История убийства или как очаровать, будучи мертвецом

После смерти Питера Петтигрю, когда никто не знал что парень был мертв, то тогда возродился он. Северус Снейп — умерший ранее слизеринец, что не смог отделаться от чувства ненависти к своим обидчикам, что убили его собственными руками. На территории Хогвартса стояло его надгробие, куда похоронили его тело. После ритуала он начал оживать, медленно, но стремительно выбирался наружу. Одна рука вылезла из под земли, а следом вторая. Мертвец полностью показался под светом луны. Потрепанная в крови слизеринская мантия, та же униформа, но не было его головы. Он куда-то целенаправленно шел, при этом ничего не видел. Он ощущал всем своим телом окружающий мир, шелест листьев. Было очень тихо, никого в замке не было, никто не учится ведь из-за летних каникул. Уже оказавшись на магловской улице мертвец продолжал идти, не останавливаясь ни на минуту. Он отправился в то место, где умер Петтигрю. Его шаги были тихие и беззвучные. Лишь тихий шелест листьев сопровождали слизеринца, когда тот продолжал идти. Северус прошел мимо детской площадки. Он не видел её глазами, но ощущал окружение. Наконец Снейп дошел до нужного места. Парень не обратил ровно никакого внимания на труп второй жертвы, его волновало кое-что другое, а именно — отсутствие головы. Он набрал в свою ладонь землю, пропитанная чужой кровью. Мертвец сел на колени, начиная лепить руками шар, подобие человечкой головы. Пальцами легко рисовал впадинки, где должны быть расположены глаза, рисовал кривой рот, лепил уши и крепил их на нужное место. После того, как Снейп добился своего результата, то он встал обратно на ноги, проведя ногтями по левой руке, чтобы оставить в области вен не совсем глубокий порез. Кровь алыми струйками потекла вниз на тускло-зеленую траву. Северус размазал собственную кровь по ладоням, с каким-то трепетом углублял свою рану, заставляя кровь еще больше стекать вниз. Обе его ладони прижались к корке дуба в том месте, где ранее оставлял рисунок Питер. Символы начали возгораться ярким пламенем, что начали обжигать костлявые руки мертвеца, но тот лишь сильнее прижался к огню. На небе громыхнула молния, облака стали темнее и гуще. Полил холодный дождик, что потушил пламя. Слизеринец вновь опустился на колени, чтобы пальцами схватить землистую голову, которую собственными руками лепил. Пальцами он стал убирать землю, разбрасывая её в разные стороны. Движения были быстрыми, торопливыми, словно тому не терпелось. Теперь на том месте находилась не кучка кровавой земли, а полноценная голова. Его голова, но все еще деформированная, но главное, что там есть глаза. С какой-то тоской и нежностью он взял в руки собственную голову, аккуратно поставил её на место. Шея сама по себе начала формироваться под новую голову, закрепляя её на месте. Для собственной уверенности Северус сделал простые движения головой, поворачивая её в разные стороны, чуть похрустел ею. Все было в норме, можно продолжать "жить". Мертвец взглянул на труп Питера, изучал его внешний вид. Гриффиндорец был разорван на куски, большие куски мяса были вырваны из его живота, плеч, рук и ног. Особенно ужасен вид был на лице, ибо там отсутствовала кожа вовсе, только подобие мышц, которые успели обслюнявить и откусить несколько кусоков. Присутствовало только одно глазное яблоко, а второго не было. Пальцы неестественно скрюченные, ребра выпирали, можно было посмотреть на некоторые оставшиеся органы. Легкие были изорванные, кажется отсутствала печень. Из забавы ради Северус взял в руки небольшой кругообразной формы камушек, положил его именно на то место, где должна была быть печень. Из его груди вырвалось подобие смешка, скорее напоминая на рычание вперемешку со всхлипом. Изо рта Петтигрю текла гровь, нос откусили, из-за чего была только глубокая впадинка между глаз. Когда Питера Петтигрю все же нашли мертвым, то об этом объявили в ежедневном пророке, молодая девушка по имени Рита Скитер уже начала строить свои догадки. Было забавно наблюдать, как все сходили с ума. Северус сидел на какой-то детской площадке, точнее за деревом. Его взгляд устремился на девочку возраста 9-11 лет, что что-то обсуждала со своими подружками. Её мать с улыбкой что-то нашептала девочке, а после на время покинула площадку, чтобы подойти к своему мужу, что был вдалеке от них. Голос у девушки был мягким, нежным и заботливый. На мертвой физиономии Снейпа расплылась улыбка, что доходила до ушей. Его зрачки расширились, когда он смотрел на оставшегося без присмотра ребенка. — Детка, подойди сюда, мне нужна помощь. — заговорил Снейп, повторяя голос матери ребенка, такой же нежный и наполненный любовью. Девочка сразу среагировала, ни о чем не подозревая попрощалась с девчонками и побежала к дальним деревьям, что были очень высокие по сравнению с такой малышкой. — Я здесь, мамочка! Ты что-то хотела? Мама? — пискляво говорила девчушка, на лице была радостная улыбка, глаза полны надежд. — Подойди сюда, детка. — Иду, иду! Мама! Ма... МАМА!!! — закричала она, увидев то, чего не должна была видеть. Тот, кто её звал был вовсе не матерью. Высокий парень, что своими безумными глазами смотрел на девочку, обнажая кривые, покрытые кровью зубы. Девочка хотела убежать, но её хватили прямо за шкирку, подняв высоко над землей. Она плакала, просила маму спасти её. Северус бросил её на землю, малышка с грохотом упала на траву. Слизеринец нагнулся над ней, вцепившись рукой в её подбородок, а пальцы вошли ей в рот, другой рукой он сделал тоже самое, но за верхнюю часть рта. С силой он разомкнул ей челюсть, потянув руками в разные стороны. Уголки губ с громким звуком разрывались, дотянивая до её ушей. Девочка больше не кричала, не могла. Снейп смотрел на её заплаканные от страха глаза, как кровь рекою текла по земле, как её розовое платье окрашивалось в кровавый цвет. Его черные глаза маниакально смотрели на её тело. Он оторвал голову от тела, чтобы было легче осуществить свой следующий план действий. Он долго думал как напомнить Сириусу о своем существовании, хотелось сделать ему подарок, который он никогда не забудет. Снейп все еще находился на коленях перед трупом. Его пальцы уже с привычностью начали оставлять глубокие царапины на теле девочки, чтобы напоить землю чужой кровью. Он разорвал чужое платье, вскрывая ей живот. С нечеловеческой силой он ломал ей ребра, её же костями ломал остальные. Ему доставило некое удовольствие, когда он начал разрывать сердце девочки, чтобы оставить лишь кровавую жидкость. Он так проделал еще с её легкими, иногда пробовал на вкус. Детская кровь очень сладка, не испорчена сигаретами или алкоголем. Он решил оставить её тело здесь, а голову забрал с собой, чтобы подготовить особый подарок для Сириуса. Интересно, а собаки очень любят колбасу? Ему понравится её вкус, как никак это детская плоть и кровь. Чтобы тот ничего не расстроился испорченному сюрпризу нужно будет оторвать ей волосы, язык и зубы. ——— — Лили! Лили!!! — крикнула Петуния своей младшей сестре, что уже долгое время сидела на дворе и не решалась возвращаться домой. — Иду, иду.. я догоню, иди. — без энтузиазма сказала эти слова рыжеволосая, смотря на малиновое небо, облака становились розовыми и мягкими. Гриффиндорка встала на ноги, стряхнула лишнюю пыль с себя. Девушка потянулась за своей кофтой, что ранее снимала из-за жары, но её не оказалось на месте. Девушка удивленно смотре, что вокруг неё нет и намека, что здесь лежала её кофта. Классно, у неё сегодня не только её любимые штаны пропали, так ещё и кофта! Это точно Петуния, но только зачем ей эти вещи? У неё своих полно, причем красивых там множество. Ей вряд-ли бы не захотелось ходить в мешковатом, как пацанка. Потом с ней поговорит Эванс была пока не в себе для разговоров со старшей сестрой. Она устало провела руками по волосам, чувствуя себя как-то по странному слабо. Девушка развернулась к дому, чтобы отправиться на кухню, где её ждала яичница с беконом. Она не хотела есть, но другого выбора у неё не имелось. Рыжеволосая села за стол, рядом с ней была её сестра, отец и мать. — Ты сегодня очень долго сидела на улице. — заговорил мистер Эванс. — Дышала свежим воздухом, а что? Мне теперь нельзя сидеть на улице лишний час? Я уже не ребенок, я сама выбираю свои решения. Если я хочу сидеть на улице часами, то я буду сидеть там часами, хоть сутки или недели, но если я так захотела, то будет по моему. — нервно съязвила она, крепче сжимая вилку. — Детка, я понимаю твои страдания. Не каждый может пережить смерть своего лучшего друга, но тебе не нужно отворачиваться от семьи. — с нежностью в голосе говорила Миссис Эванс. — Неважно, оставьте меня в покое, окей? — Что ты на всех огрызаешься?! — уже не выдерживая взвизгнула Петуния. — Сядь на место, Петуния. Не ругайтесь, девочки, я вас прошу. — пыталась как можно мягче говорить их мать, к счастью её дочери послушались и продолжили молча ужинать. Лили чувствовала себя очень странно и неприятно. Ей постоянно кто-то отправлял обрывки бумаги с фразами "я люблю тебя", "ты мне нравишься", "я тебя помню, я тебя люблю" и прочее. Честно это пугало, она никогда не видела человека, который ей адресовывал эти слова. Это нельзя было даже назвать письмом, просто оторванный кусок какой-то салфетки и неаккуратный шрифт. Ей итак было хуево после смерти Северуса, так ещё кто-то мозги ебет постоянно и не дает покоя. Снейп сидел за кустами, его глаза целеустремленно смотрели на рыжеволосую фигуру, что сидела за столом. Он следил за ней каждый день, каждый день оставлял ей свои послания. Мертвец чувствовал странный трепет, потребность быть чем-то. Он хотел понять что именно приносило ему такое безумное удовольствие и желание. Это была не просто месть. Слизеринец хотел понять что именно его заставляет чувствовать себя по-другому, что могло ему нравиться. Понять, что он любит и есть ли счастье в этом мире. Северус тяжело выдыхал, нервно кусая нижнюю губу, ощущая вкус чего-то железного на языке, кровь стекала по подбородку и вниз на траву. В руках мертвец держал черную кофту, что успел украсть прямо за её спиной, а та даже ничего не поняла. Снейп с жадностью вдыхал чужой запах, пытался понять почему именно ему нравится Эванс. Пытался понять её уникальность, пытался вспомнить кто он на самом деле. Он еще встретиться с ней лицом к лицу, просто надо подождать. Избавиться от проблемы и понять её сущность, свою сущность. ——— Снейп стоял на пороге чужого дома, дверь он только что выбил с петель. Внутри никого не было, кроме мальчика, что смотрел на него со страхом и паникой. Ребенок застыл на месте, вовсе не моргая. На лице мертвеца расплылась ухмылка, кривая, но безумная, что тянулась до ушей. Он резко схватил ребенка за волосы, чтобы поднять его голову вверх, вторая рука нырнула между его губами, схватив его язык и резко выдерживая его. Мальчик завопил от боли, захлебываясь собственной кровью, издавая звуки отдаленно напоминающие на бульканья. Слизеринец не обращал внимания на страдание ребенка, схватив его за запястье и потащил за собой, не оглядываясь назад. Сириус, вероятно будет рад их встрече. Он хочет показать гриффиндорцу наяву, что именно сможет с ним сделать Северус, как только он неожиданно нажмет на курок пистолета. Блэк не умрет слишком быстро и легко, было бы вовсе неинтересно. Снейп хотел видеть чужую кровь, как жертва была в безвыходной ситуации, вынуждена кричать о жалкой помощи. Мальчик пытался вырваться из чужих рук, но он не мог ничего сделать, кроме как булькать и выплёвывать кровь. Глаза были мокрые от слез, что продолжали стекать по детской щеке. Слишком юный, чтобы умирать, слишком многое он мог сделать в будущем, которое никогда для него не наступит.