверхзарядке. Немного не дотягивал по крепкости присадок, но и к привычным среднезаряженным сортам его уж точно отнести было нельзя. Судя по выбору, Вектор Прайм был достаточно сильно чем-то расстроен, чтобы прибегнуть к такому виду утешения, но не до такой степени, чтобы наэнергониться в хлам, как на это от безысходности решился однажды младший Прайм. Это уже было хорошо. По крайней мере, разговорить его можно попробовать.       — Что произошло? — мягко поинтересовался Оптимус, неосознанно скопировав позу собрата.       — Ничего нового, — угрюмо отмахнулся тот, вновь поднеся куб к губам, намереваясь отпить.       — Но я же вижу... — снова попытался младший Прайм, но в следующий миг чуть не откусил себе глоссу.       — Я тоже! — резко огрызнулся хранитель времени, заставив партнёра слегка вздрогнуть от неожиданности.       Вспышка кратковременного раздражения тут же стихла, стоило лишь ему заметить вызванную им же самим реакцию, а тупая тянущая боль, поселившаяся в Первородной искре, разлилась по их связи. Куб так и остался не пригубленным.       Вектор Прайм сильно сожалел, что сорвался, бросив виноватый взгляд на собрата. Он явно не желал повторения всего того, что случилось между ними на Атлантиде, и несколько опасался сейчас, что случайно мог снова оттолкнуть от себя любимого меха. Шлаков сильнозаряженный! Он уже достаточно затуманил процессор, чтобы это стало сказываться на самоконтроле.       Оптимус не отпрянул от него, а просто недоумённо застыл, растерянно глядя на предшественника.       — Вектор Прайм... — снова попытался он, протянув манипулятор к белому плечевому блоку, но остановился, так и не коснувшись заветного корпуса.       Он не знал, каков был собрат в наэнергоненном состоянии, не знал, что можно от него ожидать, но и раздражать его сильнее своей неосторожностью не хотелось. Он чувствовал, словно они сейчас находились на грани. Шаг влево, шаг вправо и вместо того, чтобы найти причину этой червоточины, он добьётся того, что она поразит их отношения ещё сильнее. Его такой вариант не устраивал, но и придумать, как ещё можно выяснить, что вогнало хранителя времени в такое удручающее состояние, пока не удавалось.       Оптимус снова припал к кубу, делая уже несколько последовательных глотков.       — Ты не доверяешь мне, — каким-то виноватым тоном выдал вдруг Вектор Прайм после некоторой паузы.       Оптимус с шумом проглотил сильнозаряженный, отрываясь от куба, и удивлённо уставился на собрата.       — Почему ты так решил? — недоумённо спросил он, чувствуя, как внутри разливается тепло от выпитого, что никак не сказалось на холодности всей обстановки.       — Фаерволы, — пояснил хранитель времени, взмахнув кубом в сторону собеседника. — Ты усилил их, когда я на тебя над'вил... /влиянием/.       Глосса у него потихоньку начинала заплетаться, свидетельствуя о том, что энергонится он тут уже не первым и даже не третьим кубом, да ещё и явно не один цикл. Оставалось только надеяться, что он хотя бы дозаправился стандартным топливом перед тем, как заливать в себя сильнозаряженный. В отличие от самого Оптимуса, который осознав теперь причину столь удручающего состояния предшественника, вновь сделал пару глотков.       — Я сам не понимаю, как так получилось, — произнёс он тихо, уставившись на свой уже уполовиненный куб.       Вектор Прайм в ответ невесело фыркнул, лениво взболтнув топливо в манипуляторе.       — Тут и понимать нечего, — угрюмо начал он, даже не подумав повернуть шлем в сторону собеседника. — Ты боялся, что после перегрузки протоколов восприятия, я воспользу'йсь твоей беспомощностью и... сделаю то, что сделал с тобой Мегатрон. Я... растоптал твоё доверие в тот момент.       Искра пропустила импульс от хлёсткой прямоты в развязной речи. Это было именно то, что Оптимус всеми силами всячески пытался от себя гнать. Он не хотел этого признавать, даже помнить не желал, но жестокая правда была именно таковой. Хранитель времени озвучил именно её, обнажив во всей неприглядной красе.       Это ощутимо било по искре, заставляя младшего Прайма неловко притихнуть и залпом осушить весь куб. Шлаково паршивое чувство.       — Я прав, — констатировал очевидный факт Вектор Прайм и поднёс куб к губам, намереваясь снова отпить.       Оптимус проводил его действия взглядом и в самый последний момент, набравшись наглости, выхватил куб из серых пальцев.       — Да, прав, — согласился он, опрокидывая в себя отобранное, и неприятно поморщившись, сипло добавил. — Признаю.       Хранитель времени растерянно наблюдал за действиями собрата, заторможено осознавая, как беспардонно его только что оставили без выпивки.       — Это юникроновски паршиво, — с лёгкой заминкой протянул он, глядя мутным наэнергоненным взглядом.       Оптимус не знал, к чему это больше относилось — к тому, что он признал факт своего недоверия к предшественнику, или что он беспардонно стащил у того куб. На счёт последнего он тоже был полностью согласен, но совестно ему не было ни капельки. Хватит уже с Вектора Прайма заливать в себя всякую дрянь. Он и так достаточно наэнергонен, чтобы спустить его с этой шлаковой крыши, отвести в дом и как малую бэту уложить на платформу перезаряжаться. Можно б было даже сказку ему рассказать, если бы он сам не являлся персонажем части популярных на Кибертроне сказок.       А вот на счёт первого...       — Но я доверяю тебе, — мягко возразил Оптимус, нежно накрыв чёрной ладонью серый запястный шарнир.       Хранитель времени покачал отрицательно шлемом, осторожно убирая манипулятор и запустив его себе в сабспейс.       — После всего этого?.. Нет, Оптимус, это уже не доверие, — ещё более растянуто произнёс он, достав ещё один непочатый куб.       Оптимус бессовестно выхватил и его из ослабленных серых пальцев и бесстыже опрокинул его содержимое в себя залпом. Вектор Прайм нахмурился, явно собираясь возмутиться по этому поводу, но чересчур медленно перезапустив оптику, так и не проронил ни слова.       Опустошив третий за такой короткий промежуток времени куб сильзаряженного, младший Прайм отставил в сторону пустую тару и со всем серьёзным видом повернулся к собрату.       — Я не смог бы пропустить тебя в свой процессор, если бы не доверял, — резонно заявил он и дождавшись проблеска понимания в алой оптике, искренне продолжил. — Да, оно не на том уровне, на каком было тогда, до всего этого, но я всеми силами стараюсь его восстановить полностью.       Он замолк на целый клик, всматриваясь в алое неестественно яркое сияние линз напротив. Нить слабо всколыхнулась нотками вины, а после окатила тёплым импульсом. Вектор Прайм услышал его, понял, что до него пытались донести и немного ослабил свой удручающий настрой.       Оптимус снова мягко накрыл его ладонь своей и, чувствуя непреодолимую тягу к собрату, придвинулся чуть ближе.       — Я хочу доверять тебе всей искрой, — прошептал он настолько искренне, что хранитель времени невольно задрожал от накативших на него чувств.       Тот смотрел на него своей помутневшей от выпитого оптикой так долго, так проникновенно, что даже без сигналов по связи можно было уловить насколько слова Оптимуса тронули его. Нить звенела приятным переливом, окатывая теплом признательности и неприкрытого наэнергоненного счастья. Вектор Прайм был безмерно рад, что несмотря на все его ошибки, на всю его неправильность и вот такие вот заскоки самобичевания, собрат по-прежнему к нему тянулся.       Искра сладко затрепетала нежными чувствами, которые казались такими хрупкими, как тонкая грань хрустального сосуда, способная разлететься от одного только прикосновения пальцем. Оно не исчезло даже тогда, когда младший Прайм отвернулся от него, воззрившись начавшей постепенно наэнергоненно мутнеть оптикой на далёкий призрачный горизонт. Хранитель времени продолжал любоваться его профилем, бездумно желая опрокинуть сейчас этого до безобразия искреннего и доступного меха и пьяно припасть к его губам. Показать, насколько сильно он его любит, насколько ценит и готов лелеять хоть весь оставшийся актив. Доказать, насколько глубоки его чувства, что он готов даже обнажить перед ним искру.       Но Оптимус сидел почти у самого края, и одна только попытка его опрокинуть выльется в то, что они оба рухнут вниз. А лететь высоковато. Прима любил грандиозность, что в принципе и отразилось на архитектуре его дома. Вектор Прайм всё ещё помнил, как больно падать с этой крыши. И теперь от необдуманного поступка его останавливало только то, что он не хотел причинять вреда любимому меху.       Ладонь накрыла чёрные пальцы, подчиняясь командам искры в обход процессора. Хранитель времени тоже устремился мутной оптикой куда-то за горизонт и не видел, как тепло одарил его взглядом собрат. Но за то почувствовал это. Короткий миг и пустые кубы между ними со звоном были сдвинуты куда-то за спины, а плечевого блока коснулся синий шлем. Тепло родного корпуса манило своей доступностью, чему Вектор Прайм противиться не стал. Он несколько неуклюже извернулся, высвободив манипулятор и перекинул его через спину, обхватив того поперёк корпуса и наэнергоненно притянув его к себе. Тот прижался к предшественнику плотнее и, шумно провентилировавшись, погасил оптику.       — Я бы не сделал этого, — тихо протянул вдруг хранитель времени.       — Что? — даже не шелохнувшись, отозвался Оптимус, явно уже потеряв нить их недавнего разговора.       — То, что сотворил Мегатрон. Я б злился на тебя, кричал, р'гался последними словами, но о взломе бы не помыслил, — пояснил Вектор Прайм, считая нужным озвучить эту мысль.       Нить неопределённо всколыхнулась, загудев от неприятного напоминания, но при этом мягко окатив импульсом нежности.       — Знаю, — медленно отозвался младший Прайм.       Хранитель времени сам не понимал, зачем тогда полез к Оптимусу со всем этим. Да, он помнил, как его душила злая обида, что тот, в кого он начал влюбляться, не посчитал нужным сообщить ему такой важный факт, как гибель всех его братьев. Это ощущалось тогда, как предательство, как дротики Лиджа Максимо вонзившиеся своими ядовитыми иглами в самую искру, что болезненно отравляли само ядро.       Сейчас же он, конечно, понимал мотивы собрата и с выбранным им методом частично был согласен. Ведь будь всё наоборот, он бы и сам не решился озвучивать подобное. Оттягивал бы болезненный разговор до последнего. Ибо он не смог бы видеть страдания любимого меха. От одного только холода бесчувствия в родной жёлтой оптике становилось невыносимо больно. А пламя страха в ней... Оно убивало самым жестоким образом.       — Но боялся, — озвучил очевидное Вектор Прайм, стараясь смахнуть с себя ранящие искру воспоминания.       — Б'ялся, — глухо подтвердил Оптимус, всколыхнув нить сожалением.       Скрывать этого он не стал. Энергон, которым они оба заправились, оказался куда крепче, чем младший Прайм изначально предполагал. Заряд дурманяще бил по процессору, кидая его в эйфорию. Он не любил это состояние. Оно сбивало настройки процессора, мешало контролировать свой корпус и тем более мысли. Глосса развязывалась, тянуло говорить всё, что вертелось в процессоре, и глупо, совсем по-бэтски себя вести. Например, забраться хранителю времени на манипуляторы и свернуться у него на груди клубочком. Но вместо этого он просто потушил оптику и продолжил слушать шелест вентцикла и чуть учащённую пульсацию Первородной искры.       — А сейчас? — поинтересовался вдруг Вектор Прайм.       — Только, если подумаю о чём-то большем, — сильнее растягивая слова, ответил Оптимус.       — Большем... — эхом повторил хранитель времени и замолк, смакуя эту мысль.       Внутри плескалась неоднородная смесь чувств. Понимание того, что он сам виновен во всём случившемся разъедало его искру. Это всё он, он своими собственными манипуляторами чуть не сгубил единственное, что держало его в этом мире. Оптимус вдохнул в него жизнь, когда впервые коснулся его губ там, в звукоизолированном переговорном отсеке на Земле. Он пробудил его искру от саркофага бесчувствия, в который хранитель времени сам себя упаковал. Своей нежной влюблённостью, своим трепетным отношением. Близость с ним была сродни живительному разряду, которым бьют в грудь с целью реанимировать коллапсирующего. Он своим присутствием, своими взглядами, прикосновениями, такими попервах робкими и нерешительными постепенно вытаскивал собрата из оглушающей внутренней пустоты, к которой тот за столько миллионов ворн уже успел привыкнуть.       Оптимус реанимировал его жажду актива, желание жить. Вновь активировал угасший спектр чувств.       А он с ним так жестоко...       Вектор Прайм мазнул губами по синей макушке в пьяном поцелуе, да так и замер, уткнувшись носовым выступом тому в шлем. Глубоко провентилировался, вдыхая аромат родного корпуса.       В противовес этим гнетущим мыслям пылала ещё одна, совершенно другая. Она заставляла искру пульсировать чаще и невольно транслировать нескрываемый поток нежности по связи.       Оптимус задумывался о совместном будущем с ним. Он имел смелость мечтать о чём-то большем, чем иметь простой статус любовника, но озвучивать свои грёзы, он видимо пока не собирался. И Вектор Прайм понимал, почему. Собрат не хотел обременять его, не хотел давать надежд и... он знал, что не был готов на такой серьёзный шаг. Хотел, очень сильно хотел, но опасался, что не сможет раскрыться в самый ответственный момент. Даже тема о бэтах, которую они пару раз поднимали, холодила его искру. Хранитель времени прекрасно чувствовал это.       Они просидели так в наэнергоненных объятиях, напрочь игнорируя внутренний хронометр. Долго, но мало — ответили бы оба, если бы задались вопросом о времени, проведённом на крыше. Они бы и дальше так сидели, но...       — Давай спускаться, — пробубнил себе под носовой выступ Оптимус, не потрудившись даже шелохнуться.       — Поздно, я отсюда уже не слезу, — честно признался Вектор Прайм, лениво погладив пальцами боковые пластинки собрата.       Тот чуть сдвинул шлем, окатив любовно приятным импульсом по связи.       — Почему? — тихо соскользнуло с синих губ.       — Я не в том состоянии, чтобы летать, — пояснил хранитель времени.       Да, конечно, есть ещё телепортация, но Оптимус сам не рискнёт попробовать в таком состоянии и ему не позволит снова провалиться в оффлайн из-за этого. Оставалось только два варианта: либо падать вниз, либо сидеть тут, пока они оба не протрезвеют. Первое им, конечно же, не подходило, а вот второе... Судя по тому, как младшего Прайма развезло от выпитого, то он тоже не соизволил дозаправиться при выходе онлайн нормальным энергоном, а сразу наклюкался вслед за собратом сильнозаряженного. Это означало только одно — время протрезвления наступит не скоро. Ещё процессорную боль себе заработают оба.       — Есть другой способ? — оторвав шлем от белого плечевого блока, поинтересовался Оптимус.       Его нежелание сидеть здесь было вполне обоснованным. Здесь не было возможности нормально вытянуться во весь рост, как это можно было сделать на более удобной широкой платформе, и просто прильнуть всем корпусом к собрату. Вектор Прайм ощущал его желание и в принципе сам был не против переместиться на горизонтальную поверхность.       — На противоположной стороне есть лестница, — окинув мутноватым взглядом собрата, медленно ответил он.       — Пойдём, — отстранившись от любимого меха, скомандовал Оптимус.       Хотя голос его абсолютно сейчас не был похож на командный. Слишком уж бросался в оптику тот факт, чем он не так давно заправился.       — Мы можем упасть, — благоразумно возразил хранитель времени, но красно-синий корпус из объятий выпустил.       — Не упадём. Я буду тебя держать, — заверил его младшим Прайм и перевернувшись на четвереньки медленно пополз по крыше.       Вектор Прайм последовал за ним.       Когда дело касалось Примы, никогда не было просто. С ним самим было сложно, он всегда всё усложнял. Ему проще было орнами напролёт выстраивать сложные уравнения, вычисляя уйму переменных, чем банально подойди и сказать: "Брат, я хочу узнать твоё мнение". Всего-то подойти, поинтересоваться, выслушать и учесть мнение каждого. Однако он этого почти никогда не делал. Он строил из себя посланника Праймуса, старался заменить им всем альфу, но в итоге своей заботой делал только хуже. Особенно, если учесть, что именно крылось за этой заботой. Он был абсолютно уверен в том, что точно знал, как будет лучше всем Тринадцати и что желает каждый из них по отдельности. Но при этом по большей части все его догадки были ошибочными. А он этого не понимал. Не хотел замечать очевидное.       С Первым однозначно было всё сложно. Об этом даже говорила конструкция крыши его дома. Фигурные коньки, полувальмы, козырьки, дизайнерские фронтоны, слуховые окна... Куча всяких ненужных элементов, которыми Прима лично ещё на этапе планирования усложнил конструкцию крыши своего дома. Вектор Прайм до сих пор не понимал, зачем его брату понадобилось делать на крыше пилястры? Он усыпал ими все фронтоны! Скаты были вообще под разными углами. По некоторым было проще ползти, а с одного такого Оптимус, не удержав равновесие, поехал бампером вниз. Вектор Прайм успел его поймать за манипулятор, но сорвался вслед за ним.       Поездочка по крыше была не долгой. Оптимус больно ударился бедром о другой скат, проскользил бампером по ендове и, утаскивая за собой хранителя времени, что прочертил весь их путь грудной бронёй, полетел в низ.       Свист в аудиодатчиках. Удар о землю спинными сегментами. Сверху более сильный удар тяжёлого корпуса хранителя времени и пространства, что вышиб из систем весь воздух, и перед оптикой вмиг всё засверкало серебристо-белым.       — А я говорил, что упадём, — тяжело прохрипел Вектор Прайм с трудом приподнимаясь с Оптимуса.       Тот находился в полной дезориентации, расфокусировано глядя куда-то в небо. Не впервой он уже служит подушкой для приземления. И если в прошлый раз, хранитель времени сам был не в форме после повторной активации, то теперь они оба наэнергоненые два болвана, слетевшие кубарем с крыши по собственной глупости.       Вектор Прайм неуклюже уселся собрату на бёдра и несколькими смазанными разрядами по боковой части фейсплейта постарался привести того в порядок. Жёлтая оптика рассеянно моргнула и плавно сфокусировалась на одном из Первых Тринадцати. Тот нависал над ним сверху, тяжело придавливая тазовую секцию к земле своим весом и... Оптимус недоумённо перезапустил оптику, прислушиваясь к себе.       Тишина. Подпрограммы не реагировали.       Это было странно, но лёгкость, окатившая его разум, пьянила похлеще сильнозаряженного. Охваченный неожиданным открытием свободы от битых подпрограмм, завороженный невероятно прекрасным сиянием недоумённо блеснувшей оптики и красотой сладких шевельнувшихся в произношении его имени с лёгкой вопросительной интонацией губ, он несколько неуклюже привстал на локтевых шарнирах и поддался навстречу.       Вектор Прайм не стал противиться, позволив себя поцеловать. Сильнозаряженный бил в процессор, становясь горючей основой для необузданного огня. Искоркой для этого пламени стал тихий стон, сорвавшийся с синих губ, когда их мягко приласкали в ответ. Системы завелись с полуоборота. Хранитель времени поддался вперёд, повалив собрата на спину. Он запустил ему в топливоприёмник глоссу, приласкал манипулятором антенну, а тот только подставлялся, открыто демонстрируя своё желание.       Осторожность быстро пропала с действий Вектора Прайма, когда он с запозданием осознал, что его любимого меха сейчас ничего не сдерживает. Его не напрягал ни сам факт того, что над ним нависали, ни то, как несдержанно его ласкали. Оптимус даже не отреагировал негативным образом, когда к нему прикоснулись там, внизу. Он сам раскрылся, сам развёл бёдра в стороны и тихо взмолился, когда хранитель времени, легонько приласкав, слишком медленно в него входил. Да, тот побаивался, что сейчас его в любой момент могут оттолкнуть, забившись в панике, но, вероятно, Оптимус был достаточно наэнергонен, чтобы битые подпрограммы не имели возможности испортить им обоим приятное времяпровождение.       Младшим Прайм шипел под предшественником в тихом удовольствии, запрокидывал шлем, выгибался, всхлипывал в особо чувственные моменты. Вектор Прайм старался сильно его не придавливать весом своего корпуса, тщательнее ласкать глоссой подставленную шейную проводку и упрямо сопротивляться соблазну запустить стыковку.       Энергон бурлил в магистрах у обоих, стремительно приближая разрядку. Оптимус в немом предупреждении распахивал топливоприёмник, транслируя по связи своё пограничное состояние. Он неотрывно смотрел в алую оптику напротив, покачиваясь всем корпусом в такт движениям. Ему было хорошо. Ему было юникроновски приятно.       В последний миг перед финальным толчком, он притянул к себе бело-розовый корпус, сорвав с серых губ едва уловимый короткий стон, и забившись в экстазе, вылетел за грань. Откатом, резанувшим в ответ, Вектора Прайма выбило вслед за собратом, утянув их обоих в блаженную тьму.

***

      — Вектор Прайм, — сиплым от напряжения голосом произнёс Оптимус.       Гудящая в подступающей панике нить мгновенно вытолкнула в полноценный онлайн хранителя времени. Тот с такой скоростью переместился куда-то в сторону, что в первый миг показалось, что он применил свои способности телепортации. Осознание произошедшего хлынуло в процессор с задержкой, что заставило несколько протрезвевшего хранителя времени ободряюще встрепенуться.       Оптимус только что с ним... в принимающей позиции! Снизу! Спокойно и без воздействия битых подпрограмм в процессе.       Первородная искра затрепетала от этой мысли, потеплев от накатившей на неё надежды, что всё поправимо. Если дальше так пойдёт, то со временем собрата перестанет штормить, и они смогут тогда заключить союз!       Наверное...       Он окинул взглядом любимого меха, который, сев, глубоко вентилировался в стремлении утихомирить самого себя, и вмиг помрачнел.       Нет.       Вектор Прайм слишком спешит с этим. Ещё слишком рано. Оптимус не готов, совсем не готов к такому ответственному шагу. Да хотя бы потому, что он сейчас был под действием сильнозаряженного! Вероятно, оно банально отключило битые подпрограммы так же, как и некоторые другие исправные. Это печалило, но надежда всё ещё теплилась светлым комочком внутри. Да, может быть и не так скоро, как хотелось бы, но рано или поздно всё наладится между ними. Нужно лишь больше времени.       — Вектор Прайм, — окликнул его Оптимус, уже полностью успокоившись. — С тобой всё в порядке?       Хранитель времени немного растерянно вынырнул из своих мыслей. Он чувствовал некоторую усталость, что потихоньку начала проявляться лёгкой тошнотой и гулом под шлемом. Что-то подобное, но немного в меньшей степени улавливалось и со стороны собрата. Да, это признаки того, что им не стоило заливать в себя несколько кубов сильнозаряженного на пустой бак.       — Нам бы не мешало заправиться, — медленно протянул тихим голосом Вектор Прайм, неспешно поднимаясь с земли.       Оптимус, согласно дёрнув нитью, последовал за ним.

***

      И хотя внутренний хронометр показывал, что они значительное время провели в процессе перезагрузки, что в принципе с учётом их сегодняшнего абсолютно не праймовского времяпровождения лишь подтверждало напрасно проведённый орн, но никто из них таковым его не считал. Ведь они провели время за откровенным разговором, отдохнули от тренировок по телепортации и выяснили, что битые подпрограммы Оптимуса отключаются сильнозаряженным. Однако прибегать к нему с данной целью никто больше из них обоих не собирался. Ибо пьянящий эффект их близости им хотелось ощущать на трезвый процессор.