The Gap Theory

Леви и не подозревал, что человек может одновременно испытывать такое сильное волнение и восторг. Причины этих двух противоречивых эмоций были очевидны, и он не мог понять, какая из них вызывала у него большее смущение. Ему казалось почти нелепым так восторгаться тем, что он уже делал сотни раз. Но на этот раз всё будет по-другому, потому что он действительно любил того человека, которого сейчас осторожно укладывал в свою кровать и на которого смотрел сверху. Кровать чуть ли не поглотила Эрена, а может, Эрен просто пытался сделать себя как можно меньше из-за своей застенчивости. Медленно и робко Эрен снимал с себя одежду, и Леви хотел бы, чтобы это он сам снимал с него эту одежду, но ему казалось, что он не может пошевелиться. Сколько бы раз он не глотал комок в горле — он просто не хотел уходить. Ладони у него потели, и Леви надеялся, что Эрен этого не заметит. Если Эрен узнает, что он нервничает, то и сам Эрен может занервничать, а это было последнее, чего хотел Леви. Никогда раньше Леви не проявлял терпения, когда дело касалось секса (да и вообще чего-либо). Все всегда происходило быстро и бессмысленно, и он всегда ставил собственное удовольствие выше всего остального. Но теперь ему приходилось заботиться о партнере, потому что он не только влюблен в этого человека, но и Эрен был девственником. Если их первый раз не будет идеальным, Леви никогда себе этого не простит. Часть его так сильно хотела поспешить, поставить Эрена в крайне неловкое положение, заставить его делать вещи, которые, вероятно, были для него крайне неприятны. Но другая его часть хотела бережно относиться к Эрену, не торопиться, чтобы тот мог постепенно привыкнуть к процессу, и убедиться, что Эрен ляжет спать, не боясь следующего раза. Однако сдерживать себя было так трудно. Эрен никогда ещё не выглядел перед ним так невинно: он сидел покорно, подтянув колени к груди, и смотрел на Леви, словно ожидая дальнейших указаний. Его глаза были широко раскрыты и полны любопытства, но в них читалось полное доверие. Не было ни капли в Эрене, которую он не был готов отдать Леви, и это заставляло Леви хотеть овладеть им, как дикое животное. — Не прячься, — тихо сказал Леви, хотя интонация его голоса звучала как угроза. — Я хочу увидеть тебя всего. Эрен на мгновение отвернулся, а затем снова встретил взгляд Леви. — Ладно, но не пялься. — Я не пялюсь. Но Леви пялился. Он смотрел так пристально, что, казалось, мог прожечь дыры в теле Эрена. Эта прекрасная, безупречная загорелая кожа практически сияла в приглушённом свете комнаты. Леви был занят тем, что запоминал каждый контур и изгиб тела Эрена, и, сам того не подозревая, Эрен делал то же самое. Бедный Эрен чувствовал себя всё более и более неполноценным, когда смотрел на верхнюю часть тела Леви. Этот мужчина явно занимался спортом и питался довольно здоровой пищей. Его взгляд приковался к грудным мышцам Леви, составляющим основную часть его груди, и он медленно позволил своему взору скользнуть вниз по впечатляющим кубикам, а затем ещё ниже, чтобы проследить за аккуратной полоской волос под пупком Леви. Никогда ещё Эрен не возбуждался так сильно от вида волос, но он начинал чувствовать, как у него учащается дыхание. Если он не почувствует это на себе примерно через две секунды, он сойдёт с ума. — Почему ты до сих пор в штанах? — выдохнул Эрен. — Сними их. Словно находясь в трансе, Леви сделал, как ему велели, сняв штаны и стараясь сохранять спокойствие, пока Эрен глазел на него. — Нравится то, что ты видишь? Эрен сглотнул и кивнул. — Могу я… э-э, отсосать тебе? Леви покачал головой. — Нет. Сегодня вечером всё только для тебя. Не успел Эрен возразить, как губы Леви снова прижались к его губам, а нежность прикосновений и ласк Леви дала ему понять, что в будущем ему не стоит стесняться просить об этом. Это был просто способ Леви показать, что он ему небезразличен, и Эрен с радостью пошёл ему навстречу. Леви не стал терять времени и обхватил пальцами и свой член, и член Эрена, поглаживая их вместе в ровном ритме, чтобы немного снять напряжение. Тело Эрена почти мгновенно пронзили электрические разряды, и он застонал в губы Леви — в основном от удовольствия, но часть его была расстроена тем, почему с собственной рукой это никогда не было так приятно. Леви жадно поглощал эти звуки, сжимая сильнее и двигая рукой быстрее, изучая тело Эрена с каждой проходящей секундой. Руки Эрена лежали на его щеках, большие пальцы нежно поглаживали тонкую кожу под глазами. Леви чувствовал, как ресницы Эрена касаются его собственных, а пот с их лбов практически склеил их вместе. Он даже не мог испытать от этого отвращения: для Леви телесные жидкости Эрена были столь же драгоценны и важны, как и сам Эрен. Он хотел всего, что было связано с каждой частью Эрена. Он жадно засунул язык как можно глубже в горло Эрена. Он сильнее прижал свои губы к губам парня, чувствуя, как их зубы неприятно стучат друг о друга. И, судя по всему, Эрену это не мешало. Шатен отвечал на поцелуй с такой же страстью, внезапно поняв, как легко стать жертвой развращённого мира секса и близости. Неудивительно, что так много девушек в старшей школе и колледже забеременели: если бы Эрен знал, что близость может быть настолько хороша, он, наверное, уже давно забеременел бы, будь он девушкой. Звук открывающейся крышки бутылочки быстро привлек его внимание, и он оторвался от губ Леви, чтобы мельком посмотреть, чем тот занимается. Ему следовало бы нервничать — в конце концов, он нервничал почти всё это время. Но сейчас он испытывал лишь всепоглощающее доверие, любовь и желание к Леви. Он не чувствовал страха. — Леви… — Эрен, я люблю тебя. Эрен широко раскрыл глаза, воспринимая это признание. Неужели Леви сказал ему это только для того, чтобы успокоить? Неужели Леви боялся, что он отступит? — Правда? — тихо спросил Эрен. — Ты же не говоришь мне это только потому, что боишься, что я тебя брошу, правда? Леви презрительно фыркнул, прищурив глаза в ответ на это обвинение. — Нет. Я сказал это, потому что тебе важно это знать. Я… никогда не делал этого с тем, кого любил. — Ты заставишь меня плакать… — Фу, как противно. Эрен рассмеялся и снова поцеловал Леви, отстранившись ровно настолько, чтобы говорить, прижавшись губами к губам Леви. — Я тоже тебя люблю. Они снова поцеловались, и Эрен расслабился, когда пальцы Леви скользнули вниз, к месту, которое, кроме него самого, никто еще не исследовал, и ненадолго коснулись его входа. Это легкое ощущение сводило Эрена с ума, но он не осмеливался торопить Леви. Его сердце снова начало биться чаще от возбуждения, когда те сильные пальцы усилили давление, гладя его щель, и Эрен никогда еще не чувствовал себя таким развратным и возбужденным. Его ноги уже дрожали в предвкушении, обхватив бедра Леви, и он надеялся, что Леви не становится всё более и более равнодушным из-за его явной неопытности. Должно быть, раздражает иметь любовника, который извивается от каждой мелочи. Эрен и не подозревал, что Леви никогда не смог бы раздражаться из-за его незнания интимных дел. Его реакции были совершенно бесценны, лучше всего, что Леви мог когда-либо ожидать. Даже легкое кружение пальцами вокруг отверстия Эрена заставляло парня дрожать под ним, и он ненадолго напомнил Эрену, чтобы тот дышал, пока с трудом вводил в него средний палец, удивляясь сопротивлению, с которым столкнулся даже с лубрикантом. Нельзя было допустить, чтобы Эрену было больно, но, боже, он был таким узким, и Леви практически пускал слюни от предвкушения того, каково это будет — наконец вставить свой член в Эрена. И спустя то, что показалось вечностью, Леви наконец почувствовал ту маленькую точку внутри него, о которой Эрен и понятия не имел, что она доставит ему столько удовольствия. Он слегка потеребил её, наблюдая, как ранее плотно закрытые глаза Эрена в растерянности широко раскрылись. — Всё в порядке, — усмехнулся Леви, чувствуя, как Эрен крепче сжимает его бицепсы. — Просто расслабься. Эрен расслабился, как ему велели, и выдохнул, когда Леви медленно вытащил палец, а затем снова ввёл его. Ощущение было странным и заставляло его дрожать, но боли не было. Леви обращался с ним чрезвычайно осторожно, и Эрен не мог не быть безмерно благодарным за то, что у него был такой терпеливый любовник. В конце концов Леви добавил второй палец, и растяжение стало более неприятным, но боли по-прежнему не было. Каждый раз, когда Леви вводил пальцы в него до упора, чтобы надавить на эту точку, Эрен видел звезды. Его рот приоткрылся, когда волна удовольствия пронзила его, заставляя стонать вопреки своей воле. Леви резко терся об эту точку, почти злобно лаская его, и Эрен метался по кровати, задыхаясь от звуков, вырывающихся из его рта. — Л-Леви! — задыхаясь, выдохнул Эрен, грудь его поднималась и опускалась от ощущений. — П-пожалуйста, п-перестань! Ах, как хорошо! Н-не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся! Эрен на мгновение услышал, как Леви хмыкнул, а потом внезапно почувствовал его теплое дыхание на кончике своей эрекции, а затем — горячее, влажное тепло повсюду. Мгновенно Эрен сжал бедрами голову Леви, а его спина дико и болезненно выгнулась. Наслаждение было ошеломляющим, и его глаза закатились. К этому моменту он уже явно стонал, как шлюха, выкрикивая имя Леви так громко, что его наверняка слышали все на этаже. Давление, нарастающее в желудке, было неописуемым, и двойная стимуляция быстро доводила его до предела. Он ещё раз выгнулся вверх, широко раскрыв глаза, но ничего не видя, и из его уст снова вырвалось невнятное произношение имени Леви, когда он кончил, откинувшись назад на кровать и сильно дрожа. У Эрена стала так кружиться голова, что он чуть не потерял сознание, и он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы замедлить дыхание. Леви осыпал поцелуями внутреннюю сторону его ослабших бедер, словно пытаясь ещё больше успокоить его, и Эрен мог честно сказать, что это помогало ему успокоиться. То, что только что произошло, было настолько интенсивным, что даже пугало. Никогда еще Эрен не чувствовал себя настолько беспомощным, когда дело касалось его собственного тела. Судя по тому, как яростно он метался по кровати и во всю глотку выкрикивал имя Леви, он, наверное, выглядел как жертва одержимости демоном, проходящая обряд изгнания. Эрен не мог сейчас об этом думать, но он знал, что утром ему будет очень стыдно за свое поведение. Губы Леви снова прижались к его губам, и он слабо ответил на поцелуй, теперь вынужденный тяжело дышать через нос вместо рта. Его грудь всё ещё поднималась и опускалась, и Леви слегка прижал к нему ладонь, пытаясь ещё больше успокоить его. — Тс-с, — пробормотал Леви, прижавшись к губам Эрена. — Просто дыши. — Я дышу, придурок, — задыхаясь, пробормотал Эрен. — Если бы я не дышал, я бы уже умер. — Значит, ты пришёл в себя, — заметил Леви. — И довольно быстро для того, чья душа на мгновение покинула тело. — Однажды я заставлю твою душу покинуть тело, — отпарировал Эрен, при этом покусывая губы Леви. — Подожди и увидишь. Леви не стал говорить Эрену, что этот день наступит именно сегодня и произойдет буквально через несколько мгновений. Однако он решил отшутиться в ответ на маленькую угрозу Эрена. Он не мог позволить тому почувствовать себя слишком самоуверенным. — Знаешь, ты выглядел по-настоящему сексуально, когда так метался, — горячо прошептал Леви Эрену на ухо. — Я чуть не кончил, просто слушая тебя. Эрен задрожал от этих слов и спрятал лицо в шее Леви, чтобы тот не увидел его выражения. — Какой извращенец… — Можешь ли ты меня винить? Конечно, Эрен был рад, что смог так повлиять на Леви, но как ему не чувствовать себя неловко из-за этого? Он показывал Леви такую постыдную сторону себя, а завтра им предстояло выйти на работу и возобновить свои профессиональные отношения. Завтра жизнь вернётся в привычное русло, но воспоминания никуда не денутся. Скорее всего, они будут преследовать его мысли месяцами, и ему придётся смотреть Леви в глаза и вести себя так, будто он не кончал ему в горло, выкрикивая его имя. Убедившись, что Эрен успокоился, Леви протянул руку к тумбочке и открыл верхний ящик. Он снова почувствовал на себе пристальный взгляд Эрена, когда доставал презерватив, и ему казалось, что глаза Эрена стали вдвое больше. — Почему ты используешь презерватив? — спросил Эрен, и в его голосе слышалось полное недоумение. — Я же не могу забеременеть или что-то в этом роде. — Это чтобы не было грязи, — объяснил Леви. Эрен на мгновение замолчал, а потом пробормотал: — Тебе не обязательно его использовать… — Эрен… — Разве ты не хочешь сделать это в меня…? — спросил Эрен, теперь уже полностью покраснев. — Потому что… я хочу, чтобы ты… Невинные вопросы Эрена заставили Леви задуматься об одной вещи, о которой он все это время старался не думать, а именно о возрасте Эрена. Леви знал, что если позволит этой мысли проникнуть в его голову, ему станет плохо, и он оказался прав. Когда до него дошло, что Эрену всего девятнадцать лет, Леви начал колебаться. В девятнадцать лет Эрен с юридической точки зрения был взрослым, но он всё ещё был чрезвычайно молод, вероятно, слишком молод, чтобы заниматься этим с кем-то, кто старше его на пятнадцать лет. Хотя у него было согласие Эрена, это всё равно казалось неправильным, и даже если бы Леви обеспечил Эрену будущее рядом с собой навсегда, выйдя за него замуж, это не сделало бы то, что должно было произойти, правильным. Он был извращенцем, потому что делал это с кем-то столь юным и возбуждался от того, что лишал Эрена невинности. Возможность забрать то, чего никто другой на планете никогда не сможет иметь, заставляла Леви чувствовать себя невероятно могущественным. Он уже сорвал джекпот, завоевав любовь кого-то столь молодого и красивого, а лишить его девственности было вишенкой на торте. Леви не заслуживал этого, и в то же время заслуживал. Он мог дать Эрену всё, что тот хотел, и даже больше. Куда бы Эрен ни посмотрел, он не смог бы найти никого лучше него. В отношениях с ним было столько материальных выгод, а Эрен мог так много потерять, выбрав кого-то другого. Но на самом деле Леви задавался вопросом: какая польза от его денег, если в душе он беден? Чувствовать такую чертовски самодовольную гордость от того, что заставил такого чистого и невинного человека, как Эрен, отказаться от будущего с кем-то, кто ближе по возрасту и ценностям, — это действительно свидетельствовало о бедности. О бедности характера и личности. Может, Леви просто был слишком строг к себе, но, во всяком случае, это показывало, что он заботился об Эрене. Он любил Эрена настолько, что готов был отпустить его, чтобы тот мог быть с кем-то другим, кто, возможно, сделал бы его счастливее, но любил ли он его достаточно, чтобы действительно отпустить? — Леви, — сказал Эрен, наконец осмелившись заговорить, когда заметил в взгляде Леви какое-то подобие колебания. — Я действительно люблю тебя. Леви почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Ему было непонятно, как кто-то мог по-настоящему любить его настолько сильно. Но Эрен же не стал бы ему лгать, правда? Не успел Леви повторить эти слова в ответ, как Эрен притянул его к себе и нежно поцеловал в лоб. Этот поцелуй не носил никакого сексуального характера: напротив, он был призван утешить и успокоить. Он должен был передать послание: «Я никуда не уйду, и тебе тоже не стоит». Леви понял это ясно и отчётливо: он больше не будет колебаться. Устроившись между ног Эрена, он нежно прикоснулся губами к его подбородку, надеясь и молясь, чтобы Эрен был достаточно расслаблен и не почувствовал сильной боли. Для Эрена было бы проще, если бы он в первый раз сделал это стоя на коленях, но Леви не мог вынести того, чтобы не смотреть на него, не мог вынести того, чтобы руки Эрена не обхватывали его шею так крепко, а ноги — его бедра, словно он вот-вот исчезнет. Целуя лицо Эрена вдоль челюсти, Леви пытался удержать своё сердце от того, чтобы не разбиться на миллион осколков при том тихом стоне в ухе, когда он прижал кончик своей напряжённой эрекции к отверстию Эрена. — Прости, — тихо извинился Леви, проникая в тёплое отверстие, стараясь не испытывать удовольствия от того, как Эрен болезненно сжался вокруг него. Его ногти впивались в спину Леви, пока тот продолжал быстро проникать в него, и к тому моменту, когда он вошел полностью, Эрен дрожал от боли, а в уголках глаз собрались слезы. Однако Леви и не подозревал, что Эрен дрожал не от боли, а от счастья, что Леви наконец-то оказался внутри него. Конечно, даже с лубрикантом казалось, будто его только что разорвали пополам, и Эрен знал, что из-за размеров Леви невозможно не чувствовать боли, но ему было всё равно. Он просто был счастлив стать единым целым с человеком, которого любил, и надеялся — нет, он знал, что Леви чувствует то же самое. — Можешь двигаться, — прошептал Эрен, отчётливо слыша нетерпеливое дыхание Леви у себя в ухе. Это стало бы для Леви настоящим испытанием терпения, когда он с сожалением вытащил себя из этой чудесно узкой теплоты. Он медленно вошел обратно, напоминая себе, что Эрен плакал всего несколько секунд назад. Леви держал медленный и сосредоточенный ритм, а его бедра двигались плавно и целенаправленно, чтобы как можно осторожнее расслабить Эрена. Он не стал бы лгать и говорить, что не умирает от желания трахнуть Эрена до потери сознания, как возбуждённый четырнадцатилетний мальчишка, однако в свои тридцать пять лет он мог проявить чёртово самообладание. Эрен никуда не денется, как и он сам, так что он мог не торопиться и ласкать Эрена так, как тот того заслуживал. — Т-ты можешь немного ускориться, — робко добавил Эрен через некоторое время. — Я же не сломаюсь. Леви надеялся, что Эрен не почувствовал миллионы мурашек, которые при этой просьбе пробежали по его коже. Выполнив просьбу, Леви ускорил темп, с удовольствием закрыв глаза. Он не стал входить в Эрена со всей силой, но и нынешнего ровного ритма хватило, чтобы зажечь его чресла, и он прижался лбом к лбу Эрена. Никогда еще секс не казался ему таким тёплым и манящим — как в физическом, так и в переносном смысле, — и Леви задался вопросом, не в этом ли заключается разница между сексом, который приносит удовольствие только ему самому, и сексом, который доставляет удовольствие обоим партнёрам. Леви так остро ощущал каждое мельчайшее движение Эрена, каждое прикосновение его кончиков пальцев к своей спине, каждые вздохи, каждый стон, каждый тихий шепот ободрения у его уха. Все аспекты близости стали для него важны, и он чувствовал себя вовлечённым в происходящее как никогда раньше. Леви откинулся назад и сосредоточился на лице Эрена, изучая его выражение, чтобы убедиться, что тот больше не испытывает боли. Ему было важнее удовольствие Эрена, чем его собственное, и это говорило о многом, ведь Леви никогда раньше не мог извлечь удовольствие из мысли о том, что кто-то другой испытывает удовольствие. Осознания того, что он доставляет Эрену удовольствие, было достаточно, чтобы на поверхность с постыдной быстротой вырвался зародыш того, что, несомненно, станет мощным оргазмом. Пот выступил на его лбу, и он терял самообладание, смущённо стоная Эрену на ухо. Он никогда не издавал звуков, но, похоже, Леви переживал столько же «впервые», сколько и Эрен. — Л-Леви, — стонал в ответ Эрен, проводя ногтями по мускулистой спине Леви. — Б-быстрее. Быстрее… Чем быстрее Леви прижимал свои бедра к его, тем выше становился голос Эрена, и Эрен не переставал удивляться тому, кем он становился. Эти звуки, доносившиеся как из его рта, так и из задницы, должны были бы быть запрещены законом, но Эрен не мог удержаться от того, чтобы просить ещё, гадая, как Леви удавалось с каждым толчком точно попадать в его простату. Пальцы ног сгибались от удовольствия, и Эрен задыхался, когда Леви неистово ласкал, кусал и сосал его грудь, с каждой секундой поднимая Эрена на новые вершины экстаза. К этому моменту Эрен практически рыдал, громко и в бреду стонал. Он беспомощно вскрикнул, когда Леви снова схватил его сочащийся член, поглаживая его в такт с этими мощными толчками, и Эрен понял, что долго уже не продержится. Из его уст вырывалась смесь слов «пожалуйста» и «Леви», хотя Эрен и не был уверен, о чём он просил. В то же время, теряя рассудок, Эрен хотел дать Леви понять, что эти мужественные стоны напряжения у него в ухе просто несправедливы. В следующую секунду он перешёл грань, вздрогнув от оргазма и слабо вскрикнув, но при этом с последними силами крепко вцепившись в Леви. — Блять! — заскулил Эрен, потому что в этот момент он был погружён в настолько интенсивное удовольствие, что оно начинало становиться болезненным. Леви прижал свои губы к губам Эрена, чтобы заглушить поток ругательств, вырывающихся из его рта, громко стоная, когда он вошел в него до самого основания и опустошился внутри Эрена. Внутренности Эрена по-прежнему восхитительно сжимались вокруг него, и те загорелые бедра снова дрожали, прижимаясь к его бедрам, пока Эрен пытался прийти в себя после этого кайфа. Леви был не менее чувствителен, чем Эрен, потому что, когда эта плотина наконец прорвалась и то, что казалось часами мучительного возбуждения, так внезапно закончилось, его душа действительно покинула тело. Вместо того чтобы рухнуть на Эрена и задушить его, Леви использовал последние остатки сил в руках, чтобы упасть слева от Эрена и притянуть своего любовника к себе, чтобы тот оказался сверху. Они продолжали лениво целоваться, их сердца сильно колотились друг о друга. Прошло много минут, прежде чем кто-то из них пришёл в себя или почувствовал желание заняться чем-то, кроме как наслаждаться послевкусием того, что только что произошло. Наконец молчание нарушил Леви, оторвавшись от губ Эрена, чтобы посмотреть в его широко раскрытые, стеклянные глаза после секса. — Я тоже очень люблю тебя, Эрен. Эрен мило покраснел, однако из-за того, каким горячим казалось его лицо, он не мог понять, что вообще краснеет. Он ничего не сказал и вместо этого ещё сильнее прижался к телу Леви, хотя резкие движения заставили его слегка задыхаться из-за повышенной чувствительности там, внизу… хотя, честно говоря, он чувствовал себя чувствительным по всему телу. Не говоря уже о том, что Леви даже не потрудился вытащить член. Он не был уверен, как Леви уловил намек, но тот в конце концов понял и осторожно, медленно вытащил член из Эрена, чтобы не раздражать его ещё больше. Леви даже не беспокоило то, что он чувствовал, как его собственная горячая сперма капает из задницы Эрена на его верхнюю часть бедра. Его не беспокоило и то, что сперма Эрена сейчас склеивала их животы, словно клей. Ему было все равно и на то, что завтра утром они проснутся потными и липкими. Возможно, его душа еще не вернулась в тело, потому что Леви не мог вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда он чувствовал бы себя настолько беззаботным. К этому моменту Эрен уже заснул, лежа на нём, и дышал почти бесшумно. Обычно он предпочитал выкурить сигарету после секса, чтобы легче заснуть, но отныне ему вполне хватило кокосового аромата, исходящего от вымытых шампунем волос Эрена.