5 стадий принятия

Сначала я почувствовал влажность, пропитывающую чёлку и лоб липкой прохладой. В этот раз мне не было мучительно больно. Скорее неуютно? Осоловело озираясь по сторонам, я понял, что проснулся в командном автобусе. Он гудел, увозя меня и сонных товарищей в неизвестном направлении. Как только я попытался поднять свою тушку с нагретого места, гравитация дала о себе знать, и я плюхнулся обратно в кресло. Меня начало мутить, так что остаток дороги я провёл на своём месте, даже не пытаясь выяснить, успешно ли справился в прошлом. -Ребята, просыпайтесь. - прошлась по рядам Эбби. – Давайте, берите костюмы и за мной. Джостена в автобусе не оказалось. Мы вышли из транспорта стройной колонной. Без Эндрю. -А где…- как только я хотел произнести имя близнеца, голова отозвалась болезненной вспышкой. Я упал коленями на острый гравий, разбив колени. -Боже, Аарон! - подлетела ко мне Эбби. Двадцать минут меня приводили в порядок, а дальше Никки уже помогал завязывать галстук и замазывать синяки под глазами консилером. Неизвестно как, но потом меня уже вели на банкет, по случаю окончания сезона. Я очень хотел спросить, что произошло, но из-за перемещения во времени чувствовал слабость во всём теле, так что язык просто отказывался работать. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать тело в вертикальном положении. Команда села за предназначенный для Лисов столик. Я не замечал, как быстро течёт время, пока в зал не вошли они. Вороны. Они двигались плавно, словно неживые приведения плывут по залу, заставляя таких же нарядных ребят из других команд склонять головы. И тут моё тело окаменело. Я и не заметил, что кого-то с нами ещё не хватает, ведь был сосредоточен на том, чтобы вообще оставаться в сознании. Рядом с Рико в победно красном смокинге (на праздничный банкет Вороны сменили наряды не на чёрные костюмы с красной рубашкой, а на красные с чёрной рубашкой), шёл Кевин. Я не отрывал от них взгляда, не понимая, что пошло не так. Мой поражённый разум надеялся, что сейчас Вороны обойдут Черепах, Шакалов и Кевин сядет с нами, как ни в чём не бывало. Он просто разговаривает с Рико! Костюмы у них случайно одинаковые! Кевин сядет с нами… Не может быть такого… Это просто невозможно… Кевин сел рядом с Рико, даже не взглянув на наш столик. Лисы траурно наблюдали за этой процессией, бледные и ледяные. Дальше мой взгляд зацепился за другого игрока, того, что сидел по другую сторону от Мориямы. Хотя его номер и не должен был позволять ему сидеть так близко к японцу, парень был переставлен местами с Моро. Рядом с Рико сидел Натаниэль. Рыжий. Голубоглазый. С четвёркой на скуле. -Минуточку внимания! – ведущий торжества встал на импровизированную сцену, привлекая внимание спортсменов и тренеров. – Спасибо всем, что пришли на банкет по случаю завершения сезона. Надеюсь все команды добрались до нас благополучно. – мужчина обвёл рукой пространство. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы наградить команды, сразившиеся за победу. Слово предоставляется председателю сообщества округа Тэцудзи Морияме. Тренер университета Эдгара Аллана взял микрофон. - Этот сезон для всех выдался насыщенным и непростым. Произошло много перемен, начиная от смены округов, до потери игроков в командах. Наша команда снова вернула себе прекрасного нападающего Кевина Дэя уже в роли помощника тренера лучшей команды дивизиона, а также приобрела ещё одного ворона для идеального корта. – зал залился громкими аплодисментами. – Но прежде чем начать объявлять результаты сезона, мы хотим выразить глубочайшие соболезнования команде Лисов и родственникам погибшего. Эндрю Миньярд был выдающимся голкипером, который послужит примером ещё многим поколениям спортсменов, играющих в экси. Прошу всех встать и почтить его память минутой молчания. Все встали. Но не я.

***

- Депрессия. Профессор гневно посмотрел на студентов, которые стали что-то бурно обсуждать на передних рядах. - Уважаемые, если вам не интересна наша тема, то я никого не держу. – мужчина отпил чай из своей кружки на столе, после чего поправил очки за душку. – Итак, на чём мы остановились? – потом старичок щёлкнул пальцами в воздухе и довольно продолжил. – Точно! Депрессия. Это самая тяжелая стадия из пяти. Здесь человек уже осознал тщетность торга. К нему приходит понимание, что произошедшее неизбежно, оно произошло и пути назад нет. Он полностью осознает свою неспособность повлиять на событие и это повергает его в депрессивное состояние.

***

Я не помнил сколько времени провёл, склонившись над унитазом, пока не пришло полное онемение. Через нестерпимую боль в горле и лёгких я подошёл к раковине, чтобы умыться. В этот момент дверь в туалет открылась и показалась рыжая макушка. Мне было всё равно, если я покалечу этого сукиного сына. Внутри я кричал: почему!? Почему!? Почему!? -Что почему? – равнодушно заявил Натаниэль. Видимо я сказал это вслух, хотя и не заметил, как. - Как ты можешь… - глаза заволокло влажной пеленой. – Он так старался ради всех, он потерял себя из-за тебя! А ты! Нет, вы все перешли в Вороны! Как вы могли так поступить! Почему он… -меня пронзила крупная дрожь, когда я попытался произнести «умер». Я схватил его за рубашку ненавистного чёрного цвета. Мою кожу горла стало щипать. Я опустил взгляд, на серебряное лезвие. -Отпусти меня. – холодно произнёс Веснински. -Когда ты умер, он больше никого не подпустил к себе! Он беспокоился за тебя, когда ты пропал, он искал вместе с полицией! -Хватит. –ледяной взгляд прожёг меня насквозь. – Я знал, что ты ебанутый, но это уже слишком. – Натаниэль убрал нож. А затем оттолкнул меня от себя так, что я приложился головой о кафельную стену. – Мы не хотели быть в Воронах, урод. Это не наше желание. Кевин ушёл!? Его утащил к себе в подземелье Рико после того как подстроил несчастный случай с третьим номером. После его смерти вы не защитили Дэя, а теперь обвиняйте нас, что психопат с деньгами его приковал к себе? Ты совсем из ума выжил? Я поглощал каждое слово о подробностях этой реальности. -А ты что забыл в Воронах? -Нет Миньярд, завались! – парень был на грани, чтобы не сорваться на физическую агрессию. Он то делал шаг вперёд, словно перед ударом, то морщился и отступал. – Гораздо интереснее другое, откуда ты знал про мою мать? Я замер. Натаниэль продолжил. -Я ушёл из команды в тот же вечер, а потом меня поймали…– парень остановился, он не мог рассказать мне правду про людей отца. – Поймали Вороны и насильно заставили играть за себя. У меня не было выбора. Не смей меня в чём-то обвинять. Я не при чём. Значит из-за того, что я выгнал Джостена, Рико сосредоточился не на нём, а на Кевине, а, следовательно, на человеке, который его защищал. Он убил Эндрю, чтобы забрать Кевина. А Нил сбежал, но был пойман людьми своего отца и отправлен играть в Вороны, как и было предписано ему судьбой. -Откуда ты знал про мою мать? -Я из будущего… -Что ты там мямлишь? -Я путешествую во времени. -Блядь, отвечай нормально. -Это правда. -Похуй откуда ты узнал. – Натаниэль закрыл глаза рукой и поднял голову к лампам. – Катись нахрен. И вся ваша команда. Не попадайся мне на глаза. - Если ты был в Воронах, мог бы остановить Рико от убийства моего брата! Это ты виноват! Ты знал, но ничего не сделал, чтобы его спасти! - И что? Я осел на пол, не понимая, почему он так равнодушно говорит. Ворон развернулся в сторону выхода. - Люди постоянно умирают и более мучительными способами. Бывает. – сказал четвёртый. -Как ты можешь так говорить, после всего, что он для тебя сделал? – я смотрел на него снизу-вверх, ощущая ненависть от подобного пренебрежения. Эндрю защищал Джостена. Он разговаривал с ним больше чем с кем-либо. Вместе курил на крыше. Взял в нашу компанию. Дал ключи от машины и доверил повязки. Рассказал о своём прошлом. Встречался с ним. Искал его после похищения. Закрылся ото всех. А когда всё случилось наоборот, то вот что мы видим со стороны Джостена. Хах. -А что он сделал? – Натаниэль презрительно фыркнул. – Игрался. Хитрил. Накачал наркотиками. Пытался выгнать меня из команды. Постоянно докапывался и ненавидел меня. Я в шоке слушал и не мог возразить. Всё хорошее с ними произошло после. Его просто не было. Боже, что я наделал. Почему ничего не получается. Эндрю, умоляю, прости. Господи, Эндрю, ты не мог умереть… Нет. Нет. Нет. Нет… Натаниэль вышел из туалета, а за закрытой дверью ещё долго слышались рваные всхлипы.

***

Дверь тихо скрипнула, и я оказался внутри. Цветочный магазин встретил меня не буйством красок, как раньше, а какой то приглушённой, почти виноватой красотой. Будто природа стеснялась своей яркости рядом с той пустотой, что поселилась во мне после потери Эндрю. Воздух был пропитан ароматами, но они не радовали — скорее напоминали о чём то далёком и утраченном. Сладковатый запах роз казался слишком навязчивым, свежесть эвкалипта — чужой, а едва уловимая горечь лаванды отзывалась в груди глухой болью. Я часто был в этом магазине, чтобы купить цветов Кейтлин перед встречей. Вдоль стен стояли букеты, но их цвета больше не восхищали. Алые розы выглядели почти агрессивно, словно кровь на белом снегу. Пастельные лилии казались фальшиво безмятежными, будто пытались притвориться, что мир всё ещё прекрасен. Фиолетовые ирисы, похожие на застывших бабочек, только усиливали ощущение хрупкости всего живого. Я медленно шёл вдоль витрин, почти не замечая деталей. Всё это было слишком реальным — и в то же время казалось каким то ненастоящим, словно я смотрел на мир сквозь толстое матовое стекло. За прилавком цвели орхидеи — изысканные, почти неестественно совершенные. Их лепестки казались сделанными из тонкого фарфора, хрупкими до невозможности. Я смотрел на них и думал: вот так и мы — такие же уязвимые, такие же недолговечные. Кто то рядом выбирал букет, весело переговаривался с продавцом. Смех звучал резко, неприятно, как скрежет мела по доске. Я отступил в сторону, к крупному фикусу с глянцевыми листьями. Его монументальность давала какое то странное утешение — хоть что то в этом мире оставалось устойчивым. Я долго стоял, не решаясь ничего выбрать. Наконец, подошёл к продавцу и тихо попросил: — Дайте мне белые лилии. И, пожалуйста, без лент, без упаковки… Просто цветы. Белые — как чистота его души, которую я увидел только после вереницы смертей и трагедий. Простые — как наши беседы. Без украшений — потому что ему нравились лаконичные вещи. Вечером того же дня я позвонил Кейт. Я сказал ей только «Спокойной ночи», она ответила тем же, и я сбросил звонок. Я уснул в тишине и полном онемении, желая поскорее оказаться в прошлом, оставив в будущем после себя лишь цветы и солёную влагу на могиле.