Холод мыслей, души пламя...

Свежий зимний воздух приятно охлаждал не только лицо, но и пылкий дух Анастасии. Ещё и брат отпустил — ну не чудо ли? С тревожной заботой русую косу погладил, а потом махнул рукой со словами «Иди… Но недолго. И я за тобой зайду». Ну зайдёт и зайдёт — ничего страшного. А брата своего она любила. И с работой помогала как могла — всё же секретарь в отделении жандармского корпуса. Если бы не Тарас, её б туда не взяли. А про преступления интересно было послушать… Правда, при ней не особо говорили о важных и опасных делах. Но девушка не теряла надежды на большее и лучшее. Спасибо, что есть хоть что-то. Уже слышались голоса с Елизаветинского катка. Настя была в предвкушении… Она подошла поближе, стала рассматривать фигуры женщин, плавно скользивших по льду. Девушка отошла чуть в сторону и, присев на лавку, торопливо переобулась в принесённые заранее коньки. Правда, ей несколько раз пришлось завязывать шнурки заново — то слишком туго, то слишком свободно, то рука дрогнет от волнения… В конце концов, она вышла на лёд, но держалась за бортики. Голоса стихли. К Насте подъехал высокий мужчина с аккуратно постриженными усами и внимательно посмотрел на неё. Пребывая в лёгком удивлении от его роста, девушка только и смогла пролепетать: — Эээ… здравствуйте… — Как ваше имя, мадемуазель? — в его речи послышался мягкий акцент, немного позабавивший посетительницу катка. — Настя… Анастасия. — Ещё одна Анастасия… Прелестно, прелестно! Вы впервые? — Д-да. Я хочу попробовать. Если что-то получится, приду ещё. — Обязательно приходите. Вам понравится! — мужчина тепло улыбнулся. От этого девушке стало чуть легче. Она с робостью улыбнулась в ответ и, забывшись, отпустила заборчик катка… — Ооой! — ноги заскользили. Девушка едва не упала, но успела схватиться за бортик. В тот же момент она почувствовала сильную руку, поддержавшую её. Посмотрев на мужчину, Настя увидела искреннее беспокойство на его лице. — Вы не ушиблись, мадемуазель? — Слава Богу, обошлось. Но испугалась знатно, — она нервно усмехнулась. — А это сложнее, чем я думала. — Тем интереснее вам будет учиться! — мужчина ободряюще засмеялся. — Может, вы отойдёте? Я сама хочу попробовать. — Будьте аккуратнее. Настя обеими руками взялась за бортик и слегка поводила по льду сначала одной ногой, потом другой. Сзади послышался женский смех. Девушку задело, но она старалась не обращать внимания. Вскоре она держалась уже одной рукой и слегка скользила по краю. — Вам помочь? — Нет-нет, я сама! — отцовское упорство, жившее в ней, не позволяло быть мягче к себе. Правда, дальше лёгких скольжений дело не пошло. — Вы не сможете так научиться! — мужчина подъехал к ней за спину, взял одну руку в свою, потом другую и осторожно поехал с ней. Не почувствовав твёрдой опоры, Настя испугалась: — А! Отпустите, отпустите! — девушка вырвалась и тут же шлёпнулась на лёд. Женский смех стал громче: — Да она ж ничего не умеет! Куда ей там коньки… — И кого только Клаус берёт в свой клуб. Сброд всякий. — Я не сб… — начала было Настя, но тут её глаза расширились от удивления. Она посмотрела на мужчину. — Вы… Вас зовут Клаус? — Да. Клаус Якобсон. Что-то не так? — Да нет, всё в порядке… — тихо ответила девушка. И через секунду она заливисто засмеялась. Все посмотрели на неё как на умалишённую. Заметив эти взгляды, Настя захохотала громче, продолжая сидеть на льду. — Что смешного? — в голосе Клауса была едва различимая, но всё же обида. — Ах, простите. Имя… необычное. Вы точно не Санта Клаус? Я читала, что в него верят в Европе. Хотя наш Дед Мороз нравится мне куда больше. — Вы сравниваете меня с вымышленным стариком? — Ничуть! Ничуть, господин… Якобсон, — невинно ответила девушка, но глаза продолжали гореть каким-то… азартом, игривостью и весельем. — Просто ваше имя мне нигде не приходилось встречать. Вот и реагирую так. — Как? — По-детски. — Советую вам повзрослеть в таком случае, мадемуазель Анастасия, — мужчина серьёзно обиделся. — На сегодня ваше занятие окончено. — Ладно… — Настя встала, держась за бортик и осторожно поехала к выходу. Около него она обернулась назад. Посмотрев в холодные голубые глаза, она вздохнула. — Простите… — Иди-иди, скатертью дорожка, — за её спиной снова посмеялись. Настя прекрасно всё слышала. Но поворачиваться, отвечать что-то не было никакого желания. Правда, причины она не понимала — пришла ведь как все. Ну или большинство — без особых умений, но с огромным желанием. А тут так получилось… Нет бы промолчать им. Но ладно. — Настенька, ты уже всё? — послышался радостный и такой родной голос… Но девушка не подняла головы: — Всё. — Что случилось? — Тарас Петрович сел рядом с сестрой и чуть коснулся её плеча. — Я… Надо мной смеялись. Что я кататься не умею. И ещё… — Настя рассказала обо всём произошедшем. Мужчина спокойно выслушал, потом кивнул и ответил: — То, что посмеялась ты, не очень хорошо, конечно. Но хотя бы извинилась. А то, что над тобой посмеялись… забудь. Ты ещё всему научишься. Будешь не кататься — летать над этим льдом! — Тарас улыбнулся и с заботой обнял девушку, осторожно ответившую тем же. — Летать не надо. Мне бы просто научиться… — Ничего страшного. Пусть всё будет так, как надо. Пойдём домой, чаю выпьем. Замёрзла, небось? — Есть немного. — Ну идём, идём. Ты ещё-то пойдёшь на каток? — Да! — услышав бодрый ответ сестры, мужчина по-доброму засмеялся: — Узнаю мою Настеньку! Будь по-твоему. Они не спеша прошли к экипажу. По дороге домой Настя размышляла о произошедшем сегодня. И верила — всё ещё будет…