Когда бандит влюбляется

— Кирка, ты тут вообще? Слушаешь меня? — бубнила сквозь рыночный шум Анька.               Анька снова позвонила в общежитие и долгими уговорами вытащила Киру на улицу. Утро выдалось шумным, не морем, не ветром — голосами. Рынок гудел, как растревоженный улей: продавцы перекрикивали друг друга, кто-то спорил о цене, где-то звенели металлические вешалки, пахло тканью, пылью и чем-то жареным. — Я слушаю тебя, — ответила Кира и брякнула вешалкой. — До сих пор не понимаю, зачем это всё, — пробормотала она, оглядывая ряды с одеждой. — Как это! Покупаем тебе одежду — сапоги и куртку или ты планировала и дальше 300 долларов гипнотизировать? Хочу отметить, что ты этим два дня занималась, — бодро отрезала Аня. — А ты, дорогая, имеешь полное право выглядеть как человек, а не как бомжиха.       Кира тихо посмеялась, спорить не стала. Они остановились у стенки с куртками. Кончики пальцев прошлись по тканям — плотной, грубоватой, тёплой, шершавой. Аня тут же начала перебирать вешалки, вытаскивая одну за другой. — Вот эту примерь. И эту. Нет, подожди, вот эта лучше. — Ань… — Не «Анькай».       Кира подчинилась. Черная кожаная куртка оказалась неожиданно удобной, плотная ткань сидела по фигуре, не сковывая движений. Она посмотрела на себя в зеркало, прикрученное к стойке. Девушка вдруг увидела совершенно другую особу, не ту испуганную девчушку в мутном зеркале в подсобке. Кира выпрямилась, отвела плечи чуть назад и слегка приподняла подбородок. — Берём, — уверенно сказала Аня. — Я ещё ничего не решила. — Ты уже всё решила. Своим лицом. — Но она дорогая! — Она импортная — Мне на сапоги не хватит — Так, всё у тебя будет и даже во, — она схватила что-то с вешалки — ещё и юбка! — Нет. — Да. — Аня. — Кира. Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом Аня закатила глаза и потянула её за руку. — Пойдём.       Чёрная юбка чуть выше колена, простая, идеально сидящая по бёдрам. Кира долго стояла перед зеркалом. — Слишком, — тихо сказала она. — Нормально. Берём.       Через полчаса у Киры в руках был пакет с курткой, юбкой и ещё один с сапогами. Аня победоносно вышагивала по торговому ряду. — Поехали ко мне, у меня собираться будем. — Куда? — поинтересовалась девушка — В клуб! Выгуливать шмотки, — радостно заключила Аня. — Нет! Завтра к первой паре, — начала отнекиваться Кира. — Зануда ты, Кир! Ты вообще что с молодостью собираешься делать? Просерать? — Аня! — возмутилась девушка — Не «Анькай». Один вечер, потанцуем, покричим, повеселимся! У меня уже был один вечер. Всю жизнь наизнанку вывернуло. Не могу теперь ни о чем другом думать кроме как о нём.       Два дня Кира ходила как зачарованная. Прокручивая и первый вечер в ресторане и ночную прогулку, а голос твердящий: «любуюсь» звучал и звучал как заклинание. Читая учебники, представляла как снова несет ему коньяк на подносе, а он смотрит на неё и выпускает дым. Выходя из дома, тайно надеялась столкнуться с ним где-нибудь по пути в университет или библиотеку. Вроде жизнь её осталась прежней, но почему-то всё теперь сводилось к одному человеку.       Кира остановилась, прижимая пакеты. — А если я не хочу никуда идти? — тихо спросила она.       Аня тоже остановилась. Посмотрела на неё внимательно, без привычной усмешки. — Да бляха-муха! А че ты будешь делать? Как зомби таращиться в учебник? Бродить как неприкаянная по парку? Не нравится мне что ты сама не своя. Всё! Ничего больше не хочу слышать, отказы и возражения не принимаются.       Они вышли с рынка, и шум постепенно остался позади. Город снова стал обычным — редкие машины, раскалённый асфальт, ленивые прохожие и трясущийся душный автобус.       У Ани в комнате было прохладнее — старый вентилятор шумел в углу, гоняя воздух по кругу. На стуле уже лежали какие-то вещи, косметика была разбросана по столу, а из открытого окна тянуло вечерней свежестью. — Так, — деловито сказала Аня, захлопывая дверь. — Иди в комнату, раздевайся, бери полотенце и в душ. Потом макияж, прическа…- тараторила подруга. Хорошо. Один вечер.       Комната наполнилась девчачей суетой. Аня притащила шампанское, достала плойку для кудрей и где-то раздобыла магнитофон с кассетами для создания настроя. Размахивая кисточками у лица Киры, девушка колдовала красоту. Подкрученные волосы она причудливо закалывала невидимками и шпильками. Из шкафа вылетали кофточки, блузочки, платья. Кира смеялась и подпевала, пританцовывала с бокалом в руке и кривлялась, растворяясь в моменте.       Музыка в клубе «Атлантик» была такой громкой, что мысли вязли в ней, как в густом сиропе. Каждый такт бил прямо в грудную клетку. Кира сначала чувствовала себя скованно в новой короткой юбке, постоянно одергивая её вниз, но Аня, ворвавшаяся на танцпол как стихийное бедствие, быстро заразила её своим настроением. Они танцевали долго, самозабвенно, выплескивая в движениях всё напряжение последних дней. В разноцветном свете Кира казалась себе кем-то другим — свободной и дерзкой. Когда они вышли из клуба, небо уже начало сереть, приобретая холодный жемчужный оттенок. Воздух был свежим и терпким. Усталость навалилась внезапно, ноги в туфлях на каблуках гудели. Гравийная дорожка у выхода была пуста, когда рядом бесшумно, как призрак, возникла знакомая черная «Волга». Окно медленно поползло вниз. — Доброй ночи. Вас подвезти? — голос Григория разрезал предутреннюю тишину.       Он был неприлично бодр для такого часа, всё в той же безупречной рубашке, только взгляд казался ещё острее. — Нет, мы… — начала Кира, инстинктивно делая шаг назад и поправляя воротник джинсовки. — Подвезите! — внезапно выкрикнула Аня, чей энтузиазм не угас даже после пяти часов танцев. Она схватила Киру за локоть и потащила к машине. — Я сейчас рухну на асфальт! Ноги просто отваливаются. — У тебя отсутствует инстинкт самосохранения, — прошипела Кира подруге на ухо, пытаясь затормозить. — Всё правильно с моими инстинктами, — Аня широко и обезоруживающе улыбнулась Григорию, который наблюдал за этой сценой с едва уловимой усмешкой.       Аня ловко нырнула на заднее сиденье, не оставив Кире выбора. Девушка замерла на секунду, встретившись взглядом с Ляховым через зеркало заднего вида. Его глаза в предрассветных сумерках казались темно-серыми. Кира тяжело вздохнула и села следом, чувствуя, как в салоне моментально стало тесно от его присутствия и запаха того самого кофе с миндалем. — На Портовую, — бодро отозвалась Аня. — Киру на Ленина.       Машина тронулась плавно. Город за окном казался вымершим. Аня что-то весело щебетала, рассказывая о парне, который пытался с ней познакомиться, а Кира молчала, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Она чувствовала, как Гриша периодически бросает на неё короткие взгляды. Когда Аня, наконец, выпорхнула у своего дома, рассыпавшись в благодарностях, в салоне повисла тяжелая, густая тишина. — Пересядешь? — негромко спросил он, когда они остались одни.       Кира вздрогнула и сонно помотала головой. Машина мягко тронулась с места. — Понравилось в клубе? — нарушая тишину, спросил он. — Было весело, — невольно улыбнулась она. — Хорошо. Тебе идёт.       Девушка отдернула юбку. — Что? — уточнила Кира. — Радость. — Это шампанское, — оправдалась девушка. — Снова следили? Или как Вы это называете…"поинтересовались»? Зачем предложили нас подвезти? — Были дела, проезжал мимо, — спокойно ответил мужчина. — Не хотел, чтобы ты шла одна. — Я была с подругой. — Которая не стояла на ногах, — повторил он, и в его голосе проскользнула странная, почти теплая нотка.       Машина мягко остановилась у общежития. Двигатель продолжал работать, наполняя салон низким, убаюкивающим гулом. Кира потянулась к ручке двери, но медлила. Почему-то ей хотелось, чтобы он сказал: «подожди». В голове всё еще шумело шампанское, а в груди продолжало разливаться странное, незнакомое чувство спокойствия, которое пугало больше, чем любая угроза. — Спасибо, что подвезли, — тихо сказала она. — Кира.       Она замерла. Сердце пропускает удар. Григорий не двигался, он даже не смотрел на нее, продолжая глядеть вперед на пустую дорогу, освещенную фарами. — У меня действительно были дела в «Атлантике», — он чуть повернул голову, и свет приборной панели подчеркнул его профиль. — Но когда увидел тебя на выходе… понял, что не смогу проехать мимо.       Она хотела верить ему. В его голосе звучало что-то искренне и чуть теплое, чем нежели это было в ресторане, когда голос его звучал леденяще спокойно. — Вы говорили, что поинтересовались обо мне, — она обернулась к нему, пытаясь поймать его взгляд. — И что же вы узнали?       Григорий наконец посмотрел на нее. — Что ты учишься в университете и живешь в общежитии, — он неопределенно махнул рукой в сторону здания. — И что по средам в университете обычно ставят самые скучные лекции. В десять?       Он чуть улыбнулся. Это не была победная ухмылка. Скорее предложение сыграть в игру, в которой правила еще не написаны. Мужчина не знал деталей — номера группы или темы её курсовой. Запомнил те крупицы информации, которые успел поймать, потому что она стала ему важна. — В десять, — подтвердила Кира, чувствуя, как лицо снова заливает румянец.       Ляхов вышел из машины, обошел её и по-джентльменски раскрыл пассажирскую дверь, протягивая раскрытую ладонь. Кира вышла из машины, тело не слушалось, мысли опаздывали. Она хотела взять его ладонь тогда, когда он уже её опустив. В лицо ударил прохладный утренний воздух. — У тебя осталось всего пять часов, чтобы поспать. Тебе пора, Кира.       Девушка кивнула. Поднимаясь по ступенькам, она ждала звука отъезжающей машины, но Григорий не трогался с места. Он ждал, пока за ней закроется тяжелая дверь подъезда. В комнате Кира, не зажигая света, подошла к окну. «Волга» всё еще стояла внизу. Только когда в окне женской комнаты на секунду колыхнулась занавеска, фары мигнули, и машина медленно тронулась с места.       Кира опустилась на кровать, грудь распирало новое чувство. Она вдруг стала ощущать странные перемены. Девушка знала, что с этого утра всё будет иначе.       Огромная охапка белых роз, пахнущих густо и сладко, настиг её на выходе из университета. Никаких записок, только лаконичное удивление вахтёрши: «Это тебе, милочка, передали.» Кира несла этот букет в общежитие, пряча радостное лицо в лепестках, и чувствовала на себе взгляды прохожих. Ей было приятно такое внимание, она вдруг представила как «случайно» возникает из ниоткуда его чёрная «Волга», как он звонит на коридорный телефон в общежитие, как дожидается у входа в университет. До воскресения она летала в облаках, но в понедельник ничего не произошло. Во вторник — тоже. Среда — тишина. Цветы в вазе начали медленно осыпаться, оставляя на тумбочке белое пепелище лепестков. Кира ловила себя на том, что каждый раз, идя вечером, мотает головой в ожидании. Она искала глазами знакомый силуэт машины, прислушивалась к звуку моторов, но город жил своей обычной, скучной жизнью. К пятнице тишина стала невыносимой. Киру одолевали переживания: она ему больше не интересна, разонравилась, а может вообще никогда не нравилась. Зря она в то утро не положила свою руку в его раскрытую ладонь. А может его убили? От размышлений у нее кружилась голова.       В субботу вечером, когда обеденная духота наконец спала, ноги сами привели Киру к ресторану. Аня, заметив её в дверях, удивлённо приподняла брови и кивнула на свободный столик у панорамного окна. — Кофе? — спросила она подругу. — Кофе, — тихо ответила Кира, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Она села так, чтобы ей был виден весь зал, в противоположной стороне — тот самый дальний стол под хрустальной люстрой. Стол стоял пустой, холодный, словно покинутый декорациями спектакля, который внезапно отменили. Заиграла музыка — всё тот же рояль, тягучий и меланхоличный. Кира медленно мешала сахар в маленькой чашке, глядя, как море проглотило солнечный диск, окрашивая воду в цвет вина. Прошёл час. Кофе остыл, превратившись в горькую тёмную жижу. Кира ловила на себе взгляды официанток — своих недавних «коллег», которые перешёптывались у барной стойки. Ей казалось, что на лбу у неё написано: «Я пришла сюда ради него, а он не пришёл». Ощущение собственного ничтожества и глупости накрыло её с головой. Она пришла сама, добровольно сдавшись в плен этого ожидания. А он? Возможно, для него это была лишь минутная прихоть, каприз человека, привыкшего получать всё по щелчку пальцев. Подарил цветы, подвёз до дома и забыл, переключившись на более важные дела своего опасного мира. Дура. Поиграли тобой, а ты дура!              Кира просидела до конца смены, оправдываясь перед всеми мол ждала Аню. Они вместе пошли домой, но впервые в странной тишине.       На следующий день она пришла в обед и тоскливо смотрела на море. Проводив глазами солнце за горизонт, она резко встала, едва не опрокинув очередную остывшую чашку. Ей хотелось немедленно уйти, убежать отсюда, пока слёзы разочарования не выдали её окончательно. Она полезла в сумку за кошельком, дрожащими руками вытянула купюры и бросила их на стол. Вдруг в этот момент чья-то широкая ладонь мягко, но уверенно схватила её за кисть. — Заждалась? — раздался над ухом тот самый низкий, хрипловатый голос, от которого по телу мгновенно пробежал электрический разряд.       Девушкины глаза взметнулись наверх, сталкиваясь с серо-карими радужками. Сердце, которое ещё секунду назад ныло от обиды, теперь пустилось вскачь, выбивая рёбрами чечётку. Она еле удержалась, чтобы не броситься ему на шею, страстно обнимая, но счастливой улыбки от встречи сдержать не могла. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, верхняя пуговица красной рубашки была расстегнута, а пиджак он держал в руке. Но взгляд всё такой же жадный и внимательный. Сейчас в эту секунду она призналась себе, что скучала. Те эмоции и чувства, которые терзали все эти дни наконец-то получили объяснение. — Поехали отсюда, — негромко сказал Ляхов и держа за руку, потащил её на выход.