Резонанс разбитого стекла

Йокогама пахла солью, сталью и надвигающейся грозой. Чуя Накахара стоял на краю крыши портового склада, лениво перекатывая между пальцами дорогую сигару. Его черный плащ развевался на ветру, словно крылья ворона, а под ногами, внизу, догорал очередной оплот тех, кто рискнул бросить вызов Портовой Мафии. — Ты выглядишь слишком серьезным для человека, который только что в одиночку уничтожил тридцать вооруженных наемников, Чуя. Этот голос. Текучий, как патока, и острый, как скальпель. Чуя даже не вздрогнул. — Десять минут, Дазай, — процедил он сквозь зубы. — Ты опоздал на десять чертовых минут. Я мог бы уже сидеть в «Old Sheep» с бутылкой Петрюса, а не вытряхивать бетонную крошку из волос. Осаму Дазай вышел из тени, его бинты белели в лунном свете, а на лице играла та самая невыносимая ухмылка. Он подошел к краю и встал опасно близко к Накахаре. — О, но тогда бы я не увидел это восхитительное выражение ярости на твоем лице, — Дазай протянул руку и бесцеремонно щелкнул Чую по кончику носа. — К тому же, я был занят. Мори-сан просил меня подчистить за тобой отчеты. Ты снова оставил слишком много... декоративных разрушений. Чуя резко перехватил его запястье. Его перчатка скрипнула, а в глазах вспыхнул опасный красный огонек гравитации. — Я ненавижу тебя, — прошептал он, сокращая дистанцию так, что их дыхание смешалось. — Знаю, — Дазай не отвел взгляда. В его карих глазах, обычно пустых и холодных, отразилось что-то, что он позволял видеть только Чуе. — Но без этой ненависти ты бы заскучал до смерти в первый же день после моего ухода. Их отношения всегда были балансированием над пропастью. Но за последние полгода что-то изменилось. Словесные перепалки стали менее ядовитыми, а касания в пылу боя — более затяжными.Миссия в трущобах была плановой. Нужно было устранить эспера, который возомнил себя новым богом разрушения. Но всё пошло не по плану, когда выяснилось, что цель обладает способностью «Искажение пространства».— Чуя, слева! — крикнул Дазай, уворачиваясь от невидимого лезвия, разрезавшего воздух в дюйме от его горла.Накахара среагировал мгновенно. Он приземлился перед Дазаем, создавая гравитационный щит. Пули и обломки стен замерли в воздухе, а затем с удвоенной силой полетели обратно в противника. — Не указывай мне! — огрызнулся рыжий эспер, но его рука сама собой нашла ладонь Дазая.Это было странное зрелище. Среди крови, пыли и криков умирающих врагов, двое самых опасных людей Йокогамы стояли спина к спине. Дазай аннулировал любые попытки противника воздействовать на них способностями, а Чуя был их несокрушимым молотом.Когда последний враг пал, а пространство вокруг перестало вибрировать от чужой силы, они остались в тишине разрушенного храма. На щеке Чуи виднелся глубокий порез. Кровь стекала по подбородку, пачкая белоснежный воротник рубашки.Дазай подошел молча. Он достал из кармана чистый платок и осторожно прижал его к ране. — Ты подставился под удар, чтобы я успел дойти до эспера, — тихо сказал Осаму. — Это было глупо. — Это было эффективно, — Чуя не отстранился. Напротив, он прикрыл глаза, наслаждаясь редким моментом тишины. — И я знал, что ты меня поймаешь, если я упаду. — Здоровые отношения в Мафии — это оксюморон, Чуя. Но, кажется, мы умудрились сломать даже это правило. Вечер закончился в квартире Чуи. Здесь пахло дорогой кожей, старыми книгами и вином. Дазай сидел на ковре, обложившись отчетами, а Чуя обрабатывал его бесконечные ссадины. — Знаешь, — начал Дазай, глядя на то, как Чуя аккуратно перебинтовывает его руку (не ту, что скрывала шрамы, а новую, полученную в сегодняшней потасовке), — я иногда думаю, что мы — единственные живые люди в этом городе-призраке. Чуя завязал аккуратный узел.— Мы убийцы, Дазай. Мы призраки больше, чем кто-либо другой. Но... — он помедлил, — когда ты рядом, я чувствую вес собственного тела. Гравитация перестает быть просто силой. Она становится чувством. Дазай резко потянул его на себя. Чуя рухнул в его объятия, и вместо привычного сарказма Осаму просто уткнулся лбом в его плечо. — Я не хочу, чтобы ты использовал «Порчу» больше, чем это необходимо, — прошептал Дазай. — Каждый раз, когда я вижу тебя в этом состоянии, мне кажется, что я могу не успеть. Что я коснусь тебя, но там уже никого не будет. Чуя замер. Это было самое откровенное признание в любви, на которое был способен человек, считающий себя дефективным. — Я никуда не уйду, — Чуя обнял его в ответ, запуская пальцы в каштановые кудри. — Слышишь? Даже если ад решит прибрать меня к рукам, я вырвусь оттуда просто чтобы еще раз назвать тебя скумбрией. Спустя несколько месяцев город снова содрогнулся. Но на этот раз угроза была внутренней. Мори Огай решил, что «Двойной черный» становится слишком автономным. Слишком... человечным.Их отправили на задание, которое должно было стать ловушкой для обоих. Заброшенная шахта за чертой города, начиненная взрывчаткой и блокираторами способностей. — Ты ведь знал, да? — спросил Чуя, глядя на закрывающийся стальной затвор входа. — С того момента, как Мори-сан предложил нам этот «легкий» выезд, — кивнул Дазай, поправляя кобуру. — Но я также знал, что это наш шанс. — Шанс на что? Погибнуть под тоннами породы? — Шанс исчезнуть, Чуя. Для Мафии, для Агентства, для всего мира. Они стояли в полумраке, освещенном лишь красными лампами аварийной системы. Где-то в глубине шахты тикал таймер. — У нас есть семь минут, чтобы разыграть нашу самую зрелищную смерть, — Дазай протянул Чуе руку. — Ты со мной, напарник? Чуя усмехнулся. В этой улыбке было всё: годы ненависти, совместные битвы, пролитая кровь и то странное, нерушимое чувство, которое они так и не научились называть «любовью» вслух. — Куда я денусь. Без меня ты даже дорогу до ближайшего бара не найдешь, не наступив в петлю. Взрыв сотряс гору ровно в полночь. Спасательные отряды нашли лишь обгоревшие обрывки плаща и разбитую шляпу. Йокогама оплакивала своих самых опасных сыновей. Полгода спустя. Небольшой городок на юге Франции, где солнце кажется слишком ярким после вечного тумана порта.Чуя сидел на веранде, потягивая вино с местного виноградника. На нем была простая белая рубашка без всяких жилетов и портупей. На столе лежала книга — настоящая, не отчет. — Чуя-а-а! — раздался крик из глубины сада. — Здесь какая-то гигантская улитка пытается украсть мои тапочки! Помоги своему слабому и беззащитному напарнику! Чуя вздохнул, но на его губах играла мягкая улыбка. — Иду я, иду, — проворчал он, поднимаясь. — И если ты снова пытаешься утопиться в декоративном пруду глубиной в десять сантиметров, я тебя сам придушу. Он вышел в сад, где Дазай, совершенно живой и выглядящий подозрительно счастливым, воевал с садовой улиткой. На его шее больше не было бинтов — только тонкая цепочка с синим камнем, напоминающим глаза Чуи.Они прошли через кровь и убийства, через предательство и тьму собственных душ. Но здесь, под теплым солнцем, они наконец нашли то, чего никогда не искали — мир.Здоровые отношения? Возможно, по меркам обычных людей они всё еще были безумны. Но для них двоих это была единственная возможная норма.— Я люблю тебя, — внезапно сказал Дазай, когда Чуя подошел достаточно близко.Накахара замер, затем фыркнул и легонько ударил его в плечо. — Я тебя всё еще ненавижу, Дазай. Но, кажется, я готов терпеть тебя еще лет пятьдесят. Дазай рассмеялся, и этот звук был чище любого вина. Они были свободны. Это был вечер, когда небо над Провансом окрасилось в те самые оттенлы закатного золота и глубокого индиго, которые Дазай всегда сравнивал с цветом глаз и волос Накахары. Они жили в своем доме уже почти год — год без приказов Мори, без запаха пороха и без необходимости проверять, нет ли жучков в изголовье кровати. Чуя стоял на террасе, опершись на перила. В его руке был бокал красного, а на плечах — старый кардиган, который Дазай купил ему «в подарок», хотя на самом деле просто хотел увидеть сурового исполнителя Мафии в чем-то мягком и уютном. — Чуя, — голос Дазая прозвучал странно серьезно. Никаких издевательских ноток, никакой напускной веселости.Накахара обернулся. Осаму стоял в паре шагов, его руки были спрятаны в карманах легких брюк. Ветер трепал его каштановые волосы, которые он перестал укладывать так тщательно, как в Йокогаме. — Чего тебе, скумбрия? Если ты снова забыл, где лежат твои ключи, то они на комоде в прихожей. Дазай усмехнулся, сделал шаг ближе и медленно опустился на одно колено.Мир для Чуи на мгновение замер. Гравитация, казалось, удвоилась, придавливая его к доскам террасы. Он едва не выронил бокал. — Это что, очередная шутка? — голос Чуи дрогнул. — Если ты сейчас притворишься, что у тебя судорога, или просто завязываешь шнурки, я тебя в этот пруд вниз головой впечатаю. — Никаких шуток, — Дазай достал из кармана небольшую коробочку. Она была не бархатной, а деревянной, ручной работы. — Я долго думал, Чуя. Мы провели годы, пытаясь убить друг друга или спасти. Мы связаны кровью так крепко, что даже смерть нас не разделила в той шахте. Дазай открыл коробочку. Внутри лежало кольцо из темного матового титана с тонкой полоской красного рубина, напоминающей след от использования «Порчи». — Ты — единственный человек, который сделал мою жизнь невыносимо... живой. Я не могу обещать, что стану нормальным. Я всё еще бывший мафиози с кучей демонов в голове. Но я обещаю, что до последнего вздоха я буду тем, кто держит тебя за руку, когда гравитация становится слишком тяжелой. Дазай поднял глаза, и в них было столько неприкрытой, болезненной нежности, что у Чуи перехватило дыхание. — Накахара Чуя, ты согласишься официально стать самым невыносимым человеком в моей жизни до самого конца?Чуя молчал несколько секунд, которые показались Осаму вечностью. Затем рыжий эспер резко поставил бокал на стол, подошел и, схватив Дазая за воротник, рывком заставил его подняться.— Ты идиот, Дазай, — прошептал Чуя, и Осаму увидел, как в уголках его глаз блеснули слезы. — Ты абсолютный, законченный кретин, если думал, что я могу сказать «нет» после всего, через что мы прошли. Чуя притянул его к себе и поцеловал — глубоко, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всё свое «да».Когда они отстранились, Дазай дрожащими пальцами надел кольцо на палец Чуи. Оно подошло идеально. — Теперь, если ты решишь сбежать, мне будет проще тебя выследить, — пошутил Дазай, пытаясь скрыть собственное волнение. — Попробуй только дай мне повод сбежать, — Чуя прижался лбом к его лбу. — Мы в этом дерьме вместе до самого конца, слышишь? Дазай улыбнулся и крепко обнял его, чувствуя, как бьется сердце человека, который стал для него единственной истиной в этом хаотичном мире. На горизонте окончательно погас закат, уступая место звездам, но им двоим больше не нужна была темнота, чтобы скрываться.