Кофе

Погода — такая странная штука. Еще сегодня утром радары обещали облачность, но без осадков, а сейчас Ален стоит на маленьком балконе ресторана, где они ужинали с командой, и смотрит, как за клеткой традиционного японского стекла дождь хлестает по цветущим сакурам, сбрасывая нежные розовые лепестки на темный камень улицы. Мысли роятся в беспокойной голове нескончаемым гулом, заставляя прикрыть глаза и тут же утонуть в размышлениях об уикенде, машине, доме, куда не звонил уже чуть больше недели. За последнее он мысленно ударил себя по лбу, потому что обещал maman больше рассказывать о своих делах. За копошением и разговорами за спиной Ален и не заметил, как к нему подошли и встали рядом. – О чем думаешь? Знакомый, но почему-то сиплый голос словно толчок в спину вернул Проста в помещение и заставил резко повернуть голову на Айртона. – Да так, о завтрашней гонке. Если такая погода будет и завтра, то боюсь, что старт могут и вовсе отменить. – Ален посмотрел на веснушчатое лицо и несколько раз махнул длинными ресницами. – Что с голосом? – Кажется, простыл немного, ничего серьезного. – всё еще похрипывая, ответил Сенна и перевел взгляд на улицу, а потом на француза. – Будешь? Только сейчас Ален заметил, что все это время его напарник держал в руках два стакана с горячим кофе. Обычно Прост не пил на ночь ничего крепче чая с ромашкой, его и так мучили кошмары, не хотелось еще и от бессонницы страдать. Но в этот раз рука почему-то сама потянулась к маленькому белому стакану в руках Сенны. Ален кивнул и коротко поблагодарил, обжигая холодные ладони о горячую бумагу. Латте приятно обволакивал горло, оседая теплым комком в желудке, от чего он даже слегка улыбнулся. Айртон поставил свой напиток на подобие подоконника, хотя скорее это был деревянный выступ рамы, и полез рукой в задний карман своих темно-голубых джинс. Прост внимательно следил за его движениями, и, кажется, это отображалось на его небольшом французском лице. Наконец Сенна вытащил маленькую красно-белую пачку, на которой черными буквами красовался логотип одной очень известной спонсорской табачной конторы. – Ты не против, если я открою окно? – уже потянув на себя ручку, спросил бразилец. – Да нет… Холодный резкий ветер тут же ворвался вместе с крупными каплями, заставляя мурашки пробежать по спине и крепче сжать стакан в руках. Айртон зажал сигарету губами, прикрывая вспыхнувший огонек зажигалки от ветра, и сделал сначала одну затяжку, затем еще одну, пока с кончика сигареты не пополз вверх тонкий столбик серого дыма. Облокачиваясь на окно, он выдохнул в сторону улицы. Ален помнил этот запах, именно этих сигарет, он будто бы въелся в него, как и все те воспоминания, которые теперь кажутся ему сном в бреду при высокой температуре. – Ты снова это делаешь, – Ален смотрит куда-то между пальцами Сенны. – Делаю что? – спрашивает Айртон, заглядывая себе через плечо. – Куришь, а мне рассказывал, что обязательно бросишь. – А ты делаешь вид, что тебе не все равно. – с этими словами он отворачивается обратно, затягиваясь, а затем почему-то ухмыляется сам себе, вместе с тем стряхивая пепел. Дождь усиливался, капли барабанили дробью по старой черепице и скатывались по крыше, ударяясь о деревянные, изогнутые вверх края козырька первого этажа. Они оба молчали. Прост сделал несколько глотков своего кофе, который уже успел подостыть, и заметил, как медленно намок пол под оконной рамой. – Ты сегодня ехал слишком близко. – Сенна неожиданно нарушил упавшую на плечи тишину. – Ты оставлял слишком мало места. – Француз облокотился плечом на стену и сложил руки на груди. – Не заметил, как обычно, вроде бы. – Не как обычно, это было опасно. – Ален впился в него глазами. – Ну извини, – выдал дежурное Сенна, прежде чем сделать еще одну затяжку и начать крутить почти догоревшую сигарету в пальцах. В его словах ни капли искренности, от чего Ален только шумно выдохнул, не в силах найти слов. – Под конец я из-за тебя чуть не вылетел. – Это было не из-за меня, сам виноват, не нужно было лезть. – Бразилец докуривает и сминает тлеющий окурок в пальцах. – Но я был быстрее тебя. – Не был. – Был. – Ален. Прост хочет еще возразить, но тут же прерывается, встречаясь взглядом с холодной сталью в когда-то теплых карих глазах. Они молчат несколько долгих секунд, прежде чем холодный ветер ударяет в открытое окно. Ален понимает, человек перед ним все так же невыносим, все так же самовлюблен и эгоистичен. Прямо как тогда. На эту мысль он почему-то только ухмыляется уголком губ и выдыхает. — Что такое? – Сенна спрашивает и, кажется, не понимает. – Ничего, кое-что вспомнил. — Ален чувствует, как уже остыл в его пальцах кофе и как сам он мелко дрожит от холода. – Закрой, пожалуйста, окно, не хочу заболеть. – Конечно. Внезапно позади слышится голос. – Ален, мы уже собираемся уходить. – говорит один из знакомых французу механиков. – Ты идешь? – Да, сейчас... – бросает Ален и снова смотрит на Сенну. – Будь завтра осторожен и не делай глупостей. Последнюю фразу он произносит на удивление ласковее, чем хотелось бы самому. – И ты тоже. – только успевает ответить Айртон, прежде чем его напарник уйдет, оставив после себя стакан с недопитым кофе и окурок, который Сенна со всей силой сжимает в кулаке.