Колево: Инструкция по самоуничтожению

Тишину, прерываемую лишь редкими всхлипами Цуруми, казалось, не могло нарушить ничто. Прошло уже два часа с того момента, как Раскат Грома, лежащий на её бедрах, проснулся и, почувствовав себя в безопасности, вновь провалился в сон. За это время беловолосая успела принюхаться к волосам Фереса. Они ожидаемо пахли потом от постоянных сражений, но сквозь эту резкость пробивался весьма странный шлейф. Крепкий, терпкий кофе вперемешку с океанским бризом — примерно так можно было бы описать этот запах, если полностью отбросить мысли о недавних битвах. Сейчас же преобладал именно запах пота, густо смешанный с феромонами, о существовании которых Цуруми прекрасно знала, отчего и не «впадала в экстаз». «Чем больше ты знаешь о проблеме — тем сложнее её решение и проще понимание нахождения этого самого решения». Именно такую фразу сейчас хотела произнести девушка, но, осознав всю её бредовость, тут же отмела мысль прочь. Мечник всё так же продолжал держать её за руку, а второй ладонью она изредка поглаживала спящего юношу. 04:06. Именно в это время Раскат Грома вынырнул из своей тяжелой спячки. Его поза давным-давно изменилась. Сейчас он лежал прямо на смущенной беловолосой девушке, утыкаясь щекой в её грудь. Юноша инстинктивно приподнял голову, чтобы понять, на ком именно устроился. Его руки крепко обхватывали спасительницу, а лицо так глубоко зарылось в её бугорки, что Ферес начал слегка пылать во всех смыслах этого слова. С огромным трудом, превозмогая вспыхнувшую боль и стыд, мечник оторвался от своей импровизированной подушки. Грудь девушки колыхнулась, освобождаясь от веса, и ткань костюма легко и быстро расправилась, возвращаясь в прежнее состояние. Ферес сфокусировал взгляд и первым делом увидел аккуратный подбородок. Белые растрепанные волосы, миловидные щечки и маленький носик довершали картину. Раскат Грома попытался сместиться чуть ниже. Но стоило ему дернуться, как живот прошила такая острая боль, что он едва не взревел. Собрав всю волю в кулак, юноша удержал крик, выпустив наружу лишь глухое рычание: «Гр-р-р…». В тот же миг голова девушки резко дернулась на звук. Она склонилась к мечнику и, заглянув прямо ему в глаза… обомлела и застыла, точно так же, как и сам Ферес. В эти мгновения в их головах проносился абсолютно полярный ураган мыслей. У Цуруми паника била ключом: «ОН СЕЙЧАС ОПЯТЬ БУДЕТ НА МЕНЯ ОРАТЬ! А Я ВЕДЬ ПОМОГЛА ЕМУ! ХНЫК! НУ ЧТО ДЕЛАТЬ! ПОМОГИТЕ!» В то время как Ферес пытался осознать лишь одно: «Что. Я. Делаю.» Они оба замерли, неотрывно глядя друг на друга. Казалось, выхода из ситуации просто нет. Раскат Грома вот-вот взвоет и начнёт крыть бедняжку Цуруми шалавой, а та примется хныкать и звать на помощь. Но в следующую секунду шок во взгляде Фереса угас, уступив место полному спокойствию, отчего беловолосая опешила еще сильнее, не проронив ни звука. — Ты… Мягкая, — выдавил из себя Раскат Грома, совершив попытку совершенно неудачного комплимента. В его голове крутились десятки сценариев, и ни один не сулил ничего хорошего. Он совершенно не хотел кричать на девчонку, прекрасно понимая, что сейчас дышит, скорее всего, только благодаря ей. Но в то же время он был парализован: тело казалось свинцовым, а малейшая попытка пошевелить рукой отзывалась острой, стреляющей болью в суставах. Организм был истощен и отчаянно требовал еды и отдыха. Цуруми буквально вспыхнула от услышанного. Её лицо залилось пунцово-багровым румянцем, а ресницы нервно захлопали. И тем не менее она даже не шелохнулась, боясь «спугнуть» мечника. — С-спасибо… — неуверенно пролепетала она, тщетно пытаясь завязать хоть какой-то диалог и чувствуя, как внутри черепной коробки разгорается панический жар. Юноша предпринял еще одну попытку подняться, но дикая усталость и боль вновь пригвоздили его к месту. Тихий ночной дворик огласил уже второй болезненный стон Фереса. — Нет, стой! Тебе нужно лежать! — вклинилась красная как помидор Цуруми, пытаясь его удержать. — Тебе нужен ОТДЫХ! Полежи... пожалуйста! — продолжала тараторить она, остро ощущая чужое тепло всем своим телом. Но в этот момент в одном из окон окружающего их многоквартирного дома резко вспыхнул свет. В следующую секунду на балкон вывалился мужик в одних семейных труселях, хищно оглядел детскую площадку и истошно заорал: — ВЫ ЧЁ ТУТ УСТРОИЛИ, СУКА?! КАКОГО ХРЕНА ПРЯМО ТУТ ЕБЕТЕСЬ, ЧЕРТИ ПАРШИВЫЕ?! ОГУЗКИ СУКИНЫ! ОГРЫЗКИ ЕБУЧИЕ! ГАНДОПЛЯСЫ ДРАНЫЕ! УШЛЁПКИ БЕСЦЕРЕМОННЫЕ! — громоподобно разносились над двором изящные эпитеты оратора. По цепной реакции свет начал зажигаться и в других окнах. Казалось, весь дом выстроился в партер, желая насладиться бесплатным представлением. Судя по всему, «спать» этой ночью не собирался никто. — ПРОСТИТЕ ПОЖАЛУЙСТА! МЫ НЕ ЗАНИМАЕМСЯ ТУТ НИЧЕМ ТАКИМ! МЫ ПРОСТО… ОБНИМАЕМСЯ! — отчаянно завизжала в ответ Цуруми, сгорая от стыда. Она физически не могла сжаться в комок или позорно сбежать — ведь её бедра всё ещё служили матрасом для искалеченного мечника. Ситуация выглядела патовой. Ещё секунда, и весь двор содрогнется от дружного хохота. — А… Так вы… Простите, пожалуйста! Вы не шумите только, хорошо? — неожиданно добродушно и даже как-то радостно отозвался мужик. Ферес с титаническим усилием повернул голову и со стоном боли окинул балконного критика абсолютно непонимающим взглядом. — Д-да! Мы будем тихо! Как мышки! — пискнула Цуруми. Удовлетворенный ответом, мужик спокойно вернулся в квартиру и щелкнул выключателем. Вслед за ним начали гаснуть и остальные окна, пока дом окончательно не погрузился во мрак. Во дворе вновь воцарилась Тишина. — Какого. Блядского. Хера, — по слогам процедил Ферес, чей мозг намертво отказывался переваривать градус абсурда и дегенеративной тупости произошедшего. Выдохнув, Цуруми опустила взгляд на своего невольного пленника. Лицо юноши покоилось в районе её живота, а руки всё так же собственнически обхватывали талию, заставляя девушку вновь залиться краской. — Слушай… А мы… — робко начала она. — ДА Я БЫ ТОЛЬКО РАД СЛЕЗТЬ! НО ТЕЛО НЕ СЛУШАЕТСЯ! — агрессивным шёпотом взорвался Ферес, не горя желанием провоцировать новый парад зрителей на балконах. Беловолосая вопросительно посмотрела на него, хлопая глазами. — Я не это имела в виду… — смущенно пробормотала она, прикрывая губы ладошкой. Раскат Грома смерил «спасительницу» подозрительным взглядом, в ожидании продолжения крепко сжав руки на её талии — чтобы, как ему казалось, заставить девчонку «говорить быстрее». От резкого давления девушка тихо пискнула, но всё же нашла в себе силы озвучить вопрос, густо краснея и запинаясь на каждом слове: — Ты… кушать не хочешь? Мне кажется, тебе нужно поесть… — робко предложила она, глядя на макушку парня. Не теряя ни секунды, мечник вновь с силой стиснул её талию. — Да. Хочу. Чёрт тебя дери, — чеканя каждый слог, отозвался он, буравя её тяжелым взглядом. Девушке стало откровенно жутко. Она мелко затряслась, судорожно сглатывая подступающие слезы: она ведь только что спасла его, а он ведет себя как безжалостный тиран… — Прости. Слышишь? ПРОСТИ! ПРОСТИ, ЦУРУМИ! — внезапно рявкнул Раскат Грома, окончательно выбивая бедную девочку из колеи. — Откуда ты… — только и успела выдохнуть она, как её тут же грубо перебили. — Запомнил! Ещё в том чёртовом баре! ПРОСТИ! ТЫ ДОВОЛЬНА?! — раздраженно рыкнул Ферес. Беловолосая залилась пунцовой краской и резким, порывистым движением прижала юношу к себе, буквально заковывая в объятия. Она неосознанно вновь уткнула его лицо прямо себе в свою грудь. Обхватив мечника за спину, Цуруми зарыдала в голос, сдавливая его так сильно, что тот сквозь стиснутые зубы зарычал от боли. — ТЫ ПРАВДА ЗАПОМНИЛ! О БОЖЕ МОЙ, СПАСИБО! СПАСИБО ТЕБЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИБО! — завывала сквозь слёзы девушка, пока её слова не превратились в неразборчивый, бессвязный поток эмоций. Она уткнулась мокрым лицом в макушку бедного мечника, заливая его волосы слезами радости от обрушившегося каскада чувств. Прямо сейчас Цуруми испытывала какую-то «космическую удовлетворенность» от одного лишь факта, что этот грубый парень запомнил её имя. — ДА УСПОКОЙСЯ УЖЕ СУКА! — попытался прикрикнуть Раскат Грома, но звук глухо увяз в чужом бюсте — хватка у плачущей девушки оказалась железной. Ситуация приобрела фатальный оборот: великий и надменный мечник прямо сейчас буквально целовал грудь… женщины. Существ, которых он так органически не переваривал. И вдруг откуда-то снизу раздался странный, искаженный голос, звучащий так, словно его транслировали через разбитый динамик старого телевизора. — Бррр… Госпожа Цуруми… Можно вас на… СЕКУНДУ! — сущность сделала мерзкий, радостный акцент на последнем слове, буквально выплевывая его в пространство. Раскат Грома почувствовал под ребрами какое-то аномальное шевеление, но сквозь пелену боли и гнева не сразу придал этому значение. — ЭТО ЕЩЁ КТО?! — взревел Ферес, всё-таки ухитрившись вырваться из объятий и вскинуть голову. — Бойлик! Ты зачем в него залез?! — возмущенно ахнула девушка. Сместив взгляд чуть правее, она уставилась куда-то в район торса юноши. Почуяв неладное, мечник резко скосил глаза на собственную грудь. И обмер. Прямо оттуда, прорываясь сквозь его плоть, торчал пульсирующий мясной отросток с искаженной, улыбающейся человеческой гримасой. — БЛЯТЬ, УБЕРИ ЕГО ОТ МЕНЯ! — истошно заорал Раскат Грома. Паника моментально перебила любую боль, и он кубарем скатился с девичьих коленей на сырую землю. Золотоволосый мечник начал бешено кататься по пыли, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя мерзкого паразита, но всё было тщетно. — СТООООЙ, ПОЖАЛУЙСТА! УСПОКОЙСЯ, ПОЖАЛУЙСТА! — плаксиво заверещала Цуруми, спрыгнув со скамейки и рухнув на колени прямо над крутящимся, словно заведенный волчок, юношей. — БОЙЛИК! НУ СЛЕЗЬ ТЫ С НЕГО! — в отчаянии взвыла беловолосая, обращаясь к выпирающему куску мяса. — Хорошо-хорошо! — радостно забулькала сущность и с тошнотворным чавкающим звуком наконец «отделилась» от Фереса. Тот немедленно принялся лихорадочно ощупывать себя, пытаясь найти сквозную дыру в животе. — ЭТО ЧЁ БЫЛО НАХУЙ, СУКА ПИЗДЕЦ БЛЯТЬ?! — не сбавляя децибел, орал Раскат Грома, с ужасом глядя на отвалившуюся мясную тушу. И только присмотревшись к искаженному лицу, Ферес наконец вспомнил, где уже видел эту мерзость. — ТЫ! — в ярости взревел он, делая мощный рывок, чтобы вскочить на ноги, но предательски ослабевшее тело подвело, и мечник рухнул лицом прямо в песок. Прямо перед ним, буквально в паре метров, извивалась та самая тварь из додзё. Та самая, что варилась в солянке Ланви и чуть не угробила любимые золотые ножны Раската Грома. — Ну да, это я! — довольным тоном воскликнул кусок мяса, радостно пуская кровавые пузыри. Казалось, градус абсурда достиг своего пика и дальше падать уже некуда… Но в следующую секунду произошло кое-что ещё более странное.