Будь моим другом.. лайоши

Часть 1. Детство Ланы От первого лица (Лана) Пожалуй, стоит начать с самого начала — с моего детства. Мы жили обычной семьёй: мама, папа, я и моя старшая сестра Джессика. Только вот обычной эту семью можно было назвать лишь на первый взгляд. Джессика очень рано ушла из дома — её отношения с мамой совсем не ладились, словно они говорили на разных языках и даже не пытались понять друг друга. Папа изо всех сил пытался отговорить сестру, надеялся помирить мать с дочерью, но обе женщины просто отказывались его слушать. Мой папа был образцовым гражданином, любящим отцом и заботливым мужем. Добрый по натуре, он никогда не ругал нас за проступки — вместо этого мягко объяснял, что было не так. Он часто баловал нас подарками, всегда защищал перед чужими и находил оправдания даже тогда, когда мы действительно были виноваты. А ещё он искренне гордился нами с Джессикой: нашими маленькими талантами, успехами в школе, даже просто тем, какие мы есть. С мамой они почти не ссорились и тем более никогда не поднимали друг на друга руку. Казалось бы… Что здесь могло пойти не так? Моё детство разрушилось в один день. После несчастного случая с папой. В тот самый день он подарил мне маленькую плюшевую игрушку — серенького котёнка с полосками на спинке. Мне тогда только исполнилось пять лет, и я обрадовалась подарку так, словно получила всё сокровища мира. Папа улыбнулся, потрепал меня по волосам и ушёл на работу. Он сказал, что вернётся нескоро, но обязательно — с ужином и очередной историей о том, как прошёл его день. А ночью я случайно заглянула в мамину комнату. Она сидела на краю кровати, обхватив себя за плечи, и тихо всхлипывала. Я никогда прежде не видела свою мать такой — заплаканной, растерянной, почти сломленной. Она тревожно говорила по телефону с кем-то, зажимая трубку дрожащей рукой, и её голос то и дело срывался. И тогда я узнала, что моего отца сбила машина. Он помогал маленькой девочке подняться с пешеходного перехода — просто протянул руку, как делал это всегда, потому что по-другому не умел. А в следующую секунду его уже не стало. На следующий день мы с мамой стояли у свежей могилы. На похороны пришли бабушка с дедушкой, его друзья по работе. Пришли самые близкие друзья отца — они же оказались родителями моего друга Лео. Пришёл его брат Стив Джонсон. И даже Джессика, моя непокорная старшая сестра, которую никто не ожидал увидеть, осмелилась прийти. Я в жизни не видела такой большой толпы — все эти люди собрались в одном месте, под одним дождём, чтобы проститься с моим папой. Дождь лил так сильно, что ветки деревьев гнулись почти до земли, а по асфальту разбегались огромные лужи, в которых тонули отражения серого неба. Лео подошёл ко мне и молча приобнял за плечи. А Джессика — ей тогда было шестнадцать — вдруг подхватила меня на руки и крепко прижала к себе. Я чувствовала, как её мокрые от слёз щеки касаются моих лавандовых волос, как часто и тяжело она дышит. — Почему ты плачешь? — спросила я тогда. Мой голос прозвучал странно. Так, будто отец ничего для меня не значил. Но это было не так. Он был самым лучшим человеком в моей жизни. Просто в свои пять лет я ещё не понимала, кого на самом деле потеряла. Джессика всхлипнула, крепче сжимая меня в объятиях. — Я больше не смогу его увидеть… — прошептала она. — Как и ты. Как и все, кто здесь стоит. И мне так стыдно, что я просто сбежала из дома. Не послушав его. Даже не попрощавшись. Вскоре от большого скопления людей и тяжёлой атмосферы мне стало дурно. Мама, заметив это, пригласила всех гостей к нам домой — продолжить поминки в тепле и тишине. А меня уложила спать, чтобы я отдохнула. Чтобы хоть ненадолго забылась. Но После того дня моя мама окончательно изменилась. Не постепенно, не пытаясь справиться с горем, а просто — в один миг стала другой. Словно внутри неё что-то щёлкнуло, сломалось, а потом срослось заново, но уже неправильно. Сестра переехала жить к бабушке с папиной линии — туда, где ещё пахло отцом и где можно было плакать без стыда. Отец умер. И от всей нашей семьи осталась только маленькая я и куча проблем, с которыми я тогда даже не умела называть по имени. Время шло. Я подросла и пошла в школу. Мама не работала раньше, но теперь у неё не осталось выбора — ей пришлось устроиться на новую работу. Но дело было даже не в деньгах. Она стала мрачной. Серьёзной до жути. Строгой — такой, что от её взгляда хотелось сжаться в комочек. И она перестала меня любить. По крайней мере, я так чувствовала. Исчезли ласковые слова, исчезло тепло, исчезло её «спокойной ночи», сказанное не сквозь зубы. Она почти не обращала на меня внимания. Если я заходила на кухню или в гостиную, она раздражённо вздыхала и прогоняла меня в мою комнату: «Иди, занимайся. Не путайся под ногами». Ей было всё равно на мои хорошие оценки. На четвёрки и пятёрки она смотрела равнодушно, словно это была пустая формальность. Ни похвалы, ни улыбки — просто ничего. Но если я приносила тройку… Вот тогда она замечала меня. Тогда в её глазах вспыхивала холодная злость, голос срывался на крик, а рука тянулась к ремню. Поэтому я старалась учиться хорошо. Очень хорошо. На пятёрки, на грамоты, на медали. Я приносила домой дипломы и похвальные листы, надеясь, что однажды она посмотрит на меня с гордостью — как раньше. Но она просто кидала их в ящик стола и говорила: «Могла бы и лучше». А я всё равно продолжала. Потому что любой другой вариант был слишком страшен. В школе я нашла новый лучик света — лучшую подругу. Её звали Стелла. С ней можно было смеяться на переменах, делиться секретами и хотя бы на несколько часов забывать о том, что ждёт меня дома. А ещё я училась в одном классе с Лео. Тем самым Лео, который обнимал меня на похоронах под дождём. Он стал моим тихим, надёжным плечом — и, наверное, единственным человеком, который помнил моего отца таким же тёплым, каким помнила его я. Мои друзья были единственным, что держало меня на плаву. Единственным лучиком света в доме, который перестал быть домом.с того дня я так и не перестала помнить.