Клятва на крови

*** ...Среди этого хаоса, за разбитой повозкой, уставленной трупами, двое пытались перевести дух. Йору, его лицо размазано сажей и кровью, судорожно перезаряжал арбалет. Его руки дрожали не от страха, а от ярости и бессилия. Он не видел то копьё. Не услышал крика. Увидел только, как Роберт бросился вперёд — и резко дёрнулся, срезаемый ударом в грудь. Теперь он сидел, прислонившись к колесу, дыхание — хриплое, с бульканьем. Копьё прошло вскользь, но с такой силой, что рассекло стальные кольца и плоть под ними. Из-под разорванной ткани сочилась алая полоса, медленно растекающаяся по потёртому фамильному гербу — вздыбленному вепрю дома Феррон. Этот трофей, сорванный со знамени поверженного Кассиана в насмешку, теперь впитывал кровь того, кто бросился на копьё за его спиной. — Говорил же, смотри по сторонам, слепец, — сипел Йору, голос срывался на ярости к самому себе. Он зажимал рану, зная — бесполезно. Слишком глубоко. Роберт хрипло рассмеялся, и смех обернулся кашлем, выплеснувшим на губы алую пену. — А кто-то... кто-то же должен был прикрыть твою спину... Пока наша «Тень» оглядывалась... Сработало же. — Сработало? — Йору дико оглянулся на поле, на груды тел. — Это ты называешь «сработало»? — Молчи... — Роберт сжал его запястье. Ладонь была холодной. — Лучше так... чем смотреть, как ты... Лучше я... Он не договорил, но Йору всё понял. Лучше он, чем Йору. Всегда. Их негласный закон, оказавшийся сильнее инстинкта. Над полем боя воцарилась неестественная тишина. Смолкли крики, рога, лязг стали. Смолкло всё, кроме стонов и далёкого карканья воронов. И в этой тишине Роберт слабым движением руки указал вверх. — Смотри... Небо. Йору поднял голову. После недели дымного марева и ночных атак, небо впервые было чистым. Чёрным, бездонным. И до краёв заполненным звёздами. Холодными и безразличными. Он не видел такого неба с тех пор, как они, два воришки, спали на крышах столицы, строя глупые планы. — Какое... красивое небо, — прошептал Роберт, и в его голосе не было боли, лишь горькое удивление. — Почему... такое небо мы увидели только сегодня? Йору не ответил. Комок подступил к горлу. Вся ярость, всё отчаяние растворились в леденящем осознании: это конец. — Слушай, Йору... — Роберт с трудом повернул голову, его глаза, всегда полные огня, теперь были серьёзны и невероятно усталы. — Я... не выберусь отсюда. — Молчи! — рявкнул Йору, сдирая с себя плащ. — Я тебя вытащу! Как всегда! — Нет... — Роберт сжал его запястье. Холодная хватка. — На этот раз... нет. Но ты... ты должен выбраться. Ты должен... забрать у них власть. Йору замер, глядя на друга. — Всю власть, — выдохнул Роберт, и в его глазах вспыхнул последний, отчаянный огонь. — Не для себя... Понимаешь? Чтобы это... чтобы это дерьмо больше не повторилось! Чтобы ни один парень с окраины не гнил в грязи из-за прихоти какого-нибудь лорда в золотых покоях! Чтобы ни один ребёнок не терял друга наху... на таком чёртовом поле! Поклянись мне, Йору! Поклянись на моей крови! Клянись, что заберёшь у них всё и изменишь этот проклятый мир! В его голосе был не вопрос, а приказ. Завещание. Последняя воля. Йору смотрел в глаза друга, в эти звезды на земле, которые вот-вот должны были погаснуть. Он видел в них всю их жизнь — подвалы, таверны, первую добычу, ужас битвы и братство, крепче стали. И он понял. Это единственный способ. Чтобы смерть Роберта не была напрасной. Чтобы его жертва что-то значила. Он сжал холодную руку Роберта в своей, окровавленной и тёплой. — Клянусь, — его голос был тихим, но в нём не дрогнула ни одна нота. — Клянусь на твоей крови. Я заберу у них всё. Я изменю этот мир. Во что бы то ни стало. Улыбка тронула губы Роберта. Лёгкая, почти безмятежная. — Знаю... что сдержишь... В моей жизни... только ты... стал... самым близким... братом... Его рука ослабла. Взгляд устремился в звёздное небо, но больше ничего не видел. Тишина стала абсолютной. Йору не плакал. Он не кричал. Он сидел на коленях в грязи, сжимая безжизненную руку, и смотрел на звёзды. Холодные, безразличные свидетели его клятвы. Обещание было дано. Путь был выбран. В тот миг, под холодным звёздным небом, умер не только Роберт. Умер и Йору — бывший вор, бывший солдат. Родился тот, для кого не осталось ничего, кроме клятвы, данной звёздам. И где-то вдали, уже слышался приближающийся конский топот королевских гонцов, ехавших объявить о победе.