Информатор

      Когда Пака вербовали, то обещали избавить его от всех долгов, зависимостей и грозящего большого срока. Тогда ему было двадцать два, вся жизнь впереди, и коп в возрасте, знающий парня с самого детства, смягчился к потенциальному преступнику со сложной судьбой. Чимин был вхож туда, куда полиции было не пробраться даже под прикрытием. Поэтому он был ценным ресурсом для легавых, а значит те могли помочь ему с чем угодно, лишь бы заполучить такого информатора себе.       Спустя два года работы на полицию, офицер заявился с каким-то молодым копом, представив его как капитана Чон Чонгука, с которым Паку предстояло работать дальше, попрощавшись с полицейским, уходящим на пенсию. Чимину Чонгук не понравился с первого взгляда. Вернее, не понравилось то, что тот не проявлял к нему никакого интереса. Коп и информатор — все их отношения, которые Пака не устраивали.       Чонгук звонил, писал и приходил только по делу. Чимин предпочитал передавать информацию лично, поэтому у него была возможность видеть Чона чаще, чем тот этого хотел. А когда он взялся за крупное дело наркотрафика, Пак стал видеть его еще чаще, потому что Чимин находил ценную информацию, которой так не доставало полиции.       — В клуб завезли крупную партию, — говорит Пак, по обыкновению крутя во рту чупа-чупс.       Привычка. Когда Чимин слезал с психотропных, леденцы заменяли ему желание закинуть что-то в рот или пустить по вене. Так и прижилось. Теперь у пака всегда запас чупа-чупсов в кармане и, кажется, он никогда не выпускает его изо рта.       — Среди них как новый афродизиак, запрещенный во многих странах, так как вызывает привыкание, так и обычные наркотики.       — Ордер я получу, — говорит Чонгук, как завороженный наблюдая за конфетой во рту парня. — Но мне нужны улики. Наркоту можно вывезти в течение десяти минут, важен эффект неожиданности.       — Я могу попасть в этот клуб сегодня ночью. Если информация подтвердится, я дам знать.       — Как собираешься проникнуть туда?       — Это моя проблема, — отвечает Чимин, не посвящая Чона в подробности. — Твоя задача войти до того, как меня раскроют и прикончат.       — Ладно. Хочешь рисковать — вперед, — хмыкает недовольно Чонгук, потому что Пак снова скрывает свои секреты, которые офицеру хочется узнать до скрежета зубов. — Я сделаю все, что от меня зависит. Если попадешься по глупости, меня не вини.       — Ариведерчи, — приняв во внимание слова Чона, прощается Чимин.       Вечером Чонгук передает ему мембранный наушник для связи и Пак отправляется в клуб. На входе, как видит Чон из укрытия, Пак что-то говорит охраннику и тот пропускает его без лишних вопросов и досмотра. А дальше офицер может ориентироваться только на слова Чимина, которые тот кидает изредка, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Спустя полчаса Пак информирует о том, что весь товар в клубе, уже во всю сбывается и деньги льются хозяину клуба рекой. Делает несколько фото, отправляет Чонгуку и говорит, где их найти, когда группа захвата ворвется в здание. А потом резко исчезает со всех радаров, не отвечает и даже его маячок перестает работать.       Чуя что-то неладное, Чон и несколько человек из группы заходят первыми, чтобы успеть вытащить Чимина и не дать сбежать хозяину клуба. И уже через несколько минут после них в помещение врывается группа захвата, вызывая шум и панику среди людей.       — Вы арестованы! — заявляет Чонгук, наставив на первого выбежавшего из вип-зоны человека, коим оказывается Ли Уён — хозяин клуба. — Руки за голову и на колени.       Пока с ним разбирается напарник Чона, сам он заходит в вип-комнату, заполненную уликами до верха. Но Чимина здесь нет, что настораживает и заставляет Чонгука искать его. Он оказывается в потайной комнате вип-зоны, барахтающимся на кровати словно в агонии.       — Эй! — пытается привести его в чувства Чон, но выходит из рук вон плохо. — Приди в себя.       Пак лениво улыбается и тянет к Чонгуку руки, обвивая шею.       — Офицер, — тянет он приторно сладко, касаясь кончиком носа чужого. — Тебе так идет бронежилет.       — Чем тебя накачали? — хмурится Чон, легонько шлепая парня по щекам.       — Офице-е-ер, — ласково произносит Чимин, прижимаясь к крепкой мужской груди. — Почему ты такой колючий со мной? Я вообще тебе не нравлюсь?       Пак утыкается носом в изгиб шеи Чонгука, а потом оставляет на ней влажный поцелуй.       — Чимин! Приди в себя!       — Офицер Чон, ты такой сексуальный, — говорит Пак, кусая нежную кожу на шее мужчины. — Хочу тебя!       — Ты не в себе, — закатывает глаза Чонгук, подхватывая парня на руки.       Чон несет Чимина в ванную и ставит под холодный душ. Парень приходит в себя лишь на пару минут, чтобы осознать, кто перед ним. Но потом его накрывает с новой силой и он начинает раздеваться прямо перед Чонгуком, настаивая на том, чтобы тот тоже разделся.       — Ты будешь жалеть об этом, — перехватывая руки Пака, которые уже схватились за пряжку его штанов, говорит Чон.       — Да ты бредишь, — фыркает чимин, продолжая свои попытки стянуть с Чонгука штаны. — Я ждал так долго, что не упущу этого шанса. Позволь тебе отсосать…

***

      Чимин просыпается с жуткой головной болью в незнакомом для него месте. Он щурит глаза от яркого света из незашторенных окон и хрипит из-за пересохшего горла. Привстав, Пак замечает сидящего в кресле Чонгука, не сводящего с него глаз.       — Где я? — хрипло спрашивает Чимин, оглядывая комнату.       — В корпоративной квартире, — отвечает Чон, держась спокойно.       — Что я здесь делаю?       — Тебя накачали, ты творил дикую хрень, поэтому я привез тебя сюда, — коротко объясняет мужчина. — Что-то помнишь?       — Не особо, — закрыв лицо руками, отвечает Пак. — Что произошло?       Чонгук поднимается с места и направляется к Чимину, усаживаясь на край кровати. Он оттягивает ворот футболки и показывает парню яркие отметины от зубов.       — Что это?       — Твоя работа.       — Моя? — неуверенно спрашивает Пак, тыкая в себя пальцем.       — Да, — кивает Чон. — Вел ты себя, мягко говоря, непристойно.       — Это как?       — Слезно умолял меня, чтобы я тебя трахнул.       — Чего?! — возмущается громко Пак, не веря своим ушам.       — Именно так.       Чимин ерзает на заднице и прислушивается к своим ощущениям. Ничего странного и непривычного, поэтому в слова Чонгука верит он с трудом.       — Судя по всему, этого я не добился.       — Да, — подтверждает догадки Чон. — Но…       — Что?       — Сосешь ты, конечно, как профессионал.       — Ты позволил мне сделать это в таком состоянии?!       — Ты грозился мне член откусить. Как я мог отказать?       — Пиздец. Я отсосал копу. Да и не кому-нибудь, а… тебе. Я в полной жопе, — обреченно стонет Чимин, закрыв лицо руками.       — А говорил, что жалеть не будешь, — усмехается Чон, глядя на наигранные терзания парня.       — Я жалею, — признается Пак, взглянув на копа. — Жалею, что не помню этого, — добавляет он неожиданно для Чонгука. — Повторим?       Глаза Чона округляются лишь на мгновение, после в них разгорается пламя, азарт и нечто еще, что он запирал в себе долгое время. Он понимал, что все его чувства когда-нибудь вырвутся, но не предполагал, что те окажутся взаимными. Чонгук долго одергивал себя и приказывал не связываться с парнем, чье прошлое ни капли не прозрачное, а перспективы туманные. Но Пак оказался слишком весь из себя прекрасным, дерзким, рисковым — все, как любит Чон.       — Снова вылежишь меня как свой чертов чупа-чупс?       — Еще лучше, — игриво отвечает Пак, но не действует.       Он ждет реакцию Чонгука, который не торопится давать зеленый свет. Но и обдумывать все тщательно уже поздно, Чон утонул еще вчера, во рту парня, а сегодня хочется еще глубже, чтобы присвоить себе навсегда.       — Афродизиак уже должен был закончить свое действие. Тебе ставили капельницу на всю ночь, чтобы вывести его. Но ты продолжаешь нести чушь, — говорит Чонгук.       — Хах, окей, — без капли грусти на лице усмехается Чимин. — Чушь, так чушь. Ты не единственный, на кого у меня стоит.       Пак выбирается из-под одеяла и встает на ноги. То, что он лишь в трусах и какой-то футболке, не принадлежащей ему, не смущает его совсем. А вот внимание Чонгука привлекают до безумия стройные и изящные ноги, которых хочется касаться и целовать. Воображение Чона дурманит разум, подкидывая все больше картинок, оттого и член начинает упираться прямо в ширинку, вызывая дикий дискомфорт и звериное желание разложить Чимина прямо сейчас.       — Стой, — поймав за руку и остановив напротив себя, говорит Чонгук. — Куда собрался?       Пак наклоняется, глядя в глаза мужчины без единой эмоции. Он держит их все в себе, не позволяя видеть свою уязвимость хотя бы тогда, когда находится в своем уме.       — Сяду на лицо кого-то другого, если в своем ты мне отказываешь, — проговаривает Чимин, выдергивая руку. — Есть возражения?       — Не хочешь узнать, чем закончилась вчерашняя заварушка?       — Плевать. Не мне рапорт писать и перед хозяином всех легавых отчитываться, — недовольно фыркает Пак, выпрямляясь. — Я свое дело сделал. А справились ли копы — не моя забота. Я пойду, господин полицейский? Или вы еще не все вопросы из своего списка задали?       — Куда пойдешь?       — Знаешь ли, — хмыкает Чимин, задумчиво почесывая подбородок. — Лицо твое слишком возбуждает. Мне бы вздрочнуть для начала, — говорит парень, опуская глаза вниз, чтобы Чонгук тоже полюбовался тем, как одно его присутствие влияет на Пака. — А потом найду себе мальчика, что отжарит меня во всех позах, которые я захочу. А там, глядишь, можно плотно покушать и лечь спать. Отличный план, не думаешь?       — Хреновый, — отвечает Чон. — Как и то, что ты собрался искать кого-то на стороне, когда я здесь.       Не успевает Чимин удивиться словам офицера, как тот одним рывком заваливает его на кровать и прижимает собственным телом, чтобы не вырвался, даже если вдруг очень захочется. Колено Чонгука упирается между ног парня, запястья плотно сжаты ладонями и заведены за голову, чтобы Чимин не дернулся. Сбегать Пак не собирается и быть в оковах Чона ему сейчас жутко нравится. Это заводит, что даже адреналин подскакивает, тело начинает гореть, а член дергаться в желании, чтобы к нему прикоснулись.       — Осторожно, офицер Чон, — предупреждает Пак. — Не забывайте, что я далеко не милый мальчик со светлым будущим и без скелетов в шкафу. Что подумают о вас ваши коллеги, когда узнают, что ты переспал с бывалым преступником?       — Ты не преступник, а информатор — есть большая разница.       — Для тебя, но не для остальных, — серьезно говорит Чимин. — Я могу делать и болтать все, что захочу. Я всего лишь гражданский, работающий на копов. А ты — другое дело — полицейский с чистым прошлым и блистательной карьерой. Не боишься запятнать свою репутацию мною? Вдруг сболтну, что переспал с тобой и каждый идиот поверит моим словам. Что будешь делать тогда?       — Для подзаборной шавки, которой ты себя считаешь, ты слишком много болтаешь о правильности моих поступков. Разве не ты только что соблазнял меня, призывая переступить черту?       — Проверял твои выдержку и адекватность. Коп бы не поддался, если только…       — Что?       — Я тебе нравлюсь что ли? — хмурится сильнее обычного Пак, когда его озаряет эта мысль.       — Мой член сейчас взорвется, а ты продолжаешь нести всю эту праведную чушь, — закатывает глаза Чонгук.       Он отстраняется от Чимина, чтобы снять с себя куртку и нависает снова, глядя прямо в глаза.       — Все еще не передумал сесть мне на лицо? — спрашивает Чон, словно это последний шанс Чимина на принятие решения.       Неважно, каким оно станет в дальнейшем: верным или нет. Сейчас они оба переступают черту, после которой не будет пути назад. Без сожалений, колебаний — нужно сделать шаг вперед или назад.       — Лучше заставить меня кричать, — просит Чимин, подаваясь бедрами вперед, чтобы хоть как-то потереться о колено мужчины.       — Так бы сразу, — хмыкает Чон, одним рывком стягивая с Пака футболку.       Влажные поцелуи, сбитое дыхание, громкие шлепки — наполняют комнату, когда их возбуждение вырывается наружу. Чонгук целует с языком, жадно блуждая руками по телу парня. Оно кажется идеальным в его руках: худые ноги, крепки бедра, чуть подкаченный живот, упругие и мягкие ягодицы. Нежная кожа покрывается красными пятнами в местах, где Чону рвет крышу сильнее. Он оставляет влажные поцелуи на внутренней стороне бедер, прокладывая себе путь.       Чимин мечется по кровати, в попытках сдержать рвущийся наружу скулеж. Его давно так не ублажали, словно это секс двух возлюбленных, а не диких зверей в желании спариться как можно скорее и разойтись. Пак наслаждается каждым касанием рук и губ мужчины, извиваясь словно кошка. Захлебывается в собственных эмоциях, когда Чонгук берет в рот, сжимая яйца. Чимин запускает руку в чужие волосы, пытается контролировать Чона, чтобы не кончить так быстро, но у него ничего не выходит. Чонгук испытывает его на прочность и оказывается правым, когда Пак спускает ему прямо в рот, не успев оттолкнуть.       — Придурок, — шипит парень. — Какого хрена?       — Хотел продлить удовольствие? — с усмешкой интересуется Чон, облизывая губы.       — Блять, как школьница, — сам себя винит Пак, закрывая в смущении глаза.       — Не волнуйся, я еще не закончил с тобой, — уверяет его Чонгук, снимая с себя всю ненужную одежду. — Кончить всего один раз я тебе не позволю.       Первый палец заходит туго, но терпимо. Чимин слегка морщится, стараясь максимально расслабиться. Чон не торопится, делает все филигранно, будто пишет очередной рапорт: без ошибок и опечаток. Ему важно, чтобы его партнер чувствовал себя комфортно, наслаждался и умолял делать это снова и снова. Поэтому Чонгук, словно творец, лепит из Чимина комок удовольствия, растягивая аккуратно, не спеша.       — Для того, у кого такой грязный рот, ты слишком узкий, — не упускает возможность выдать колкость Чон. — В монахи собрался?       — Да, — стонет Пак, ощущая то самое место, до которого Чонгук так старательно пытался дотянуться. — Только вот встретил грязного копа и с монастырем не срослось.       — Прекрасно, — улыбается Чон, добавляя еще палец. — Иначе как бы я узнал, что существует такой чувствительный парень, который отзывается на любое мое прикосновение? Тебе приятно?       Хочется съязвить, но ничего умного в голову не приходит. Паку остается лишь простонать «да», когда Чонгук снова давит на простату, вызывая табун мурашек по всему телу. В этот момент Чимину кажется, что он снова кончит, но Чон вовремя успевает достать пальцы, чтобы продлить эту сладкую агонию. Медленно вводя сразу три, мужчина следит за реакцией Пака. Тот хватается за простыни, сжимая их в кулаках, старается податься бедрами навстречу, но Чон пресекает все его попытки.       — Теперь я понимаю, как чувствуют себя на твоем допросе люди, — сбивчиво говорит Чимин. —Ты же их просто пытаешь!       — У тебя все еще есть силы разговаривать? — хмыкает Чон, вынимая пальцы. — Тогда заткнем твой треп на какое-то время моим членом.       Чонгук раскатывает презерватив по всей длине, смазывает смазкой и без предупреждения, резко и грубо входит, вырывая с уст Чимина сладкий стон. Пак чувствует, как его заполняет полностью изнутри. Член мужчины давит на стенки ануса, растягивая его еще больше. Сначала медленные толчки, чтобы дать Паку вдохнуть поглубже и привыкнуть. А потом резкие и глубокие, выбивающие из парня слишком громкие стоны.       — Какой же ты изверг, — на выдохе говорит Пак, когда Чонгук покидает его тело, чтобы перевернуть парня на живот. — Мне очень нравится, продолжай.       Усмешка слетает с губ мужчины и он входит в гибкое тело снова, заставляя выгнуться. Он сжимает чужие бедра, придерживая, и вбивается рваным ритмом, не давая Чимину прийти в себя хоть на секунду. Все его мысли сейчас сконцентрированы на том, как идеально глубоко в него входит член Чонгука, задевая все чувствительные места. Горло саднит от собственных стонов, но Пак не может остановиться, наслаждаясь как никогда. Глаза, окутанные туманной дымкой возбуждения, закатываются от удовольствия.       — Быстрее, — жалобно просит Чимин, подмахивая бедрами. — Пожалуйста, Чонгук. Заставь меня кончить.       — Не спеши, милый. Я еще не до конца тебя распробовал, — отвечает Чон в самое ухо, издевательски замедляясь.       — Ненавижу тебя!       — Твое тело с тобой несогласно, — довольно ухмыляется он, сжимая член Пака. — Придется постараться. Я не готов тебя отпустить.       Звучит странно, но Чимин не успевает об этом задуматься, потому что толчки Чонгука становятся резче, грубее. Они короткие, но глубокие, отчего тело парня само отзывается и жаждет большего. Секунды на смену позы и Пак оказывается сверху. Слегка уже без сил, но с таким же возбуждением, как и в самом начале. Ему мало, чертовски мало, поэтому он двигает бедрами в такт Чонгуку, глядя в такие же затуманенные похотью и чем-то еще глаза.       — Чертов коп, — шипит Пак, когда рука Чона снова сжимает его член у основания, не дав кончить. — Как же пошло ты сейчас выглядишь, — умудряется улыбнуться Чимин, насаживаясь на чужой член. — Нравится вид?       — Очень нравится, Чимин, — на выдохе говорит Чонгук, с замиранием сердца глядя на то, как его член скрывается глубоко в парне.       Руками мужчина подхватывает за бедра, помогая Чимину двигаться интенсивнее. Пак выглядит невероятно красиво. Его светлые волосы уже прилипают к покрывшемуся испариной лбу, тело становится влажным и липким от пота, а дыхание становится все более рваным. Чон смотрит с восхищением и удовольствием, не упуская из виду ни одну мимическую реакцию. Паку нравится, до дрожи во всем теле. Его накрывает агония и, попадая точно по простате головкой члена, он бесконтрольно кончает, пачкая спермой и себя, и Чонгука.       — Двигайся, — просит Чимин, когда ощущает чуть подрагивающий член внутри себя. — Ты почти…       — Иди сюда, — говорит Чон, притягивая к себе.       Он целует глубоко, развязно, продолжая двигаться в нужном темпе. Руки скользят к бедрам и крепко их сжимают. Поцелуи спускаются ниже, оставляя багровые пятна на шее и ключицах. Остается совсем немного и Чонгук кончает, до боли сжимая нежную кожу на ягодицах Чимина.       Снова поцелуй. Нескончаемо долгий и мягкий, в жарких объятиях переплетенных тел. Пак проваливается в сон, не в силах совладать с собой. А когда просыпается, оказывается в квартире один. И теперь она не кажется ему уютной, как было тогда, когда он впервые открыл в ней глаза. Стоит тотальная тишина, от которой режет слух и ноет душа.       — Чего еще ждать от копа, — горько усмехается Чимин, пытаясь подняться.       Тело все еще не слушается. Пак чувствует слабость, ноги ватные, как и голова, в которой сейчас пусто. Лишь одна мысль мелькает там — им воспользовались, как и всегда.       Валяясь на кровати еще минут десять, Пак слышит, как в дверях проворачивается замок. В квартире раздается знакомый голос, от которого парню неожиданно хочется спрятаться.       — Дело закрыто. Рапорт сдам завтра и можно передавать его в суд, — отчитывается ком-то по телефону Чонгук, зайдя в спальню. — Да, полковник, я уже подал прошение о внесении моего информатора в программу защиты свидетелей. Решение будет принято завтра.       Когда Чон заканчивает разговор, то замечает на себе непонимающий взгляд Чимина.       — Что?       — Программа защиты свидетелей? — уточняет Пак.       — А ты думал, что вечно будешь мне полезен в качестве информатора? Теперь мне это не нужно.       Вымученная усмешка и поджатые губы выдают Чимина. Но он упорно держится, найдя в себе силы подняться хотя бы с кровати.       — И где твоя легавая контора меня закроет? — интересуется Пак, произнося с иронией и обидой в голосе.       Чонгук подходит ближе и помогает парню устоять на ногах. Хоть тот и сопротивляется, но Чон сильнее, поэтому не дает вырваться.       — В моей жизни, — отвечает мужчина. — И, надеюсь, в моем сердце.       — Что?       — Мне не нужно, чтобы человек, который мне нравится, подвергался постоянной опасности. Поэтому с этого дня ты не нужен полиции в качестве информатора.       — Кому тогда я нужен?       — Мне. И только мне.       — Слащаво звучит, легавый.       — Плевать я хотел на это. Главное, чтобы тебе нравилось.       — Мне нравится, — с улыбкой признается Чимин, отпуская все переживания в один миг.       Его не бросили. И впервые позаботились так, как никогда ранее. Пак не удерживается от одной слезинки, которую тут же вытирает Чонгук, заметив ее.       — Я же сказал, что не отпущу тебя.       — Твой член был во мне, ты мог сказать что угодно в тот момент, — аргументирует Чимин свои внезапно нахлынувшие чувства.       — Но я ясно соображал и понимал, что говорю.       — В следующий раз выражайся яснее, — недовольно фыркает Пак, вызывая улыбку. — И не улыбайся, бесишь!       — Ты спрашивал, нравишься ли ты мне. Хочешь услышать ответ?       — Хочу.       — Понравился с первой нашей встречи, — признается Чонгук.       — Сукин сын, — шикает на него Пак. — А строил из себя праведника.       — Ты тоже молчал.       — Я всего лишь преступ…       — Нет, — приложив палец к губам парня, перебивает его Чон. — Ты тот, кто мне нравится и априори не можешь им быть. Но если нарушишь закон, я тебя арестую. Понял?       — Домогательство до своего парня считается преступлением?       — В нашем случае — нет. Ты, конечно, не спрашивал, но да, я буду твоим парнем.       — Иначе и быть не могло, — хмыкает Пак. — Ты вытрахал из меня душу и думал легко отделаться? Нет, милый, возьми теперь на себя всю ответственность. — С радостью, — соглашается Чон и нежно целует, окончательно развеяв все сомнения Чимина.