Секс-магия суккубов и месть юных волшебниц

Врата захлопнулись. Суккубы исчезли, оставив после себя только запах ванили и сожжённых простыней. Мика, Лотта и Эйра стояли на пепелище Академии Блаженства, глядя, как розовый туман тает в рассветном небе. Они победили. Ценой, которую никто не увидит. Прошло три недели. Они жили в одном убежище, потому что возвращаться в мир, где никто не знает, что такое «оргазменная бомба», было невозможно. Их тела помнили. Их сны помнили. Каждую ночь Мика просыпалась с криком, чувствуя на коже невидимые языки Финеи. Каждую ночь Лотта сжимала бёдра, вспоминая ледяные всполохи, которые превращались в ласку. Каждую ночь Эйра смотрела в потолок и перебирала в голове каждое прикосновение Лилы, с ужасом понимая, что скучает по нему. Они не говорили об этом. Пока не случился дождь. Это был первый летний ливень после победы. Мика стояла на пороге, глядя, как вода заливает двор. Лотта подошла сзади, положила руку ей на плечо. — Ты дрожишь. — Я всегда дрожу, — ответила Мика, стараясь состроить улыбку, шутливую и скрывающую правду. — С тех пор как они… — Знаю, — перебила Лотта. — Я тоже. Мои руки до сих пор помнят, как ты кричала. Когда тебя держала Финея. Я лежала рядом и не могла помочь. Но я смотрела. И… — она запнулась, размышляя о том, следует ли говорить или нет. Нужно было подобрать правильные слова. — Это было красиво. Твоё лицо, когда ты теряешь контроль. Я ненавижу себя за то, что запомнила это. Мика обернулась. В глазах Лотты стояли слёзы. Стыд от признания сдавил глотку. — Ты не одна, — раздался голос Эйры. Она стояла в дверях, обнажённая по пояс. Они перестали стесняться друг друга после плена. — Я видела вас обеих. Лотту, когда её мучила Нокт. Мику, когда Финея водила хвостом по позвоночнику. И я… я хотела быть на месте этих суккуб. Не потому что я злая. А потому что ваши тела в муке были самыми прекрасными вещами, которые я видела в жизни. Тишина. Только дождь стучал по крыше. Тяжелое признание почему-то оставило легкость в теле. Возможно, они понимали, что все испытывают нечто подобное, но не могут принять этот факт. — Ты хочешь сказать… — начала Мика осторожно. Словно от подтверждения многое зависит. — Я хочу сказать, — Эйра шагнула вперёд. — Что суккубы проиграли, но кое-чему нас научили. Желание — не враг, а стыд не может быть защитой. Если мы не признаемся себе, чего хотим на самом деле, мы сойдём с ума. Она взяла Мику за руку и прижала к своей груди. Сердце Эйры колотилось. Мика оторопела смотрела на обыкновенное действие, до конца не решаясь. — Я хочу вас обеих. Здесь. Сейчас. Жёстко. Так, как они делали с нами. Но по любви. Лотта шагнула ближе. Её дыхание участилось, казалось, она наконец смогла ухватиться за то, что так желала. Это была сладкая возможность. — Ты уверена? Мы можем никогда не вернуться к нормальной жизни. — спросила она чисто из вежливости. Глаза горели огнем страсти, ведь Лотта уже представила, как и в каких позах они будут любить друг друга. — Наша нормальная жизнь кончилась в тот день, когда первая суккуба лизнула мне шею, — сказала Мика, отмахиваясь. На губах засияла улыбка. Какая-то новая, словно возрождающая. — Давайте хотя бы получим удовольствие от того, что осталось. Она, сжав сосок командира, поцеловала Эйру. Долго, жадно, с языком. Лотта прижалась сзади к Мике, целуя её плечи. Дождь за окном превратился в занавес, скрывающий их от мира. Они вошли внутрь дома, не отрываясь друг от друга. Ласкали, целовали и прижимались. В этот раз было больше нежности, чем раньше. — Мы волшебницы, — прошептала Лотта, отрываясь от губ Мики. Они уже лежали на полу, предварительно постелив несколько матрасов. Общей кровати у них не было, но воительницы решили этот пункт записать в следующий список покупок. — Мы можем создать то, что нам нужно. Не только оружие. Она подняла руку, и светлая магия, прежде служившая для щитов и ледяных стрел, потекла иначе. Тёпло, тягуче, словно какая-то лава. Из воздуха материализовались два страпона — не из резины, а из чистого кристаллизованного льда… или света — сейчас это уже не так важно. Они пульсировали, подстраиваясь под температуру тела. — Один для меня, — Лотта взяла страпон в руки. — Второй для Эйры. А ты, Мика, будешь нашей. Маг электричества улыбнулась, принимая свою игрушку. Он прирос к её телу из-за разницы температур, став словно продолжением плоти — как хвост суккубы, но лучше, потому что свой. — А бондаж? — спросила Мика, тяжело дыша. Возбуждение вскружило голову. — Я хочу чувствовать, что не могу двигаться. Как тогда. Но чтобы меня освободили… только когда я попрошу. Эйра щёлкнула пальцами. Из пола выросли светящиеся прозрачные лозы — мягкие, тёплые, но неразрывные. Она тоже научилась использовать свою магию иначе благодаря суккубам. Они обвили запястья и лодыжки Мики, разводя её руки в стороны и поднимая ноги вверх, открывая её полностью. Поза была унизительной, но здесь не было насмешки. Только доверие. — Слишком сильно? — спросила Эйра, готовая в любой момент исправиться. — В самый раз, — выдохнула Мика, чувствуя сладкую истому собственной беззащитности. Лотта подошла первой. Она встала между разведённых ног Мики, провела рукой по её внутренней стороне бедра. — Помнишь, как Финея дразнила тебя пальцами? — поинтересовалась Лотта, наслаждаясь процессом. — Теперь я сделаю то же самое. Но медленнее. Она не стала ждать ответа. Лотта наклонилась и провела языком по клитору Мики — легко, почти невесомо, как перо. Мика дёрнулась в путах, застонав. — Мало… — прошептала она. — Будет много, — пообещала Эйра, вставая с другой стороны. Она взяла лицо Мики в ладони и поцеловала — глубоко, с языком, заставляя открыться еще сильнее. Доверять и не бояться. Одновременно Лотта ввела в Мику два пальца, сгибая их в поиске той самой точки, о которой рассказывали суккубы. И когда нашла, Мика закричала в поцелуй. — Теперь страпон, — уточнила волшебница, убирая пальцы. Она невольно торопилась, Лотте хотелось как больно больше и сильнее. Взять и никому не отдавать. — Но сначала ты посмотришь на нас. Она отошла на шаг, подзывая подругу жестом, та встала рядом. Две женщины со светящимися страпонами, с горящими глазами. Мика смотрела на них, чувствуя, как её тело плавится от ожидания. Один их вид заставил возбудиться во сто крат. — Вставьте в меня оба, — прошептала она в горящем нетерпении. — Я хочу быть полной. Лотта вошла первой — во влагалище, медленно, позволяя световому страпону пульсировать внутри. Эйра изменила свое решение на ангус. Вначале ей хотелось оттрахать милую глотку Мики, но потом захотелось завладеть ею настойчиво. Чтобы штурмовик смогла полностью ощутить себя в их власти. Мика выгнулась, закусив губу. — Двигайтесь, — приказала она, царапая прозрачные лозы. Она уже представляла, как будет их использовать позже на своих подругах — растягивать и смотреть их внутренний мир. — Не синхронно. Хаотично. Как они. Они подчинились. Лотта толкалась в одном ритме, Эйра — в другом. Страпоны вибрировали, посылая импульсы в разные стороны. Мика не могла ни вздохнуть, ни закричать — её рот был открыт, но звуки застревали в горле. — Кончаю… — выдохнула она через некоторое время. — Не смей, — жестко приказала Эйра, зажимая ей рот и нос рукой. Чувство власти действительно опьяняло. Воительница смешно выпучила глазки, которые взмокли от желания. Хотелось трахнуть ее еще грубже. — Мы скажем когда. — Сожми, — попросила Мика, когда ей на мгновение позволили вдохнуть воздуха. — Как тогда, когда Финея держала меня. Но сильнее. Я хочу чувствовать, что мне не хватает воздуха. Эйра усилила давление. Лозы сжались — не до хруста костей, а до предела, когда каждый вздох становится усилием. Мика задышала чаще, поверхностно. Её грудь поднималась и опускалась между светящимися кольцами, соски набухли. — Ещё, — выдохнула она. И они водили её по краю ещё некоторое время — замирая, ускоряясь, меняясь местами. Лотта вышла из влагалища и вошла в рот Мике, заставляя её сосать ледяной дилдо. Эйра продолжала трахать её сзади, одновременно лаская клитор пальцами. Эйра не хотела оставаться в стороне. — Ты любишь холод, — сказала она, касаясь пальцами сосков Лотты. — Суккубы использовали твою ледяную магию против тебя. Теперь ты используешь её сама. Лотта подняла руку и щёлкнула пальцами. Из воздуха сконденсировались два маленьких кубика льда — но не простых, а с металлическими колечками, чтобы вешать. Она протянула их Эйре. — Надень на меня. Лотта осторожно прищепила ледяные грузики на соски командира. Холод обжёг — приятно, остро. Маг выгнулась. Лёд таял медленно, стекая каплями на грудь и живот. — Мало, — сказала Эйра. — Сделай ещё. Четыре. Шесть. Обведи ими вокруг сосков. Волшебница подчинилась. Она создала ещё четыре ледяных кольца и повесила их на ареолы — по три на каждый сосок. Женщина застонала, когда холод и тяжесть заставили её соски вытянуться, отвердеть до боли. — А теперь, — Лотта открыла глаза, — поцелуй меня. Но с электричеством. Эйра улыбнулась –м её магия была светом и молниями. Она наклонилась и коснулась губ Лотты. В момент контакта пропустила слабый разряд — как статическое электричество, усиленное в десять раз. Лотта дёрнулась, но не отстранилась. Искра пробежала от губ к шее, от шеи к груди, от груди к ледяным грузикам. Лёд засверкал, зашипел, но не растаял быстрее — наоборот, электричество заставило его вибрировать. — Ещё, — прошептала Лотта в губы Эйры. Эйра ударила током сильнее — не больно, а звонко, как колокольчик под кожей. Лотта выгнулась дугой, ледяные грузики зазвенели, ударяясь друг о друга. Когда Мика уже не могла дышать, Эйра убрала руку. — Сейчас. Они кончили все вместе. Мика — с криком, разрывающим путы, которые исчезли во время оргазма. Эйра — с низким стоном, изливаясь в неё световой спермой, которая не обжигала, а ласкала изнутри. Лотта — с визгом, опираясь на стену, потому что у неё подкосились ноги. Они рухнули втроём на мокрый от пота пол, переплетённые, смеющиеся и плачущие одновременно. — Это было… — начала Мика, но потерялась на конце фразы. Закружилась голова от недостатка кислорода. — Лучше, чем с суккубами, — закончила Лотта. — Потому что мы сами выбрали. Эйра поцеловала каждую в лоб. — Теперь мы будем делать это каждую ночь. И каждый раз будет по-новому. Сегодня ты была связанной, Мика. Завтра — я. А послезавтра — Лотта. Никто нас не осудит. Потому что никто не узнает. Они уснули втроём, в обнимку, и впервые за три недели им не приснились кошмары. Приснились только губы, пальцы, страпоны и счастливая беспомощность. Ночь после первого признания была только началом. Мика, Лотта и Эйра договорились: никаких тайн, никакого стыда. Они будут пробовать всё, что запомнили от суккуб, но превратят это в свою, добровольную игру. Магию — не для битвы, а для ласки. Боль — не как наказание, а как ключ к ещё не открытым дверям. Им этого показалось мало. Они хотели большего — того, чего суккубы никогда не пробовали, потому что суккубы брали чужое, а они могли создать своё. — Мы волшебницы, — сказала Эйра, садясь на кровати. — Мы можем не только щиты и огненные шары. Мы можем сделать с собой всё, что захотим. Она подняла руку, и светлая магия потекла иначе — нежно, розово, с золотыми искрами. Лотта добавила свою ледяную стихию, превратив её в прохладные волны. Мика вплела огонь, но без жара — только пульсацию. — Сегодня мы не будем связывать друг друга, — сказала Мика. — Мы свяжем себя сами. Каждая себя. В самых интимных позах. И посмотрим, как долго сможем терпеть. Эйра создала заклинание, которое не имело видимых эффектов — только ощущение. Оно опустилось на них, как влажная простыня, и вдруг мир стал громче. Каждое дуновение воздуха на волосах превращалось в поцелуй. Каждое касание бедра о бедро — в маленький оргазм. — Ах, — выдохнула Лотта, когда её собственная рука, просто лежавшая на животе, заставила её вздрогнуть. — Это слишком. — В самый раз, — поправила Мика, проводя кончиком пальца по своей шее. От этого движения её соски отвердели, и она застонала. — Я чувствую каждую линию на своей коже. Как будто меня ласкают изнутри. Эйра настроила заклинание так, чтобы чувствительность была неравномерной: самые эрогенные зоны — губы, соски, клитор, анус — стали в пять раз чувствительнее, чем остальное тело. — Теперь даже говорить будет трудно, — сказала она, и её собственный голос, вибрацией проходящий через горло, заставил её закусить губу. Лотта вызвала из воздуха ледяные ленты — не для того, чтобы связывать подруг, а для того, чтобы каждая связала себя сама. — Встаньте в треугольник, — скомандовала она. — И повторите за мной. Первой начала Лотта. Она взяла ледяную ленту и обмотала её вокруг своих лодыжек, разводя ноги шире. Вторая лента — вокруг бёдер, сжимая их так, что она не могла их сомкнуть. Третья — вокруг груди, под сосками, заставляя её дышать часто и поверхностно. Четвёртая — за спиной, соединяя запястья в позе «обратный молитвенник». — Я связала себя в позе роженицы, — прошептала Лотта, падая на спину. Её ноги были открыты, руки за спиной, грудь выпячена. — Я не могу освободиться, пока не растает лёд. А он растает только… когда я кончу трижды. Мика выбрала позу «лягушки»: ледяные ленты обвили её голени и бёдра, притянув пятки к ягодицам, так что её киска оказалась полностью открыта снизу. Дополнительная лента прошла от шеи до копчика, выгибая спину дугой. — Я похожа на стрелу, которую вот-вот выпустят, — усмехнулась Мика, повисая в воздухе. — Только наконечник — между моих ног. Эйра связала себя в позе «складного ножа»: лёд согнул её пополам, притянув колени к ушам, так что её анус и влагалище оказались на одной вертикальной линии. Ленты обвили её запястья и прижали к щиколоткам. — Я даже не могу пошевелиться, — сказала Эйра, и её голос дрожал от напряжения и возбуждения. — Только дышать. И чувствовать. Три волшебницы висели в воздухе в разных углах комнаты, каждая в своей ледяной клетке, каждая идеально открытая для любой ласки — своей или чужой. — Теперь самая сложная часть, — сказала Мика, которая лучше всех владела огнём. — Я создам фаллосы. Из чистого света. Они будут жить своей жизнью. И они заполнят все пустоты, которые мы не можем заполнить сами. Она щёлкнула пальцами, и из воздуха материализовались три светящихся члена. Они были разного размера и формы: один длинный и тонкий, как палец; второй толстый, с пульсирующими кольцами; третий — раздвоенный на конце, как язык змеи. — Они подчиняются моей воле, — сказала Мика, — но сейчас я отпущу их. Они будут искать самые горячие, самые влажные дырки. И будут брать их, пока мы не взмолимся. Она разжала кулак. Три фаллоса ожили. Лотта была первой. Длинный тонкий дилдо подлетел к её открытой киске и замер у входа, словно пульсируя. Лотта дёрнулась в ледяных оковах, но не могла ни сомкнуть ног, ни отодвинуться. — Войди, — прошептала она. Дилдо вошёл медленно — по сантиметру, с паузами. Каждый миллиметр растягивал её, заставлял стенки влагалища сжиматься. Когда он достиг шейки матки, Лотта закричала — от чувствительности, усиленной магией Эйры, каждый толчок казался взрывом. — Ещё один, — простонала она, и второй фаллос — в этот раз уже раздвоенный — подлетел к её рту. Она раскрыла губы, и он вошёл, заполняя рот, раздвоенный конец ласкал нёбо и язык одновременно. Лотта оказалась с двумя светящимися членами: во рту и в киске. Она не могла говорить, только мычать. Ледяные ленты не давали вырваться. Мика наблюдала за этим, вися в своей позе «лягушки». К ней подлетел толстый фаллос с кольцами. Он не стал входить во влагалище — вместо этого он скользнул ниже и упёрся в её анус. — Да, — выдохнула Мика, расслабляя сфинктер. — Я хочу тебя туда. Игрушка вошла — широкая, каждое кольцо раскрывалось внутри, массируя прямую кишку. Мика застонала, выгибаясь в своих оковах. Её киска оставалась пустой, и это было мучительно — она чувствовала, как клитор дрожит, но никто не касался его. — Кто-нибудь… — начала она, но не договорила. Эйра, хотя и была связана в позе «складного ножа», сумела повернуть голову и поймать взгляд Мики. Она улыбнулась и высунула язык. Её левитирующий дилдо уже гулял сам по себе — он скользнул в её влагалище, потом вышел, потом в анус, потом снова во влагалище, создавая хаотичный ритм. — Я сейчас кончу, — прошептала Эйра. — Но не одна. Она направила свой фаллос к Мике. Тот вылетел из неё, пересёк комнату и вошёл в пустующую киску Мики. Теперь у воительницы оказалось два члена, которые двигались в противофазе: когда один входил, другой выходил. — О, боги… — закричала воительница. — Это слишком… я чувствую их оба… каждый миллиметр… Лотта, чей рот был заполнен, замычала, и её фаллос в киске ускорился. Она кончила — судорожно, с криком, заглушённым членом во рту. Ледяные ленты на лодыжках треснули, но не растаяли. Эйра, увидев это, сфокусировала магию: теперь фаллосы начали целовать друг друга через тела девушек. Тот, что был в анусе Мики, и тот, что во влагалище, встретились внутри неё — прямо через тонкую перегородку — и начали тереться. Мика завыла и кончила — так сильно, что ледяные ленты разлетелись вдребезги. Она рухнула на пол, но фаллосы не вышли — они продолжали двигаться, доводя её до второго оргазма. Командир осталась последней. Её собственный фаллос вернулся к ней и вошёл в анус, а второй — тот, что был у Мики, вошёл в другое отверстие. Теперь Эйра была заполнена двумя членами, как и подруги. Ледяные ленты не давали даже дёрнуться — она была абсолютно беспомощна, абсолютно открыта. — Смотрите на меня, — приказала она, глядя на Лотту и Мику, которые уже освободились от своих оков, но лежали на полу, наблюдая. Фаллосы ускорились. Влагалищный — короткими толчками, анальный — длинными, с вращением. Эйра закричала, когда они синхронизировались: одновременно вошли, одновременно вышли, создавая вакуум внутри. — Кончаю! — заорала она, и её тело выгнулось так сильно, что лед треснул. Она кончила, и в этот миг все три фаллоса испустили вспышку света. Светлая сперма покрыла животы и груди всех троих, смешиваясь с потом и ледяной водой от растаявших лент. Они лежали втроём на мокром полу, переплетённые, с дрожащими ногами. Ледяные ленты растаяли полностью, фаллосы исчезли, магия повышенной чувствительности угасла. Но их тела помнили всё. Командир подняла руку и создала небольшое световое облако, которое укрыло их, как одеяло. — Завтра мы придумаем что-нибудь ещё, — прошептала Эйра. — Может, заставим наши члены летать по комнате и искать нас вслепую. — Только после того, как выспимся, — зевнула Мика. Они закрыли глаза. Их сны были наполнены светящимися фаллосами, ледяными оковами и поцелуями, которые длились вечно.