Часть твоей души

      Чем ближе становилось Рождество, тем сильнее росла тревога Джинни.       Она боялась, что Кэрроу не выпустят их из замка на каникулы, и она не сможет вернуться домой. Она подозревала, что в своих письмах родители и братья скрывали больше, чем их вынуждала цензура. Ей казалось, что мир за пределами Хогвартса уже давно превратился в прах.       Особенно остро эти страхи проявлялись ночью, когда все ее соседки засыпали. Ловец снов больше не помогал: стоило Джинни закрыть глаза, как она видела горящую Нору, разрушенный магазин близнецов, кричащих от пыток родителей…       Том больше не пытался ее вразумить. Он просто появлялся рядом и гладил ее по голове, пока Джинни не засыпала, согретая теплом его тела.       За три дня до каникул МакГонагалл объявила, что все студенты, желающие отправиться домой на Рождество, должны подать прошение на имя директора. Форма прошения заставила желудок Джинни сжаться: теперь в ней значилось обязательство вернуться в Хогвартс к началу следующего семестра и подробное описание наказания в случае невозвращения. И все же она подписала свой свиток почти сразу же, как получила его.       — Даже не верится, что они нас отпустили, — мечтательно протянула Луна, как только поезд тронулся с платформы.       Джинни не смогла сдержать улыбку. Она чувствовала себя совой, выпущенной из клетки.       — Я почти уверен, что это не просто так, — Невилл не разделял их радостного настроения. — Они хотят, чтобы мы рассказали родным обо всем, что происходит в Хогвартсе. Чтобы они точно поняли, что с их детьми могут сделать что угодно.       Под конец поездки им все же удалось немного расслабиться. Луна в очередной раз рассказывала, как ее отец принял больного нарловыми язвами волшебника за морщерогого кизляка, и Джинни с Невиллом покатывались от хохота.       — Вы бы видели нарост у него на лбу! — воскликнула Луна, всплеснув руками. — Его невозможно было не принять за рог!       Дверь в купе открылась, и их смех моментально оборвался. Вошедшие волшебники в черных мантиях нацелили свои палочки прямо на Луну.       — Мисс Лавгуд, вам придется пройти с нами, — заявил тот, что стоял ближе всего.       Невилл медленно встал, выхватывая свою палочку. Волшебник среагировал быстро: точным невербальным заклинанием он отправил его в отключку. Его палочка переместилась в сторону Джинни.       — Не заставляйте нас ждать, мисс Лавгуд, — продолжил волшебник, — вещи можете оставить здесь.       — Не двигайся, — тихо скомандовал Том, — ты все равно ей не поможешь.       Джинни замерла: ей отчаянно хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Ей хотелось встать и вышвырнуть чужаков из купе, но она не могла даже пошевелиться. Луна поднялась со своего места, примирительно подняв руки.       — Хорошо, я иду, — ровным голосом ответила она. — Вам необязательно угрожать моим друзьям.       Обнадеживающе улыбнувшись на прощание, Луна вышла из купе. Джинни беспомощно смотрела, как закрывается дверь, а затем бросилась к Невиллу.       — Жалкие трусы, — процедил он, стоило ему прийти в себя. — Смогли забрать ее лишь на глазах у школьников. Попробовали бы они провернуть этот номер на платформе!       — Им бы никто ничего не сделал, — обреченно покачала головой Джинни. — Все слишком запуганы, чтобы оказать сопротивление.       В редких эфирах “Поттеровского дозора”, которые им удавалось поймать, почти никогда не было хороших новостей. Даже если кому-то из противников Волдеморта удавалось насолить Министерству или Пожирателям, за это вскоре расплачивались либо они сами, либо их семьи. Джинни не сомневалась, что Луну забрали именно из-за публикаций ее отца в “Придире”.       Долгожданная встреча с семьей не принесла должной радости. Джинни с облегчением отметила, что они все были живы и здоровы, но страх за Луну не давал ей даже улыбнуться. От вида растерянного мистера Лавгуда на платформе ей захотелось закричать.       — Не узнаю нашу Джинни, — пихнул ее в бок Фред во время праздничного ужина. — Ты настолько сдружилась с дементорами, окружающими Хогвартс, что тяжело переносишь расставание?       Джинни покачала головой, размазывая по тарелке пудинг. В голове крутилась лишь одна мысль:       “Я могла ее спасти. И спасла бы, если бы не струсила”.       Она вполуха слушала новости, которые рассказывали родители и братья. Билл и Флер переехали в свой новый дом. Тонкс и Люпин ждали ребенка. Чарли пытался привлечь на сторону Ордена балканских волшебников, но пока не добился особых успехов.       Жизнь продолжалась, но для Джинни она замерла в том купе, где сторонники Волдеморта увели у нее на глазах Луну.       После ужина ее отвел в сторону Билл под предлогом того, что хочет рассказать о своем новом доме. Стоило им оказаться в его старой комнате, как он сбросил наигранную улыбку.       — Я виделся с Роном и Гермионой, — тихо сказал он.       Джинни встрепенулась.       — А Гарри? Разве они не с ним?       — Это долгая история, — нервно пригладив свои волосы, Билл шагнул к подоконнику. — После свадьбы они укрывались в доме Блэка. Ты знаешь, чем закончился их налет на Министерство?       Она кивнула, не сводя с брата глаз.       — Гарри тяжело перенес смерть Сириуса. Он винил себя в этом, — Билл прислушался к шагам в коридоре. — В один из дней он просто сбежал, прихватив с собой какие-то книги и оставив Рону и Гермионе записку о том, что не собирается и дальше подвергать их опасности. Они пытались найти его, но тщетно, и в итоге отправились к нам с Флер — Рон не хотел, чтобы семья узнала, что они потеряли Гарри. Мы с Флер не стали лезть к ним в душу, просто выделили гостевую комнату…       — Они жили в одной комнате? — Джинни ощутила, как кровь приливает к ее лицу.       — Они взрослые люди, — развел руками Билл. — В общем, они пробыли у нас около месяца, а затем Рон вдруг заявил, что знает, как найти Гарри. В начале ноября они с Гермионой сорвались посреди ночи, и больше я их не видел.       “В начале ноября, — подумала Джинни, — тогда же, когда я выкрала меч Гриффиндора”.       — Гермиона беспокоилась за тебя, — продолжил брат, — и просила передать, чтобы ты была осторожна в Хогвартсе. А еще она просила заверить тебя, что с ней ничего не случится, пока она будет с Гарри и Роном. Учти, я рассказываю об их визите только тебе — и только из-за того, что Гермиона была очень настойчива.       — Они забрали Луну, — выпалила вдруг Джинни.       Ей было стыдно говорить об этом всем остальным. Они могли справедливо посудить, что Джинни сделала недостаточно, чтобы спасти ее. Она даже не достала палочку, как Невилл, — просто смотрела, как ее подругу уводят на верную смерть. Но рассказать об этом Биллу казалось правильным.       Брат выслушал ее молча, не перебивая и не хмурясь. Когда Джинни закончила говорить, он подошел ближе и опустил ладони ей на плечи.       — Ты ни в чем не виновата, слышишь? — серьезно сказал он. — Если бы ты попробовала атаковать, с тобой бы случилось то же, что и с Невиллом. Ты сильная, Джинни, но не сильнее толпы взрослых темных волшебников.       — А если они убьют ее? — почти беззвучно прошептала Джинни.       — Не убьют, если хотят заставить Лавгуда замолчать, — покачал головой Билл. — Я столько раз недоумевал, как он позволяет себе писать статьи в поддержку Гарри… Он точно не прекратит этого делать, если ему будет нечего терять, так что смерть Луны не в их интересах.       На душе стало капельку легче, но страх за Луну никуда не делся. Джинни не могла перестать думать о том, через что ей придется пройти в лапах Волдеморта, если даже в Хогвартсе его прихвостни не гнушались никаких методов запугивания. Она сидела на своей кровати и невидящим взглядом сверлила одинокую свечу на тумбочке.       — Я могу попробовать узнать, что с ней, — осторожно предложил сидевший рядом Том. Джинни резко повернула к нему голову.       — Ты залезешь в его сознание? — изумленно спросила она.       Том медленно кивнул.       — Я попытаюсь.       — А это не будет слишком опасно для тебя?       — Если это поможет тебе спать спокойнее, то это будет того стоить, — нервно хмыкнул Том. — К сожалению, чем материальнее я становлюсь, тем хуже на мне сказывается твое состояние.       Он закрыл глаза, и Джинни почувствовала его сосредоточенность. Почти не дыша, она подалась вперед, точно это могло ускорить процесс.       Наконец Том открыл глаза. Лицо его было странно отрешенным.       — Связь исчезла, — глухо сказал он, переводя взгляд на Джинни.       — Что ты имеешь в виду? — непонимающе уточнила она.       — Я его больше не чувствую, — Том едва заметно нахмурился. — Раньше я всегда ощущал его присутствие, но тщательно закрывал от него свой разум, чтобы он не мог меня обнаружить. Но теперь же…       — Твоя душа стала слишком самостоятельной, — заключила за него Джинни.       — Полагаю, в этом есть изрядная доля твоей вины, — фыркнул Том, закатывая глаза.       Джинни рассмеялась. Неизвестность касательно Луны оставалась тяжким камнем на сердце, но осознание, что Тома больше ничего не связывает с Волдемортом, вселяло робкую надежду. Она даже не понимала до конца, на что именно она надеется, но впервые за долгое время смогла ощутить уверенность в будущем.       На следующее утро к ней в комнату постучался Джордж. Вид у брата был непривычно серьезный.       — Послушай, Джинни, я рад, что те нелепые слухи о твоем пристрастии к ведьмам не подтвердились, но, — он сделал паузу, и Джинни ощутила, как ее спина покрывается потом, — если ты нашла способ провести в свою спальню парня, то тебе стоит рассказать, как именно ты это сделала. Если этой же лазейкой воспользуются Пожиратели, будет не слишком весело.       — Я разговаривала с Невиллом по сквозному зеркалу, — соврала она, чувствуя, как от волнения пересохло во рту.       Когда Джордж ушел, она с ужасом повернулась к появившемуся Тому. Тот выглядел не слишком удивленным.       — Это был всего лишь вопрос времени, — мысленно произнес он, пожимая плечами. — Взаимодействие с материальным миром уже не отнимает у меня много сил, а значит, однажды остальные начнут меня замечать.       — Но что мы будем делать, когда ты окончательно воплотишься? — в панике спросила Джинни.       — Что-нибудь придумаем, Джинни. Мы всегда что-нибудь придумываем.

* * *

      Возвращение в Хогвартс прошло куда легче, чем ожидалось. Вероятно, Джинни просто понимала, чего ей следует ждать, поэтому даже приветственный Круциатус от Кэрроу за грязь на ботинках она восприняла как должное.       Исчезновение Луны заметили почти все. Хоть Кэрроу и пытались выставить это так, будто она сбежала из Хогвартса, Джинни и Невилл позаботились о том, чтобы все узнали правду. За это Джинни наказали неделей в качестве тренировочного чучела, на котором пятый курс отрабатывал Круциатус. Ни у одного из учеников не получилось заставить себя искренне пожелать ей боли — даже у слизеринцев.       — Все изменилось, — с тихим торжеством сказал Невилл, прикладывая к свежему рубцу на щеке смоченную настойкой бадьяна тряпку, — теперь и другие не боятся давать отпор.       Джинни могла с ним поспорить: всеобщий страх перед Кэрроу никуда не делся. Но все же сопротивление и впрямь ощущалось сильнее, чем прежде. После того, что случилось с Луной, добрая половина Равенкло присоединилась к их диверсиям. За одну только неделю Пожиратели имели неудовольствие испытать на себе с десяток проклятий, которым Амикус обучал их на уроках защиты. Разумеется, никто из учеников ничего не замечал и не мог дать показаний, так что Кэрроу оставалось лишь случайно наказывать всех, кто попадался под руку. Из-за этого количество желающих насолить им только росло: каждый знал, что наказание последует в любом случае — не важно, сделают они что-то или нет.       Новость с “Поттеровского дозора” о том, что Гарри устроил засаду на Волдеморта в Годриковой впадине, лишь подняла дух учеников. Пусть сам Волдеморт и не явился, некоторые из участвовавших в стычке Пожирателей были доставлены в Мунго с серьезными травмами, что не могло не обрадовать. Джинни и Том были практически уверены в намерениях Гарри атаковать змею Волдеморта, и это давало повод полагать, что он уже получил меч.       — Ты уверена, что сегодняшняя вылазка того стоит?       Джинни и Том медленно брели в сторону теплиц. Она отстала от своих однокурсников из-за допроса, который устроила Алекто: кто-то из учеников отрастил ей козлиные рога.       — Да, — Джинни перешагнула через упавшую ветку, и Том подал ей руку. — Если мы устроим обвал в подземелье, первокурсники смогут хотя бы одну ночь провести в своих постелях.       На эту авантюру ее подбила Викки. В начале февраля она все-таки лишилась своего значка старосты, и отныне сопровождать учеников на уроки ей не позволялось. За каждую попытку это сделать она получала наказание, но и это ее не останавливало. Кэрроу нашли выход из ситуации — вместо нее они стали наказывать самих младших учеников. Тогда Викки обратилась за помощью к Джинни: узнав, что Вильгельмина в Азкабане за попытку побега в Германию, она по-настоящему сорвалась с цепи.       — Тебя могут не выпустить на пасхальные каникулы, если поймают, — напомнил Том.       — Значит, я буду действовать так, чтобы меня не поймали, — хмыкнула Джинни, — тем более, Хагрид обещал отвлечь всех с помощью вечеринки.       Профессор Спраут не обратила на ее опоздание никакого внимания. Учителя уже давно перестали наказывать учеников, как бы ни давили на них своими дисциплинарными требованиями Кэрроу. Она отправила Джинни к Максин, возившейся со своей зубастой геранью без напарника.       — Ты одна? — с удивлением спросила Максин, пытаясь открыть настойку для обработки зубов. — Мне показалось, что ты шла до теплиц с каким-то парнем.       — Это был Невилл, — привычно солгала Джинни, — у него сейчас окно. Он шел к Хагриду уточнить, сколько ящиков сливочного пива понадобится сегодня вечером.       Вечеринка в поддержку Гарри Поттера была страшным секретом, поэтому о ней знал практически весь Хогвартс — за исключением учеников Слизерина и Пожирателей. Судя по хитрой улыбке Максин, она тоже собиралась посетить вечеринку.       Вечером Джинни и Викки дожидались, пока гостиная опустеет. Ученики неспешно выходили парочками, чтобы не привлекать лишнего внимания. Перед тем, как уйти, Невилл склонился к ним и прошептал:       — Я договорился с Пивзом, он начнет громить кабинет Магловедения примерно через полчаса. Почти Безголовый Ник будет страховать вас в подземелье.       На операцию Джинни бежала без лишней тревоги, в то время как Викки опасливо оглядывалась по сторонам и вздрагивала от каждого шороха. Она еще не привыкла нарушать школьные правила.       — Если хочешь, я могу провернуть все в одиночку, — предложила Джинни, но Викки замотала головой.       — Я это придумала — мне за это и отвечать, — упрямо возразила она.       Оказавшись в подземелье, Джинни с отвращением посмотрела на ржавые цепи. Уничтожить их было невозможно, они узнали об этом из “Истории Хогвартса”, но вот ненадолго привести тесные клетки в негодность им было вполне по силам. Джинни раскрыла свою сумку, и они с Викки начали раскидывать боевые фейерверки — новогодний подарок близнецов — по клеткам. Для пущего эффекта можно было активировать их не обычным огненным заклинанием, а взрывным. Встав друг к другу спинами, Джинни и Викки вскинули палочки.       — Конфринго! — в один голос воскликнули они, после чего бросились наутек.       Звуки взрывов, свиста и шипения преследовали их до самой башни Гриффиндора. Джинни чувствовала, как эти звуки вызывают у Тома легкую панику, но он всеми силами пытался ее задушить.       — Получилось! — радостно засмеялась Викки, стоило им оказаться в гостиной. — И знаешь, это было… весело. Теперь я понимаю, почему вы с Невиллом и Шимусом этим занимаетесь.       Джинни рассмеялась в ответ. Теперь оставалось лишь надеяться, что вечеринка у Хагрида пройдет без жертв.

* * *

      Возвращаться домой на пасхальные каникулы было странно, но Джинни была счастлива любой возможности сбежать из Хогвартса. Они с матерью заливали шоколад в формы яиц, когда в дом вошел встревоженный Билл.       — Егеря поймали Рона, — с порога заявил он.       Кулинарный мешок с плеском упал на пол: Молли в ужасе прижала ладони ко рту. Джинни растерянно опустила венчик, переводя взгляд с матери на брата.       — Все в порядке, он спасся и сейчас уже у нас с Флер, — поспешил успокоить их Билл, — но за вами скоро придут. Собирайте вещи, я переправлю вас к тетушке Мюриэль.       Джинни бросилась в свою комнату, оставив венчик на кухонном столе. Ее полупустой чемодан так и лежал рядом с кроватью, и она принялась с остервенением закидывать в него все, что попадалось под руку.       — Кажется, в Хогвартс ты не вернешься, — заключил Том, присоединившийся к сборам: он складывал в чемодан книги. — Отчего же я чувствую такое разочарование?       — Потому что я должна быть там! — чемодан удалось закрыть лишь с третьей попытки. — Кто будет отговаривать Невилла от бездумных поступков? Кто поможет Викки в ее затеях по спасению первокурсников? Кто покажет Кэрроу…       Замолчать Джинни заставил Том, приложивший палец к ее губам.       — Не сомневаюсь, они справятся со всем и без твоего участия, — шепотом заверил он. — Сейчас самое главное — просто выжить.       Том исчез аккурат перед тем, как Билл ворвался в комнату.       — Уже собралась? — спросил он, подхватывая чемодан заклинанием. — Идем, я перенесу вас с мамой первыми.       Тетушка Мюриэль не обрадовалась свалившейся ей на голову толпе, но все же проявила невиданное прежде понимание. А узнав, что ее дом защитят с помощью Фиделиуса, она и вовсе повеселела, приказав своей домовушке приготовить поздний праздничный ужин. Билл тем временем в очередной раз устало пересказывал произошедшее в его доме, но Джинни почти не слушала. Ей достаточно было знать, что Луна в порядке — как и Рон с Гермионой.       — Гарри держится, но выглядит вымотанным, — покачал головой Билл, заставив ее вздрогнуть, — оно и неудивительно — они уже столько месяцев скитаются по всей стране! Флер обещала выходить его, но он уверяет, что с ним и так все в порядке.       — Может, ему лучше будет здесь, с нами? — поджала губы мать, явно не готовая доверить своей невестке лечение Гарри.       — Нет уж, только Поттера здесь не хватало! — проворчала тетушка Мюриэль. — Если они узнают, что он скрывается в моем доме, то нам не поможет никакой Фиделиус.       Джинни была ей благодарна. У нее не хватило бы духу взглянуть Гарри в глаза.       Жизнь со всей семьей под одной крышей поначалу казалась пределом мечтаний. Ворчание тетушки Мюриэль по любому поводу было легко игнорировать — после тесного знакомства с Кэрроу Джинни начала считать тетушку вполне приятным человеком. Мама стала гораздо меньше тревожиться, поскольку не успела забрать из дома свои часы. Фред и Джордж не давали обитателям дома заскучать, каждый день придумывая новые способы заставить тетушку изойтись проклятиями. Папа с огромным рвением принялся разбирать старый хлам, накопившийся в подвале Мюриэль.       И все же Джинни с каждым днем все сильнее чувствовала себя не на своем месте. Папа и близнецы пусть и редко, но все же отлучались по делам Ордена. Мама варила зелья — опять же для нужд Ордена и Олливандера, который перебрался в дом Мюриэль от Билла. Тетушка сетовала на все, что ее окружало. Джинни оставалось лишь читать школьные учебники, запершись в отведенной ей комнате.       — Это просто несправедливо, — бормотала она, разложив на столе учебник по Трансфигурации, — я должна быть в Хогвартсе.       Том в очередной раз покачал головой. Он сидел напротив, подперев голову ладонью, и лениво листал справочник дуэльных заклинаний.       Апрель подходил к концу, и теперь ему гораздо сложнее было оставаться в голове Джинни, нежели появляться за ее пределами. Каждый день Джинни зачаровывала мантию-невидимку, чтобы он мог свободно перемещаться по дому. И каждый день она думала о том, что ему гораздо проще было бы затеряться в Хогвартсе.       — Я смотрю, тебе слишком плохо живется без смертельной опасности, — сухо бросил Том, переворачивая страницу, — пожалуй, мне стоило дать тебе почувствовать хотя бы один из тех Круциатусов.       — Сам будто не понимаешь, в чем дело! — вспылила Джинни. — Я заперта в четырех стенах и понятия не имею, что с моими друзьями! Я даже Хагриду не могу написать — он бежал из школы после той вечеринки.       — Если бы кто-то из них погиб, ты бы об этом узнала, — пожал плечами Том.       Обхватив голову руками, Джинни вновь уткнулась в книгу. Том пытался заставить ее мыслить трезво, но это совершенно не помогало. А за окном уже розовел закат, и это натолкнуло Джинни на мысль.       — Готов к небольшой вылазке завтра?       Том поднял на нее вопросительный взгляд.       — Знаешь, у меня уже достаточно сил, чтобы запереть тебя в твоей комнате… — начал было он, но осекся и примирительно поднял руки под свирепым взглядом Джинни. — Хорошо. Я знаю, что у тебя есть план, Джинни. У тебя всегда есть план.       После ужина на следующий день Джинни поднялась в свою комнату и соорудила силуэт из подушек на кровати, как учила ее когда-то Гермиона. Затем она обновила дезиллюминационные чары на мантии, накинула ее и выскользнула в коридор.       В гостиной шли препирательства между тетушкой и близнецами: Мюриэль как всегда кричала из-за того, что они набрали слишком много заказов от покупателей, и совы оставили в ее саду гору мышиных скелетов. Пользуясь этим шумом, Джинни открыла скрипучую дверь в сад и побежала к незаметной дыре в изгороди. Затем она направилась к ближайшей деревне, но около молодой рощи свернула на неприметную тропинку. Когда деревья отрезали ее от окружающего мира, Джинни стянула мантию-невидимку.       — Теперь ты скажешь, наконец, куда мы идем? — с плохо скрываемым нетерпением в голосе спросил возникший рядом Том.       Джинни весело хмыкнула в ответ: за последние пару месяцев он не сумел прочесть ни одной ее мысли.       — Когда я была маленькой, меня иногда отправляли погостить к тетушке Мюриэль, — неторопливо начала она. — Она любила меня сильнее, чем моих братьев, потому что ей казалось, что во мне больше от Прюэттов, чем от Уизли. Увы, общество тетушки нравилось мне не больше, чем всем остальным Уизли, так что я частенько сбегала из ее дома исследовать окрестности. И я нашла здесь одно место, от которого у меня всегда захватывало дух.       С этими словами Джинни повернула, оставляя деревья позади. Вдалеке показались очертания заброшенной магловской мельницы, и до ушей еле заметно долетало журчание реки.       Добравшись до края крутого холма, Джинни с любовью посмотрела на раскинувшуюся под ногами долину. Она почти не отличалась от ее снов: изгиб реки слегка изменился, да и деревья, окружавшие воду, стали немного гуще. Но солнце, уже начавшее клониться к закату, оставляло все ту же тень от покосившихся лопастей.       — То есть, это место реально, — заключил Том, разглядывая привычный пейзаж. — Но зачем мы сюда пришли?       — Посмотреть на закат, — просто ответила Джинни.       Она села у самого края и откинулась на спину. Над головой проплывали розовеющие облака.       — Ты сбежала из защищенного дома, чтобы посмотреть на закат? — выгнул бровь Том. — Твоя семья в розыске, если ты еще не забыла. Этот закат может стать для тебя последним.       — Идет война, Том, — устало вздохнула Джинни, — каждый закат может стать для меня последним. И если это так, то я хочу насладиться им сполна, а не урвать его крошечный кусочек в окне своей тюрьмы.       С минуту Том просто молчал, медленно осознавая, что доводы разума тут бессильны. А затем он сдался и лег на траву рядом с ней. Джинни нашла его руку своей и переплела их пальцы.       — Как думаешь, что мы будем делать, когда все закончится? — спросила она.       — Не знаю, — ровным голосом ответил Том.       — Не ври, ты всегда все знаешь.       — Я человек, Джинни. Теперь так точно без пяти минут человек. И я чувствую то же самое, что и ты — бессилие перед неотвратимым будущим.       Том повернул голову и серьезно посмотрел Джинни в глаза.       — Пообещай мне, что не умрешь, — потребовал он. — Что отсидишься в безопасности и не полезешь в пекло. Это не твоя война.       — Нет, — твердо ответила Джинни, не отводя взгляда. — С тех пор, как в моей жизни появился ты, эта война стала моей.       — Так я и думал, — Том грустно усмехнулся и крепче сжал ее ладонь. — В таком случае, мне придется пройти ее вместе с тобой.       Он коснулся пальцами ее щеки, и Джинни прикрыла глаза. Она как никогда прежде ощущала, что скоро все закончится, и неизвестность безумно пугала ее. Точно так же она пугала и Тома.       Домой Джинни вернулась затемно. К ее облегчению, никто из семьи даже не заметил ее отсутствия. Она поднялась в свою комнату и достала из-под подушки фальшивый галлеон: это был единственный способ узнать, устраивали ли остатки ОД новые диверсии. Каждый раз, когда цифры на галлеоне менялись, Джинни не могла сдержать улыбки.       Галлеон внезапно нагрелся, и прямо на глазах цифры изменились на пароль, от которого желудок Джинни сделал сальто.       Гарри вернулся в Хогвартс. Революция начиналась.