Колево: Инструкция по самоуничтожению

Пытаясь упорно что-то вынюхать, Хосинэ вдруг осознала, что занимается чем-то глубоко противоестественным. Одним резким движением она швырнула свои черные кружевные трусики куда-то в сторону. Белье точнёхонько залетело на верхнюю панель контейнера, издав парадоксально-глухой металлический звон: «Пфф…». — Чем я вообще занимаюсь, блин... Разве... они и правда так делают? — раздался растерянный голос Хосинэ, эхом разлетаясь по квартире и словно обволакивая пустые углы. Несмотря на свой великий статус, Хосинэ влачила существование в какой-то дешевенькой лачуге с картонными стенами. Даже с учетом того, что она отгрохала здесь приличный ремонт, хлипкий гипсокартон нельзя было сменить по щелчку пальцев, а отказаться от этой квартиры она просто не могла. Точнее, не разрешала самой себе. Ведь эти квадратные метры когда-то являлись собственностью ее семьи. И пусть родители Хосинэ умоляли ее съехать в другое, более «нормальное» жилье, лисичка до последнего упиралась и отказывалась. Главная причина крылась в том, что именно здесь, среди знакомых трещин, Хосинэ чувствовала себя в абсолютной безопасности. Она досконально, до каждого сантиметра знала планировку, все слабые и сильные места и прочие тактические аспекты своего убежища. В следующий момент Хосинэ уперлась одной ладонью в пол, с силой оттолкнулась ногами и наконец сменила свое положение с «сидячего» на «стоячее». Процесс сопровождался невнятным натужным кряхтением — так лисичка словно пыталась пародировать старшее поколение. Взгляд Крестолова приковала одна деталь — вечер за окном. Багрово-желтое, сочащееся неестественным светом небо и полное отсутствие облаков. Как всегда. — А можно ли назвать это... утренней рутиной? — спросила сама себя Хосинэ, вглядываясь в полыхающий закат и тщетно пытаясь сообразить, сколько она проспала и какое сейчас вообще время. Резко сорвавшись с места, Хосинэ решила дойти до крошечного балкончика, чтобы рассмотреть закат подробнее, но в то же мгновение ощутила странную амплитуду колебаний, сосредоточенную прямо на ее макушке. На секунду шея Хосинэ деликатно намекнула ей: «Милочка, вы ебанулись», но девушка спокойным движением качнула головой вперед-назад, убеждаясь в очевидном: на ее черепушке действительно что-то громоздилось. Как она умудрилась не заметить, что на ее лисьих ушах покоятся две чертовы сантехнические гофры — вопрос на миллион. Протянув руку к собственной макушке, Хосинэ наконец нащупала ребристый пластик. В момент контакта нежной кожи с дешевой пластмассой она вздрогнула, судорожно пытаясь вспомнить, на кой черт она вообще напялила эти штуки. Застыв с поднятой рукой, Хосинэ прошептала: — Боже мой... Что это вообще такое?… И тут же сорвалась на ультразвук: — ДА ЧЕМ Я ВООБЩЕ ЗАНИМАЮСЬ! — яростно разразилась девушка, срывая обе гофры и с силой швыряя их в стороны. Один пластиковый объект с сухим треском насквозь пробил хлипкую гипсокартонную стену, а второй — со свистом улетел куда-то в район санузла и прихожей. Слегка остыв и замерев в эпичной «сантехнически-боевой» позе, Хосинэ наконец сфокусировалась на своей первоначальной миссии — выйти на балкон. Но тут же... в ее сознании всплыло нечто чужеродное. — Вот если бы здесь был мой Хотян… — с пущей, совершенно нетипичной нежностью произнесла Хосинэ. Ее глазки мгновенно округлились, а напряженное тело полностью расслабилось. Чтобы в следующую секунду обрубить саму себя: — Погодите... А кто такой Хотян? — как-то неожиданно переспросила лисица, решительно не понимая, что за бред она только что озвучила. — ДА БОЖЕ МОЙ! ЧТО СО МНОЙ! Я УЖЕ КАКИХ-ТО ДРУЗЕЙ СЕБЕ ПРИДУМЫВАЮ! — ДА КАКИЕ ДРУЗЬЯ! Я СЕБЕ ПАРНЯ УЖЕ ВЫДУМАЛА! ДА БОЖЕ МОЙ.... — принялась орать Хосинэ, в панике наворачивая безумные круги по совмещенной гостино-спальной комнате. В какой-то момент запал иссяк. Обессилев, она прислонилась спиной к стене, медленно сползла по ней вниз и, уткнувшись лицом в собственные колени, горько разрыдалась. И тут же, одномоментно, Хосинэ резким рывком поднялась на ноги. Ее лицо до сих пор было зарёванным и опухшим, но, несмотря на жалкий вид, она гордо выкрикнула: — НЕТ! Я ЖЕ ВЕЛИ... — и как-то странно, на полуслове оборвала себя. Силы снова покинули ее. Лисичка моментально скатилась обратно в ту же позу у стены и зарыдала еще пуще прежнего. — ДА КТО Я ТАКАЯ! — ДА ЗАЧЕМ ЭТО ВСЁ НУЖНО! — ДА КАК ЖЕ МНЕ ЭТО ВСЁ НАДОЕЛО! От этого истошного крика тот самый пресловутый сосед сверху, вечно зависающий на турнике, наконец-то перестал крутить свои безумные гимнастические кульбиты. Внезапно все затихло. Абсолютно все. Замер сосед. Стих назойливый шум с улицы. Растворились любые звуки, доносившиеся из других квартир этого панельного ада. Девушка, не замечая гробовой тишины, продолжала безутешно всхлипывать, уперевшись в колени. Одним резким, рваным движением она стянула с себя черные чулки и отбросила их прочь. Ей до боли хотелось быть «чистой». Полностью отсечь свое звание, тяжеловесный статус и хотя бы на миг побыть той слабой девчонкой, которой она так панически боялась стать. Взгляд Хосинэ окончательно помутнел, окружающее пространство вокруг стало словно... излишне темным, плотным. Комнату окутала осязаемая, вязкая Тишина. Но лисичка не обращала на это внимания, продолжая затуманенным взором изучать фактуру ткани на своих коленях. — Хосинэ, — раздался странный, низкий мужской голос откуда-то... Отовсюду сразу. — ОТСТАНЬТЕ! УЙДИТЕ! — безрассудно закричала девушка, все так же не поднимая головы, как вдруг ее словно прошибло мощным разрядом тока. Резким, отточенным движением она вскочила с пола и приняла боевую стойку, дико осматриваясь по сторонам. Со следами слез на щеках, с растерянным выражением лица и сведенными от глухой тоски скулами, Хосинэ попыталась выдавить из себя хоть какие-то слова. В этот короткий миг она отчаянно пыталась казаться истинным Крестоловом. Она не могла остановить поток слез, но сквозь эту слабость изо всех сил старалась продемонстрировать: она совсем не та беззащитная жертва, какой кажется. Что она сильная, несгибаемая, готовая на все, и ей абсолютно никто не нужен. Но... верила ли она сама в эту маску? Конечно же, нет. * Успокойся. Именно эта фраза раздалась как-то... иначе. Спокойнее и глубже обычного. В то же мгновение девушка почувствовала, как реальность вокруг щелкнула. Что-то кардинально поменялось. Стало... холоднее обычного. А дышать, вопреки логике, стало... легче обычного. Произошел ментальный сдвиг. Хосинэ распахнула глаза, и ее ослепил хлынувший багрово-белый свет. Девушка мгновенно перестала плакать: ее мозг попросту отказался обрабатывать то, что происходит прямо сейчас, происходило вчера, произойдет завтра или случится сегодня. Да и происходило ли это... хоть когда-то в масштабах вселенной? * Хосинэ. Вновь раздался этот странный голос, исходящий на сей раз откуда-то со спины. Хлестким движением Хосинэ развернулась на звук, на автомате пытаясь выхватить клинок из ножен, но тут же с ужасом осознала, что оружия рядом нет. Тем не менее иллюзорный клинок, которого не было в ее руках, предзнаменовал начало великой бойни, которой не суждено было начаться никогда. Хосинэ резко утерла слезы, которые, впрочем, к этому моменту уже испарились, будто их и не было. Перед собой. Прямо перед собой. Напрямую перед собой. Прямо перед собственным лицом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, дезориентируя зрение, Хосинэ заметила силуэт странного... мужчины. Приблизительно в трех метрах от нее стоял незнакомец, одетый в простую белую футболку и свободные черные штаны. На его голове красовалась безумно растрепанная, хаотичная шевелюра причудливого глубокого оттенка #485b7b HEX. Это существо казалось слегка загорелым... но при этом обладало мертвенно-белой кожей. На переносице мужчины покоились круглые безоправные очки с плотной черной тонировкой, полностью скрывающие глаза. Впрочем, Хосинэ отчетливо, кожей чувствовала его тяжелый взгляд на себе. Точнее — сквозь себя. Скорее даже... насквозь. Опустив взгляд на собственные ладони, Хосинэ с удивлением обнаружила, что не держит ровным счетом ничего. В самом прямом смысле этого слова. В них не просто отсутствовали предметы — ладони не обволакивал воздух или какие-либо газы. Материя и не-материя схлопнулись, руки не осязали ничего. Вокруг раскинулось всё, и одновременно не было ничего. И в этой абсолютной пустоте последовала еще одна фраза. Нет. Действие. Мужчина размеренно, неторопливо направился к Хосинэ, расслабленно держа руки по бокам. На его левом запястье холодным блеском сверкнул причудливый серебряный браслет, а бледное лицо, выражавшее абсолютное онемение чувств, казалось безжизненным, кукольным. Но в мгновение, когда Хосинэ снова сфокусировала на нем испуганный взгляд, уголки губ существа едва заметно приподнялись. Совсем чуть-чуть. Словно незнакомец искренне пытался улыбнуться, но вовремя осознавал, что особого смысла в этом действии нет. Девушка застыла, завороженно глядя на пришельца. Когда существо наконец подошло вплотную, Хосинэ по какой-то неведомой причине оказалась с ним глазами ровно на одном уровне, вопреки разнице в росте. Мужчина мазнул взглядом по ее носу, после чего медленно, невыносимо протяжно обнял ее, сомкнув руки на ее спине. На долю секунды Хосинэ почувствовала себя... именно той, кем должна быть. Словно в ее сознании вспыхнуло заблокированное воспоминание. Из ее приоткрытых губ сорвались лишь два едва слышных слова: — Это... Ты?