На прогулке с одиночеством

Одиночество. Ведь оно повсюду, так? В мимолётном взгляде. В тихом биении сердца. В мыслях, которым никогда не суждено быть высказанными вслух. Мы можем долго отрицать своё несчастье, отчаянно надеяться на чудо или упорно не замечать очевидного. Но все мы по-своему одиноки. Всем нам когда-то приходилось глотать жгучие слёзы в полной тишине. Широко улыбаться людям, чувствуя, как пустота сжирает нас изнутри. Это нормально - быть в одиночестве, жить с ним и разделять одну постель. Надёжный товарищ, который никогда не покинет вас, никогда не предаст и, как бы то ни было, всегда вернётся обратно. Можно долго драматизировать по этому поводу, как многие поэты и философы. Но Тоф Бейфонг не причисляла себя ни к тем, ни к другим. В какой-то момент девушка перестала замечать своё глубокое одиночество. Оно проникло в её рутину, мелодией играло на фоне её жизни. В каждом ударе по земле, в каждом ядовитом высказывании, в каждом саркастичном молчании.Казалось, нет ни одного человека в мире, кому удалось бы понять девушку. Сидя недалеко от места привала, где её друзья уже наверняка видели сладкие сны, Тоф спокойно сидела на прохладном камне, прислушиваясь к подобию тишины. Девушка никогда не могла в полной мере насладиться тишиной, помимо тревожных мыслей со всех сторон исходили звуки: сердцебиение, рваное дыхание, шаги. Даже сейчас, ночью, она слышала, как неподалёку в траве копошится дикий зверёк, как воздух танцует в пространстве и как размеренно поют ночные птицы. В симфонии звуков Тоф отчётливо почувствовала чужие шаги. Конечно, это был Зуко, она не могла его не узнать. А ведь она помнит его совсем другим, по шагам Лорда Огня можно было понять, как сильно вырос этот человек. Как от когда-то знакомого ей отщепенца не осталось практически и следа. Тоф всегда чувствовала между ними необъяснимую связь. Оба из знатных семей, с неоправданными надеждами и отчаянным желанием доказать обратное. Иными словами - позор семьи. - Что, тоже не спится? - не оборачиваясь, спросила девушка. За годы, что они были порознь, Зуко очень изменился. Вернее сказать - возмужал. Походка, лишённая прежней робости и присущего ему когда-то стеснения. Уверенные, хоть и спокойные шаги, несущие статусность и одновременно с этим душевную простоту. - Ты не теряешь хватку, - улыбнулся парень, а следом сел рядом. Ровное сердцебиение Зуко давало странное спокойствие, почти умиротворение. Да, Тоф определённо скучала по всем членам команды. Каждый занимал отдельную часть её сердца, но с Зуко всё было по-другому. С ним всегда существовала совсем невидимая, но ощутимая дистанция. Которая за время разлуки стала ещё отчётливее. - Ты очень изменилась, Тоф. Парень неотрывно смотрел на женский силуэт. Шёлковые волосы, красиво спадающие на спину, мягкий изгиб плеч, тонкая талия. Его всегда поражало, как Тоф умудрялась совмещать невероятную волю характера и почти пугающую нежность. Было в ней что-то до чертиков привлекательное - то, что иной раз будоражило его мысли даже на расстоянии. - А ты нет. Всё такой же красавчик, каким был. Я чувствую это - и то, что ты внаглую на меня пялишься. Тоф всё же повернулась. В ночи её глаза напоминали два лунных камня, отдающих отблески звёзд. Как жаль, что она не могла видеть себя сейчас - настоящей, живой, по-своему прекрасной. Сердце Зуко на пару мгновений забилось чаще. Конечно, это не могло ускользнуть от мага земли. - Ничего страшного, Огонёк. Иной раз мне и самой хочется коснуться тебя… и всех остальных. Не просто потрогать, а изучить каждую частичку ваших лиц, ваших рук. Чтобы понять, какие вы на самом деле. Я ведь никогда не смогу по-настоящему оценить вашу красоту. Только попробовать её - на запах, на звук, на тепло. Может, поэтому мне было так приятно знать походку каждого из вас наизусть. Хоть что-то я знаю наверняка. Если говорить о моей внешности, то мне наплевать. Я всегда знала, что не так красива,как другие девчонки. Да и какая разница? Тоф слегка смутилась собственным откровением. В родных краях у неё не так много людей, с которыми можно спокойно поговорить о собственной боли. В Академии она задаёт планку, ей не позволительно распускать сопли о том, что никогда не станет явью. Но с Зуко всегда хотелось быть честной. Просто потому что это её друг. Ближайший товарищ, которому она не раз доверяла собственную жизнь. Тот, с кем ей не было страшно быть собой. Со всеми страхами и тревогами. - Ты сплошное противоречие. Зуко говорил тихо, но уверенно. - У тебя крепкие, мозолистые от земли пальцы - и такие тонкие запястья, что порой мне кажется, их можно обхватить двумя пальцами. Ты двигаешься как воин - бесшумно, жёстко, но когда замираешь, твои плечи становятся удивительно хрупкими. От маленькой девочки и след простыл. Ты выросла, и поверь мне на слово, ничем не уступаешь дворцовым дамочкам. Зуко слегка замедлился. Тоф чувствовала, как часто бьётся его сердце от странного волнения. - А ещё… у тебя очень красивая улыбка. Не ухмылка и не усталое облегчение, а именно искренняя. Когда ты не пытаешься прятать свою уязвимость за дерзостью. Когда позволяешь себе быть собой, наплевав на все правила этикета. На несколько мгновений повисла тишина. Тоф не знала, куда деть руки. Она вдруг остро осознала, что не видит его лица, но слышит каждую морщинку у его глаз. И ей стало почти физически тепло от того, как спокойно - без жалости, просто как факт - он произнёс эти слова. - Ты…- начала она и замолчала. Потом усмехнулась, пряча смущение за привычной маской, но голос всё равно дрогнул. - Сейчас я рада, что не могу видеть твоё самодовольное лицо. Потому что наверняка ты улыбаешься как дурак. - Улыбаюсь,-легко согласился Зуко. - И не стесняюсь этого. - Пусть так, но я чувствую твоё сердце. И как оно учащённо бьётся, - Тоф аккуратно приложила ладонь к мужской груди. Она оказалась на порядок больше и крепче, чем представляла себе девушка. Сократив дистанцию между ними, прислонившись к самому уху, та прошептала: - Чувствую, как твоя спина покрывается мурашками, стоит мне быть чуть ближе положенного. Как сжимаются твои ладони в кулак в надежде потушить импульс рук, которые хотят меня коснуться... Как напрягается твое тело, когда ты позволяешь себе взглянуть на меня. Я не вижу, но знаю, чего ты хочешь, Зуко. И мне, к сведению, совершенно не стыдно желать того же, что и ты... Смелее, мы ведь уже не дети,- Тоф потеряв над собой всякий контроль, провела языком от уха к ключице влажную дорожку. Заставляя Лорда Огня нервно выдохнуть. Спина мужчины моментально напряглась - «Что ты делаешь?» -несвойственно хриплым голосом произнёс Зуко. Крепкая рука по-хозяйски легла на девичью талию. Вероятно, он хотел остановить всё то, что происходило между ними. Но это никак не вязалось с его действиями. - Пробую твою красоту на вкус. Ты нисколько не разочаровал меня, - резким движением Тоф оказалась прижатой к холодной земле спиной. Она ощущала себя невероятно маленьких размеров под широкими плечами парня. Зуко не пошевелился. Только дышал - тяжело, прерывисто, её дыхание смешивалось с его. Тоф чувствовала, как колотится его сердце - через тонкую ткань одежды, через воздух, через землю под спиной. - Ты боишься, - сказала она не как вопрос, а как констатацию. - Да, - прошептал он и вдруг нервно рассмеялся . В какой-то миг Зуко перестал быть для неё монархом, который управляет неукротимым народом. Перед ней открылся давно знакомый ей друг, её первая влюблённость и простой человек со своими страхами и тревогами. - Боюсь, что если сейчас прикоснусь к тебе так, как хочу… то больше не смогу быть просто Зуко. Тем, кто держит всё под контролем. А с тобой это практически невозможно,- парень шумно выдохнул и уронил голову на её грудь. Так она чувствовала каждый его вдох - горячий, неровный, отчаянный. Что беспощадно обжигал ее шею - Меня это совершенно не пугает, - женские руки плавно опустились ниже груди, обходя линии торса и с лёгким предвкушение в пальцах медленно уходили ниже пояса. Я хочу тебя, Зуко. Эти слова упали в тишину как камень в воду - и пошли круги. Зуко замер. Дыхание прервалось, а потом стало ещё глубже, ещё отчаяннее. Он перехватил её запястья - не грубо, скорее отчаянно. Тоф чувствовала, как бешено колотится его сердце. Ей казалось, оно выпрыгнет прямо в её ладони. - Ты не понимаешь, - прошептал он ей в шею, почти касаясь губами пульсирующей жилки. - Я хочу тебя так, что внутри всё горит. Не только тело. Всё. Мужская рука с нежностью легла на грудь девушки. Длинные пальцы сжали мягкое полушарие, заставляя Тоф слегка податься вперёд. Изо рта непроизвольно вырвался тихий стон. - Каждый раз, когда ты рядом, я перестаю быть тем, кем меня сделали. Я снова становлюсь мальчишкой, который не умеет контролировать ничего. Та же рука плавно опустилась туда, где воздух стал тяжёлым и вязким. Пальцы умело скользнули по влажной дорожке - медленно, испытующе, заставляя Тоф извиваться от удовольствия. - И это плохо? - хрипло выдавила из себя девушка, бессознательно насаживаясь бёдрами на его пальцы. - Это опасно, - выдохнул Зуко ей прямо в губы, наращивая темп рукой. - Я могу сделать тебе больно. Тоф почувствовала влажную дорожку поцелуев - она медленно превращалась в багровые следы на тонкой шее. А следом мягкие губы с жадностью накрыли её рот. Язык заставил уступчиво приоткрыть уста, проникая глубже - собственнически, жадно, без капли сомнений. Зуко определённо терял контроль. Но Тоф могла поклясться: она продала бы душу дьяволу, если бы он посмел остановиться. - Я слишком хорошо тебя знаю, Зуко. Ты последний человек, который причинит мне боль по своей воле. Так что сделай одолжение… - она потянулась к его лицу, нащупала губы, прикусила нижнюю - хватит бояться. Просто будь со мной. Весь. Без остатка. Тепло медленно разливалось у неё в животе. Но ей было мало. Тоф хотела Зуко целиком. Сразу. Её руки торопливо скользнули вниз, дёрнули резинку его штанов - но он снова перехватил её запястья, останавливая. - Что ж, если так… - голос Зуко стал низким, почти опасным. - То тебе не кажется несправедливым, что из нас двоих ты всё чувствуешь лучше? Так позволь мне сполна насладиться своей способностью… видеть. Он медленно облизал мокрые пальцы, глядя на неё - хотя Тоф не могла этого видеть, она чувствовала тяжесть его взгляда кожей. А затем его руки принялись за бинты на её груди. Те самые, что так крепко обнимали мягкую плоть. Зуко разматывал их нарочито медленно - каждый кружок ткани освобождал всё больше горячей кожи. Он целовал то, что открывалось, покусывал… Губы нашли напряжённые горошины, и язык обвёл их с почтительной жадностью. Тоф выгнулась, впиваясь ногтями в землю. Но Зуко не остановился. Горячий язык скользнул ниже - по животу, по трепещущей ложбинке, заставляя каждую мышцу Тоф сжиматься в предвкушении. Он медленно, дразняще перешёл к её лону, и девушка поняла: теперь он действительно будет «видеть» её так, как не могла она сама. Её пальцы вцепились в его волосы на затылке, не отпуская. Тоф выгибалась, стонала - не в такт, а хаотично, как дышит тот, кто тонет. Его язык выводил на ней влажные, бесстыдные узоры, и вибрация от каждого движения пробивала насквозь. Она кончила ему прямо в рот, не в силах сдержать последний, самый отчаянный стон. Зуко не стал ждать ни секунды. Он вошёл в неё - резко, жадно, до предела, заставляя её спину врезаться в землю. Он больше не контролировал себя. Остатки разума безуспешно пытались контролировать действия, но тело решило за него. Каждый удар был грубее предыдущего, и Тоф не просто принимала это - она встречала его бёдрами, подаваясь навстречу, снова и снова насаживаясь на него в бешеном ритме. Он кусал её шею, рвал губы поцелуями - как зверь, который наконец дорвался до добычи. Тоф это не пугало. Это заводило до дрожи. Ей казалось, Зуко хочет пропитать её собой - каждую клетку, каждый вздох, каждый стон оставить своим. И она хотела того же. Даже сквозь резкие движения Тоф всем телом ощущала его нежность - она открывалась в дрожащих мышцах под её ладонями, в рваном дыхании у самого уха. Зуко буквально не мог насытиться девушкой, и это чувство делало каждое его движение настоящим, почти осязаемым. Тоф прерывисто шептала его имя у виска, словно пробуя на вкус каждую букву. Финал настиг их внезапно, почти одновременно. Девушка почувствовала приятную тяжесть чужого тела - и в этом моменте было что-то до безумия интимное. Слепая, сейчас она видела его яснее, чем кто-либо из зрячих. Он лежал на ней - уставший, сытый, свой. Тоф мирно прислушивалась к тому, как выравнивается его сердцебиение. С каждой секундой - тише, ровнее. Её пальцы машинально гладили его по спине, и он вдруг выдохнул - совсем расслабленно, по-мальчишески, словно наконец вернулся домой. Трава была холодной. Ветер утих. А его дыхание оставалось единственным тёплым, что ещё имело значение. Тоф улыбнулась в темноту, чувствуя, как тепло его тела медленно стирает холод многолетнего одиночества. - Как повезло, что именно в эту ночь мы решили прогуляться с одиночеством, - усмехнулась Тоф. - А то оно, знаешь, надоедает. Топчется рядом, дышит в затылок. - И что с ним делать? - тихо спросил Зуко, переплетая их пальцы. - Да просто пнуть под зад и сказать: «Иди, погуляй. Мы заняты». Он фыркнул - неслышно, но Тоф почувствовала вибрацией. - Жестоко. - А я жестокая, - она потянулась и поцеловала его в уголок губ. - Но так я проявляю свою симпатию. Зуко замер на секунду, а потом тихо рассмеялся - впервые за эту ночь так свободно. - У меня знаешь ли тогда остался синяк на плече,- луково улыбнулся парень. - Взгляни на мою шею. Я чувствую сколько ты оставил за собой следов. Считай мы квиты, Огонек . Зуко замер. А потом медленно - очень медленно - провёл кончиками пальцев от её ключицы до самого уха, туда, где горели его следы. Тоф выдохнула, невольно потянувшись навстречу. - Квиты? - его голос стал низким, почти опасным. - Ты правда в это веришь? Он склонился и прижался губами к её шее - не целуя, просто дыша. Горячо. Неровно. Так, что у Тоф мурашки побежали по спине. - Мы никогда не будем квиты, Тоф, - прошептал он прямо в кожу. - И это… единственный долг, который я не хочу отдавать. Она хотела фыркнуть — но не смогла. Потому что его пальцы скользнули по её шее туда, где ещё не остыла его жадность, и гладили так, будто она была чем-то хрупким и бесценным. Зуко поймал её губы в нежный поцелуй, словно хотел запомнить каждое мгновение между ними. - Привыкай проигрывать, Лорд Огня, - прошептала Тоф, не разрывая губ. Зуко усмехнулся - той самой улыбкой, от которой у неё всё внутри переворачивалось. - Уже привык.