Творец океана

Смерть - это только часть чего-то бесконечного. Она тиха, нежна в своем принятии и честна в объятиях. Самая тактильная, любящая и успокаивающая. Уплывая ниже, на самое дно, теряя последнюю надежду на жизнь и даже частично радуясь исходу, Юн принимает объятия любящей смерти. Смерти, что похожа на черную дугу, на далекую страну или лес, до которого ты еще не доехал, но она кажется все ближе и явнее. Ни одного звука. Ни одного упрека, крика или недопонимания. Только подводная глубина и тишина океана, умиротворенно принимающего новую душу, пришедшую ко дну не за сокровищами или необыкновенными ракушками, а телом, что устало бороться и искать кислород. Телом, что сдалось. Или в принципе не хотело спасаться. Эта тишина не может называться ни адом, ни раем. Она молчалива и безразлична. В ней нет тоски. Нет мытарств, где, поднимаясь по ступенькам, ты дошел бы до рая или упал в бездну ада. Впрочем, было бы все так, Юн упал бы еще с первой ступени - в том он более чем уверен. Был уверен. Сейчас ему уже в принципе все равно на то, как бы там что могло быть. И, в принципе, не столь же и бессмысленно прожита вся его жизнь для своей госпожи. Жаль лишь, что королю не очень понравилось, что он влюбился в госпожу. Немного жаль быть утопленным. Но лишь немного. Потому что на деле не стоила эта любовь такой ревности и лишения дружбы между обычным слугой Чон У и королём Джэ Хо, который, в целом-то, пусть и обожал тыкать на минусы, но в общем-то был шикарным другом и понимающим правителем. Прекрасная Джи Ын не стоила столь сильных душевных колебаний. Потому что как бы ни была она прекрасна, но узы взаимопонимания в королевстве производились вовсе не с девушками, а с послами, слугами и прочими людьми, что пахали на тех, кто выше, и всегда искали одобрения. Немного грустно, что жизнь, потраченная на помощь другим, так и не привела к истинному взаимопониманию. А, быть может, Чон У просто было суждено найти выход в смерти. Создатель не позаботился о красочности и интересности исхода. Поэтому теперь это не являлось чем-то важным. Тем не менее, вероятно, это единственный момент в жизни, когда парень почувствовал себя спокойным. Сладостно-эйфорический момент, который сломать мог только новый Творец. Творец глубин. Творец того ужасно яростного океана, что всегда бился о скалы своими пенистыми водами и наблюдал изнутри на все вокруг. Творец, который всегда и везде все держит под контролем. И вместе с этим живет и решает, как хочет он. Он не разочарует интересностью событий. И даже не погрузит тебя в адовый котел. Ему неинтересен простой исход. Он создаст истинно идеальное творение. Ведь ты забрел на его территорию. Нечаянно, но забрел. Мун Джо. Творец тысячи живых существ, однажды утонувших и теперь живых, но не видящих свет и в нем не нуждающихся. Их тела по своему необыкновенны, несравненно прекрасны в своих очертаниях, ведь чтобы сделать чертеж и вылепить идеальную скульптуру, у Бога есть вечность. Вечность смерти, данной другим Богом. И вечность жизни, что дастся после. Чон У, упавший своим бледным телом на ржавый песок, ничуть не удивил собой брюнета. Это не первый и не последний мертвец. Не первая и не последняя жертва мира сверху. Здесь его будут любить больше. Здесь он всегда будет счастлив. Заполучив себе новое тело, Со с особым пристрастием начал вылепливать новые черты. Каждый раз, касаясь чьего-то несовершенного тела, он чувствовал, как внутри загорается что-то особенное. Жажда сделать своим. Улучшить. Сломать и сотворить прекраснее. Любовь Творца к творению. Любовь Бога. Любовь существа из глубин воды. Но этот чертеж с самого начала шел как-то очень легко. Как будто мужчина словил нескончаемый поток вдохновения, и каждая деталь складывалась сама собой. Подобное наслаждение и воодушевление в заоблачном уровне он замечал крайне редко. Создавать - это приятно. Но создавать быстро и качественно - еще приятнее. Потому что сам процесс, когда чье-то тело, чья-то душа деформируются под напором божественной тьмы, и как с каждой деталью творение становится совершеннее, является особенным. Но когда он еще и вызывает максимально малое число разочарований, и почти каждый фрагмент является не пробным, а подходящим - это добавляет особой, судьбоносной эстетики. Однако, это длилось не столь долго. К сожалению, из-за управления столь большим количеством шедевров, нужно порой выходить из потока и отвлекаться на нужды иных. В этом несомненно очень помогали щупальцы, струящиеся из-за спины и чувствующие каждую волну, каждое касание и бульканье. Но так как они не были бесконечными отростками, то иногда приходилось отходить на некоторые расстояния. Чтобы контролировать. Потому что любой уважающий себя Бог не бросит творение на произвол судьбы. Ну, по крайней мере, если он хочет, чтобы это творение все еще было ему интересно для дальнейших экспериментов, а не убито в ближайшие десять секунд. Все-таки грустно, наверное, когда ты потратил на что-то кучу времени, а потом это просто разрывают на куски. Но это не мешает брюнету завершить свой желаемый и красочный шедевр. Не мешает коснуться прохладного тельца и огладить новую кожу. Прекрасный лапуля. Чудесный. Как любой Бог, Мун Джо любит свои творения. Потому каждый раз, создавая нечто новое, он улыбается до ушей. Не может сдержать улыбки. И даже несколько минут после того, как заставит сердце выплыть из глубины смерти и забиться заново, он слушает этот пульс и вдыхает новую кровь. Живую кровь. Кровь, принадлежащую отныне ему и этой глубине.

***

Именно поэтому лапуля, желая того или нет, оживает заново. Воскрешается, подобно фениксу, беспощадно вырываясь из безопасного и темного мирка, где не было кошмарных снов и услужения кому бы то ни было. Звуки - это не самое первое, что просыпается в задворках его сознания. Потому что здесь все кажется гробовым и молчаливым. Только тишина. И бульканье. А потом тихий голос. Тихий голос, которому вовсе не нужно двигать ртом, чтобы его услышали. Потому что отныне он живет в голове Чон У. Теперь он - часть его. Теперь он - все, ради чего был создан Юн заново. — Рад, что ты жив, лапуля. Первое время будет тяжело. Но ты привыкнешь. Поэтому не бойся открыть глаза. Если ты сильно шокируешься, я все равно буду рядом и помогу тебе с этим справиться. Жуткий и нежный одновременно голос. Несущий в себе угрозу и какую-то необыкновенную любовь. Восхищенный, воодушевленный и контролирующий. Это не голос Чон У. Это кто-то другой. Все происходит стремительно. Распахнув глаза, первым лапуля замечает вовсе не свое видоизмененное тело, а Творца, что стоит напротив и нежно улыбается, но весь его вид даже из самой доброй улыбки создаст подобие оскала. Если не всматриваться, то на первый взгляд он кажется обычным человеком. Две ноги, две руки, голова, туловище. Черное одеяние. Мужские, обыкновенные руки. Но корона на голове, вся украшенная чешуйками, переливающимися то черным, то фиолетовым, то вовсе алым, будто он какой-то хамелеон, и ужасно черные глаза, горящие недожженным деревом и пеплом, заставляют вжаться в холодную стену. Откуда эта стена под водой - Юн не знает. Но, чуть рассмотрев все помещение (хотя оторвать взгляд от столь опасного и страшного объекта, как этот мужчина, страшно, но он уже умирал и, в целом, наверное, терять почти нечего), делает вывод, что все это чудо похоже на затонувший корабль или что-то около того. В целом, это единственное понимание и осознание не очень защищает психику от уже увиденного и того, что он замечает далее. Взглянув на свое новое тело, Чон У не может дышать и как будто на несколько мгновений снова умирает. Он содрогается от шока, но, пытаясь сказать что-то вслух, издает только бульканье. Однако это не мешает Творцу услышать крик души и улыбнуться еще шире. Теплее. Страшнее. Убийственнее. Руки впиваются в чешую, искренне желая поверить, что это неправда, но тщетно. Слишком реалистичная жесткость рыбной, красивой кожицы. Юн смотрит на себя и не узнает. Грудь - единственное живое и человеческое, что от него осталось. Все, что идет к талии и ниже, поросло чешуйками рыбы, а вместо ног - плавник. Юн никогда не верил в сказки о русалках. Он никогда в принципе не верил в существование подводных существ. А сейчас уже поздно было верить. Потому что он сам стал одним из таких существ. И, несмотря на то, что температура воды сама по себе была достаточно прохладной, и тело уже бы наверняка привыкло, но Юн почувствовал ко всему этому жар. Жар, который мешался с ощущением настоящей прохлады глубины. Огонь и вода смешивались внутри, боролись и таяли в сердце, сплетаясь в общий и неразрушимый узел. Потому что это было правдой. И от этого нельзя было убежать никуда. Щупальцы, подобные кобрам или прочим ядовитым змеям, не менее угрожающим и напрягающим, выплыли из-за спины существа, которое все это время пугало Чон У. Тогда он угрюмо направил раздраженный взор на брюнета и произнес мысленно, как будто желая этой фразой ударить или вовсе убить возникшую иллюзию существа перед ним: — Тебя не существует. Меня тоже. Я мертв. Уйди к черту. Но щупальцы медленно и методично ползли ближе, окутывали пространство, нежно ласкали воду заботливыми прикосновениями. — Мы существуем. Ты жив. Просто теперь у тебя новая жизнь, лапуля. Жизнь в новом мире, жизнь со мной. Мы справимся с этим. Тебе понравится, поверь. Ты прекрасен, слышишь? И даже не думай о смерти. Я уже не отдам тебя ей. Голос гипнотизировал, углублял, подчинял. Хотелось сдвинуться. Хотелось бежать. Но ног не было. А плавником еще неясно было, как управлять. В итоге все, что осталось бывшему смертному парню из суши - это стоять напротив нового Бога и осыпать грязными проклятиями в уме. В итоге все, что осталось позже сопротивления - это касание тентаклей. Дьявольски скользкое и укутывающее в своих липких объятиях, дабы успокоить. — Милый, я могу тебя вечно успокаивать. А ты можешь вечно кричать. Поверь, терпения мне хватит. В конце концов, у нас еще целая вечность. Но ты точно не хочешь найти альтернативные решения своему нынешнему? Вряд ли просто грязные слова помогут. Да, пожалуй, от столь раздражающей назойливой мухи просто так отодраться было нельзя. И умом Чон У это понимал, но сердце продолжало панически искать выход и решение. Пыталось поверить, что это просто красочный и реалистичный кошмар. Что это все не по-настоящему. Но щупальцы сжимали дальше. Они гладили без ноты эротической направленности, просто и размеренно, как обычные люди гладят кошку, чтобы избавиться от стресса. Как Бог гладит творение, чтобы оно приняло реальность такой, какая она есть. В конце концов борьба становится бессмысленной, потому что все, чем Юн понимает, как двигать - это кулаки рук. Все остальные вещи - не его. Это создал Творец. Это - не Чон У. Это новый лапуля. Совершенно другой. Брюнету достаточно всего лишь занять свои две щупальцы, чтобы сжать до хруста запястья творения. Чтобы тот прошипел от боли и наказания за непослушание. И парень уже отдается, молчит, не двигается. Не может двигаться. Боится. Потеет. Все, что остается от Чон У на глубине океана - его огненная душа, что продолжает материть и бояться одновременно в уме нового Творца. Потому что хуже смерти только возвращение во все то же служение. Теперь другому. И не человеку. Но Мун Джо продолжает находиться рядом с новым лапулей, потому что знает, что его труды вовсе не зря. И впереди у них веселая, яркая, прекрасная жизнь, где Со узнает новую историю о боли и смерти. И где Со останется рядом, предложив новую жизнь. Жизнь там, где любят, а не убивают. Жизнь там, где нет солнца и всегда темно, но намного светлее, чем на суше. Иначе как можно объяснить, что из трупов людей с солнечного неба получается так много русалок и рыб под водой? Даже смерть иногда печалится, потому что так не должно было быть. Люди были созданы не для смерти, а для любви. И в итоге убивают друг друга. Поэтому, может быть, и Мун Джо не так уж страшен, если он, несмотря на весь свой вид и стремление ломать, перекроил смерть в жизнь и возлюбил свое творение столь сильно, что и подобает Богу. Искреннему Богу. Богу глубин.