Шалость удалась

      Джаст — студент третьего курса, молчаливый и закрытый от внешнего мира. Чертёнок постоянно сидит в ноутбуке, стучит тёмными коготками по клавиатуре и в перерыве успевает очки поправлять, что съезжали с переносицы, сидя в сгорбленной позе. Не учитывая всякие физкультуры и другие ненужные для специальности предметы, Жуст посещал только информатику, математику, физику и прочие-прочие занятия, связанные с технологиями и программированием. Внешность у него не самая привлекательная, вовсе не стоящая рядом с модниками с его курса. Студент пришёл сюда учиться, получать некое высшее образование и работать над собой. Ему дела нет до девчонок и мальчишек. Он, наверное, не обращал внимание на них до тех пор, пока не замечал, как те нагло списывают у него какое-то задание. Ожог на половину тела изуродовал парня знатно, но после того случая он восстановился, и врачи приложили много сил, чтобы тёмные куски кожи оставались небольшим пятном на лице и спускались по руке. Пепельные растрёпанные волосы, заляпанные очки, привычная рубашка, жилетка и брюки для приличного студента, и ноутбук под рукой — всё это составляло его образ. Но этот образ Джаст сохранял только до четырёх часов вечера. Стоило ему переступить порог уже родной квартиры и переодеться, как он превращался в главного тамаду сегодняшнего вечера в каком-нибудь клубе или на тусовке, куда его позовёт его дружок с факультета дизайна. Демон наряжается, не стесняется подчеркнуть свой тип внешности "драматика" какими-нибудь грубыми элементами, типа ремня с железяками, браслетов с шипами или чокером. От этого же снежного дружка он слышал частые подколы по поводу этой вещицы на шею. Конечно, это на учёбе Алф скромничает и язык за зубами держит, хотя на творческих факультетах там такое сборище индивидуумов разных внешних и внутренних видов, что удивительно, как это Алф сохраняет свой образ нежного зубрилы, любимчика всех преподов? Алфёдову повезло с коллективом, но даже Джуст на их фоне не выглядел лишним. Стоит сказать, что этот парень некогда зацепил снеговика на какой-то левой тусовке. Алф подумал, что друзья привели кого-нибудь с другого уника, но этот парень, оказывается, тоже учится на третьем курсе его университета. В темноте и в розовых лучах диско-шара было сложно разобрать черты Жуста, однако, когда Алф замечал худую тёмную фигуру на коридорах или в столовой, сразу горел желанием положить руку на плечо и пригласить на ещё одну тусовку. Между прочим, этот программист неплохо танцует и в стороне не отсиживается. К сожалению, или к счастью, Алфёша всё ещё не смог избавиться от своей скромности. Хотя, судя по поведению того же чёртика, ему нравится эта черта в чужом характере. Джаста и Алфёдова объединяла эта любовь к тусовкам и к учёбе одновременно. На публике и в глазах одногруппников, преподов они отличные зубрилы, у которых можно всё списать, а также прилежные ученики. Разве что некоторые одногруппники Алфёдова знают его настоящую сторону. И теперь того самого, на кого тыкали пальцем с восхищением и говорили: "Смотри! Тот самый тёмненький программист с третьего курса!". Видимо, Джасту удавалось влюблять в себя кого-то кроме всяких снежных парнишек. Демон чувствовал это, пытался разговорить Алфёдова, однако его друг сколько бы не пил, находился в сознании. Каждая тусовка заканчивалась тем, что Алф тащил на своей спине худую высокую громадину до квартиры, вынимал ключи из его кармана и заносил его, пока родители Джаста давно уже спали. К себе Алф никогда не звал того, ведь его родители были крайне традиционных взглядов. Лишних вопросов из разряда "Что за пьяницу ты тягаешь к нам в дом?!" ему не хотелось. Парень доносил демона до постели, бывало, сам заваливался рядом. У Джаста в доме другая энергия, только что отец его всегда поглядывал косо в сторону снеговика. Когда-то за завтраком Жуст ему все уши прожжужал про то, как Алф хорошо учится, показал работы того в телефоне. Конечно, снеговику до Да Винчи ещё далеко, но для Жуста это было просто чем-то невозможным. Из проблем у Алфа было только отписаться мамочке, что он в гостях у того самого пьяницы и сегодня точно придёт домой. Не каждый конец их учёбы заканчивался тусовкой. Пятнадцати минут хватало, чтобы ощутить на себе настроение толпы. Алф помнит, как лучи от диско-шара исчезали в его глазах через несколько минут, а он уже стоял на пороге выхода с Джастом рядом. Программист держал того за плечо, ища какую-нибудь кафешку, куда можно было бы сводить своего дружка. Алфёдов замечал чужую заботу только тогда, когда на столе оказывалось его любимое мороженое, и без чужой просьбы Джаст мог попросить оформить ещё что-то к заказу. Демону не составляло проблем угостить друга, лишь бы снежный раскрылся перед ним, дал пощупать своё ледяное сердце. Алфёдов гулял с Джастом аккуратно, хотя на вечеринках они отжигали вдвоём, танцуя вместе и крича какие-то песни в голос, наводя шума в унылой толпе. Гулял он аккуратно, потому что девчонки с его группы подпихивали его к Джасту постоянно, подкладывали записки якобы от Алфа, только чужой, извилистый почерк Жуст узнает из ста, если не из миллиона. Хотя, для программиста это был знак, что эти девушки смогли развидеть какие-то чувства у Алфёдова и ожидать от снеговика какой-нибудь игры стоит. Хотя, стоит сказать, что Алф ждал того после пар (и наоборот), так что такой знак внимания стал привычным. И после учёбы домой, и после кафешек домой. Именно домой, а не по домам. Познакомившись с Джастом, Алфёдов перестал часто оставаться у себя дома, просто оставив матери телефон друга. Джуст брал трубку всегда, и во всех случаях знал, где Алфёдов. Минимум, это ослабляло долю контроля над снеговиком. Максимум, Алфёша теперь мог творить что хочется в паре с программистом. Много чужих вещей лежали у Джаста в шкафу, что-то стояло на комоде перед зеркалом, а обои на компьютере поменялись на те, когда они с Алфом ходили в кино то ли на «Зверополис», то ли ещё на что-то. Некоторые полки сейчас были украшены чужими подделками и открытками. В этом Алфёдов, как художник, мастер. Здесь у Алфа был второй дом, он был тут уже своим ребёнком, только младшим. Хотя, странно, он старше Джаста, однако все-все заботы выполнял младшенький сынок Жуст. Но лучшее время наступило тогда, когда по календарю открылся дачный сезон. Родители Джаста часто оставались на даче, квартира была полностью в его распоряжении. Удивительно, но парни наслаждались компанией друг друга, обходились даже без алкоголя, хотя в шкафу у Джуста хранилось нечто более интересное, чем алкоголь. В любом случае, для Алфёдова эти тусовки навсегда останутся чем-то большим. Жуст в его глазах прилежный семьянин, что почистит мандаринку ему, нальёт горячительного напитка в стаканчик, накроет одеялом и уткнёт в шею, держа в свободной руке пульт и повышая громкость у романтической комедии, что играла по телевизору. Алфёша прижимался, грелся в чужих объятиях, но от губ, что накрывали его щёки, постоянно уворачивался. Он однажды спросил Джаста, когда тот сидел напротив, зачем тот дует губы? Тогда Алф получил достойный ответ и ему самому невзначай пришлось вытянуть губы в трубочку, и понять, что сейчас у него украли первый поцелуй. Он даже на тусовках попьяне с девчонками в губы не чмокался, хотя какая-то из них могла казаться ему привлекательной, симпотной и, под влиянием алкоголя, сексуальной. Зачем Алфёдову какие-то девчонки, если есть спокойный программист? Эти девочки и Жусту не нравились, ибо надоедали с одним вопросом: "В порно показывают, что у чернокожих член большой. Правда?". Перед такими барышнями и слова проронить не хочется, кроме какого-нибудь междометия, дабы эти же барыни отошли в сторону и не мешали наблюдать чертёнку за тем, как его снежок играет в танцевальную «бутылочку» и получает чьи-то объятия или «пять». Помнится, в такой игре он впервые обнялся с Алфом и пересёкся в целом со снеговиком. Вот и сейчас им остаётся наслаждаться компанией друг друга. Они всё ещё зависли на стадии передружбы, но с каждой такой ночёвкой Джаст сокращает их дистанцию между стадией передружбы и стадией парочки. Парень ласково наматывает белые кудри на свой палец, прижимает Алфёдова к себе под одеялом, хотя на утро Джаст проснётся закутанный в одеяло, ведь от снежной кожи веяло прохладой. Программист касался горячими губами чужой мочки уха, кончиком носа вёл к виску, оставляя влажные следы от своих губ и там. Алфёдов, разве что, головой постоянно вертел и не давал поцеловать себя в губы. Он знал, что вокруг нет никаких сдерживающих факторов и Джаст может затянуть этот поцелуй, а Алф все эти французские страсти не умеет, может, в фильмах смотрел, и то, глаза закрывал руками. Чёрт не настаивает, утыкаясь в чужую щёку, в глазницу и оставляя неуверенный чмок негде на этом уровне. В эту ночёвку дистанция между стадиями очень резко сократилась. С порога Алфёдов получил несколько глубоких поцелуев прямо около стены, совершенно забыв о чувстве былого стыда из-за своей неопытности в таких моментах. За удовольствием и чувственностью он просто наслаждался тем, как Джаст ведёт своим языком по его дёснам, подлавливает холодный язычок Алфа и кружится с тем во влажном поцелуе. Демон давит на чужие щёки, заставляя снеговика периодически растерянно стонать в поцелуй. Жуст, кажется, только этого и добивался, заводя в такие моменты язык глубже, но сталкивался с ответной реакцией. Алфёдов, конечно, часто скромничает, однако в этих поцелуях не постеснялся. Порой айтишник просто не поспевал отстраниться и набрать воздуха в свои лёгкие, как снежные, нежные, белые губы накрывают его вновь и требовательно целуют, прося ещё одной ласки. Видимо, Алфёдов решил насытить своего демона этой любовью, лишь бы тот после не лез своими горячими руками к его плечам и не пугал так, как пугает в темноте. Алфёдов всегда пугался этого, инстинктивно поворачивал голову и получал поцелуй в губы. Его, по ощущениям, дурили кошельком на ниточке, который приводил его в пущу чужих объятий и поцелуев. — И где ты так целоваться научился? — Чёрт стоит в стороне и заинтригованно машет хвостом за спиной, держа пушистую кисточку вверх кончиком, словно он счастливый пёс, наконец-то дождавшийся возвращения своего хозяина. Он наблюдает за плавными движениями Алфёдова, что вешал свою лёгкую весеннюю джинсовку, снимает обувь и, наконец, оказывается в своём привычном виде. Джаст сразу заметил, что на белой рубашке посеяны следы краски, видимо, Алф возвращался с живописи или с композиции, точнее композы, как он это называет. Хотя рукава этой самой рубашки были в следах грифеля. Джасту сразу вспомнилось, как он помогал делать какие-то работы, хотя своими художественными навыками он не блещет. — С тобой грех не научиться, вроде обычный чёрт, а навыки инкубов демонстрируешь, — Алфёдов решает польстить чертёнку, ведь знает, как тот любит, когда делают комплименты. Молодой художник в этом абсолютно прав, ведь Джаст хорошо целуется, опыта в соблазнении у него гораздо больше. Алф частенько замирал от чужих касаний, особенно когда этот наглец позволял себе некоторые страсти прямо вовремя тусовок публично. Руки у демона длинные, постоянно тянулись к талии, к бёдрам, к ключицам и каждый раз выбивало это из Алфа хотя бы лёгкий вздох, вызывало по телу табун мурашек. Жуст горячий, и это правда. Посиделка переходит в привычную и дружескую. Около кровати, как обычно, оказываются железные банки от энергетиков, газированная вода, которой обычно можно было запить пару выпитых рюмок алкоголя, что оставался долго-долго на губах горьким привкусом. В этот раз алкоголя не было, ибо Джуст нашёл в родительской спальне что-то более интересное. Парень всего лишь искал резинку для волос, мамину расчёску, чтобы навести порядок на голове, но в чужой тумбочке нашёл совершенно другую резинку, некий тюбик с полупрозрачной густой жидкостью и таблетки, только совсем не с лечебными свойствами. Про виагру Джаст слышал много, и про сами пилюли и порошочек, но и про музыкального исполнителя. Родители его тоже не промах, раз уж во время отсутствия сына успевают заниматься такими вещами. Программист, пожалуй, тоже воспользуется этими атрибутами. Для сегодняшнего вечера это ему нужнее... Алф не обращал внимание на отсутствие алкоголя, но обратил внимание на валяющиеся банки энергетиков. Алфёдов знает, что у Джуста уже знатно покалечено здоровье, поэтому приходится ограничивать парня в этом плане. В любом случае, польза от этого была замечена. Чёрт с нормы два-четыре энергетика в день перешёл в тоже количество, только в месяц. Алф залазит в чужой шкаф, достаёт оттуда свою пижаму. С комода он ловко хватает расчёску, чтобы привести в порядок свои неряшливые белые локоны, но его демон всегда настаивал на том, что Алфу безумно идут его беспорядочные кудри. За такие, знаете, удобно хвататься и зарываться руками, прижимая к шее или к губам. И не только. Джуст с Алфом наводят порядок в комнате, параллельно обсуждая учёбу, одногруппников, написание курсача, надвигающиеся сессии и прочие проблемы студентов. К вечеру атмосфера возвращается к привычной, когда уставший снежок оказывается лежать звездой в плену мягкого одеяла, а горячая тёмная ладонь гуляет по талии, кончиками забегает под спальную рубашку и крутит пуговки. В такие моменты Жуст специально смотрит в глаза и будто сводит с ума этим, пытается отчаянно сократить расстояние между стадиями отношений, склонить Алфёдова к чему-то более сокровенному, интимному. Чертёнок даже подсветку по периметру комнаты включил, пытаясь воссоздать подходящую атмосферу. Страстное, горячее, красное свечение должно точно успокоить и расположить к сексу снеговика. Только небольшой холодок в комнате разбавляется горячими фразочками с колкого языка Джаста. — Алфёша, давай поиграем? — Произносит как-то деликатно над ухом, прежде чем отодвинется и потянется рукой к прикроватной тумбочке, доставая оттуда все необходимые атрибуты сегодняшнего вечера и ночи, однако смазку Джаст прячет в кулаке, а после невзначай заныривает рукой под подушку. В его ладони остаётся только небольшая коробочка, где вульгарным крупным шрифтом написано название «препарата». Парень вытряхивает одну пластинку из упаковки и выдавливает две таблетки в ладонь. — Если ты возбудишься первым, то будешь мыть посуду и убирать дома до... своего дня рождения. Если я возбужусь первым, то буду помогать тебе с твоей композой. Идёт? Алфёдов оглядывается, смотрит по сторонам и крутит в голове эту нетрезвую идею. Его чёрные глазки забегали от таблеток до чужой похотливой и интригующей ухмылочки. Алф понимает, что Джаст очень быстро пьянеет от обычного алкоголя, у того в целом реакция организма на всякие такие вещества быстрая, значит на виагру организм воспримет также легко, пустив по венам вещество, что провоцировало возбуждение. Снеговик тянет руку к чужой, пожимает ту и как бы заключает это странное пари, будучи убеждённым в своей победе. — Идёт. Алф хотел взять таблетку в руку, однако не успевает заметить, как одну такую пилюлю Джаст кладёт на самый кончик языка. Айтишник быстро тянет однокурсника в поцелуй, грубый и напористый. Джаст сразу пихает таблетку в чужой рот, толкаясь языком чуть ли не в глотку. И, отдав таблетку, водит языком по дёснам, по зубам и крутится в очередном странном танце, даже вальсе языков, руками параллельно сжимая бёдра и проверяя почву готовности Алфёдова к таким вещам. Снежный руки чужие убирает, просто переплетает пальцы со своими, смягчает слегка поцелуй и старается наслаждаться им, зная, что совсем скоро возбуждение также овладеет его разумом и справиться не только с Джастом, но и с собой, будет казаться тяжёлой задачкой. Жуст отстраняется от чужих губ, смакует их будто бы в последний раз за этот вечер и, чтобы было честно, тоже закидывает сладкую таблетку в рот, проглатывая. Ему остаётся сидеть напротив Алфёдова, что обвил свои руки около живота, будто надавливая и пытаясь остановить возбуждение. Конечно, роль играла не только виагра, но и поцелуи, горячие касания Джаста и то, как он откровенно наблюдает за своим парнем и сейчас. Программист оттягивает горло собственной футболки, дышит сбито и специально будто бы показывает свои плечи и ключицы, что сейчас начали манить собой возбуждённого снежного дружка. Алфёдов почувствовал этот жар на себе буквально в первые секунды, ведь жар от страстей в поцелуе перетёк в действие таблетки. Художник чувствует, как низ живота крутит, а силуэт Джаста так и манит к себе. Кажется, что Алф раньше не замечал всех черт чужого тела и лица. И мозг поддавался фантазиям, частенько подкидывая в памяти обнажённую фигуру демона. Они ходили на пляж, просто в раздевалке перед и после физкультуры. Джаст, оказывается, обладает самой привлекательной и сексуальной внешностью. Щёки снеговика покраснели, снег начал таять и несколько капель упали с лица. Он давно перестал поддерживать зрительный контакт, рассматривая чужую фигуру и представляя ту всю в засосах и в царапинах. Алф, кажется, не учёл тот факт, что виагра используется для сексуального возбуждения, и действует она не только на половую систему, но и на мозг, заставляя в сознании мелькать такие картинки. На удивление, Джаст никаких трудностей не испытывает, хотя его живот тоже начало покалывать через некоторое время, узелок внизу затягивался сильнее, да и по телу проходила непривычная дрожь. Не привык он к такому. Но виагра не действует на его тело так, как действует алкоголь, вызывающий физическое ослабление. Однако выраженная развязность речи у чертёнка выражалась ярко, ведь, сидя напротив, умудрялся говорить горячий несвязный бред, изучая взглядом тело трясущегося снеговика. Алфёдов сжимает пальцами простынь и одеяло под собой, тревожно глотает, когда живот колит сильнее и у него не хватает сил банально собрать волю в кулак, сказать в ответ что-то на чужой грязный бред. Почему Джасту это даётся так легко и просто, хотя на его домашних штанах уже был заметен небольшой бугорок, что особенно привлекал внимание тающего снеговика. У него складывалось впечатление, что Джуст всадил тому двойную дозу, ведь пока чёрт напротив нёс какую-то похотливую чепуху про снежную кожу, задаривая Алфёдова комплиментами, то снежный оставлял на постели небольшие влажные следы от пальцев и тихонько пыхтел в собственное плечо. — Джаст, знаешь ли, использовать комплименты в этой ситуации — грязный приём. — Алфёша прикусывает губы и рукой давит на низ живота, пальцами ненавязчиво постукивая по натянутой ткани в районе паха, ведь "там" ужасно ныло и хотелось внимания, тем более, что в паре сантиметров сидит самый привлекательный и сексуальный программист его жизни, от которого Алф уже несколько месяцев сходит с ума. — Признаёшься, что проигрыш за тобой? Прости, не знал, что стеснительных снеговиков, вроде тебя, смущает, когда говоришь о их фигуре и их шикарных пухлых бёдрах. — Джаст говорит манящим и интимным тоном, прикусывает кончик своего пальца, а чуть позже сжимает те, опираясь подбородком о руку. Сквозь прикрытые ресницы он наблюдает за чужой реакцией, ожидая, когда он ощутит вес и объёмы этих снежных бёдер в районе собственного стояка. — Кстати, я говорил тебе, что как для парня, у тебя выраженная талия и достаточно объёмная грудь? — Завали ебало! — Алфёдов ощущал, как щёки его заливаются краской и сам он постепенно краснеет с кончиков ушей до пальцев ног, ведь действует на него теперь не только виагра, но и чужие словечки. Он подобные выражения слышал от друзей с факультета текстильного дизайна, которые выбрали его как свою модель. Только там это имело иной контекст. Джаст не единственный, кто замечает в чужом силуэте некоторые феминные детали. Наконец, Алфёдов доходит до той злосчастной точки кипения, когда возбуждение ключом бьёт в мозг, а сидящий образ демона перед ним заводит до ужаса. Снеговик двигается ближе, хватает чужие ладони около запястий и отчаянно жмётся к груди, дышит горячо и чувствует телом, как сердце уходит в пятки. Он неопытный, может повести себя неправильно, дать обманчивую надежду или повод. А может, Джуст лишь на публику кидал всякие пошлые моменты, а сейчас отпихнёт и оставит молодого художника без грамма внимания? Только в ближайшие несколько минут Алф не чувствует, чтобы его отпихивали. Парень приближается к чужой шее и дышит горячо и сбито, словно кричит изнутри «Мне нужно твоё внимание!». Снеговик берёт всё на себя, однако продолжает оставаться пассивным. Джаст перед ним даже, не сказать, что сопротивляется. Чёрт ложится на свою постель, но тоже качает бёдрами. Хвост двигается из стороны в сторону, сбивая под собой одеяло и простыни. Джуст выглядит сейчас как счастливая псинка, наконец заполучившая своё сладкое угощение. Снизу-вверх он наблюдает за тем, как белая фигура возвышается на его паху и страстно выгибается в груди. Демону кажется, что все эти сцены он видел уже сотни раз, только не от первого лица и не в реальности. Конечно, самоудовлетворяться он любил, заглядывая на всякие неприличные сайты и роясь в пабликах со всякими парнями. Особенное удовольствие представлять в своих фантазиях чужой мягкий голос и обнажённое тело. Его, кстати, программист видел однажды в душе, правда, Алф тогда просто выгнал черныша из ванной. Это, наверное, и пробудило в парне интерес и желание. Снежный выгибается, пыхтит стыдливо и тихо, когда в его бёдра упирается чужой стояк. Алфёдов тоже дразнится, ёрзает бёдрами и при этом заглядывает в чужие глаза, зная, как это раздражает Джаста, ведь он любит быстро, резко и темп его жизни особенно отличается. Снеговик аккуратно освобождает себя от верхней части рубашки, заводя в добавок своим внешним видом. Он чувствует, как пушистая кисточка поднимается от его копчика по позвоночнику и опускается обратно, поддевая резинку домашних шорт. И сам чертёнок под ним ёрзает, и спешит скорее ощутить, как узкие стенки сдавливают его член, толкаясь. Только Алфёша никуда не спешит, он опускается ниже, оставляет на чужой шее первый поцелуй, потом проходится мокрым и холодным языком по чужой шее, и выпытывает, в прямом смысле, вздохи и выдохи с Джаста, хотя последний сжимал губы и не желал показывать свою слабость. Однако, через некоторое время он всё же понимает, что его вздохи и стоны это, в первую очередь, признак его удовольствия, а значит и поддержка для Алфёдова. Стоит снеговику отстраниться от чужой шеи, как чертёнок кладёт руку на плечо, тянет к себе и приближается к уху, покусывая мочку, и специально издавая пошлые и откровенные звуки. Наверняка, если бы кто-то подслушивал их по ту сторону двери, был удивлён такой похоти, находящейся между парнями. Только никакого третьего лица не существует, и демон может продемонстрировать свою развращённую натуру наяву. Он может шептать Алфёдову всякие похабные вещи на ушко, давить его бёдра к своему паху и давить сквозь ткань домашних штанов, брюк на колечко мышц. Как славно, что Алфёдов из робкого десятка и не станет бороться за доминирующую роль в сексе, а просто потребует скромно удовлетворения, заботы и ласки. Все его просьбы Джаст выполнит с особой точностью, не смея оставить свой «пломбир» без внимания. Чертёнок тянет руки к своей домашней футболке-ночнушке и без стеснения стягивает ту, красуясь грудью. Он знает, что обнажённая картина его тела вызовет у снеговика ещё большую волну возбуждения, хотя тот уже будто бы давится слюной, словно голодный волк, увидавший свою сочную жертву. Правда, из сочности у Джуста только кожа да кости, хотя и это Алфёдов считает сексуальным. Снеговика заводит возможность касаться чужих выпирающих ключиц, рёбер и ведь Джаст только выгибается навстречу, требуя касаний к своему телу. Разница температур приносит ему настоящее удовольствие, что сладостными стонами зовёт за собой снеговика. У чертёнка есть шрамы, глубокие царапины и ожоги по телу, но это не мешает ему чувствовать себя привлекательным, как всегда. Черныш проходит горячими ладонями по своему торсу, и ещё кончиком хвоста поддевает свои домашние штаны на резинке и, будто хочет обратить чужое внимание, что под ними кроется всё самое интересное. А лёгкая дорожка пепельных волос, опускающая вниз от пупка, ведёт всё к тому же месту. — Алфёдов, покажись мне самым красивым, скинь эту ненужную одежду! — Джаст привстаёт на локтях и помогает избавиться партнёру от обычной домашней рубашки. Алф, конечно, крал некоторые вещи из дома и из чужого шкафа, но всё же больше любил носить одежду Джаста. Сегодня он, на счастье, в своей пижаме. Одежда Джуста всё же как-то более свободна в горле, да и на снеговике выглядела иначе. Его знакомые-одногруппницы делали вывод о том, где ночевал Алфёдов, просто взглянув на его образ, в котором он припёрся на учёбу. — Думаю, надо сменить твои шорты на что-то более короткое, а то до твоих горячих бёдер так далеко... Зачем ты дразнишь своего ненасытного демона? Не стыдно? — Мне? Стыдно? А не тебе ли должно быть стыдно за то, что ты говоришь такие речи в мой адрес? — Алфёдов заводит и подкалывает в ответ. Он кладёт руки на чужую грудь и щупает пальцами чужие соски, выкручивает и с интересом наблюдает за реакцией демона, ведь очевидно, такая ласка заводит Джаста как-никак сильнее. Алф наклоняется, цепляется язычком за чувствительные горошины, старательно обходит их и давит языком. Иногда в ход идут зубы, которые цепляют соски. Снеговик старается и напрягается, выкручивает их, оттягивает, лишь бы выбить из чужой грудной клетки вздох полный удовольствия или иной горячий стон прямо на ухо. Алфёдова тоже не оставляют без ласки, ведь Джаст не желает полностью делится той властью со снеговиком. Снежный ведь первый сдался, первый признал своё поражение в войне с возбуждением, хотя никакой алкоголь его никогда так не брал, что даже удивило одурманенного чертёнка. И Алф проиграл небольшую войну не только возбуждению, но и самому Джасту. Хотя позже сам молодой программист поддался ощущениям своего организма. Как жаль, что влияние виагры нельзя остановить или сбросить как-то, к примеру, выпив молока, как в майнкрафте. Но раз уж таблеточка действует на организм, значит, это влияние нужно использовать с пользой. К тому же, это удачная возможность скоротать час в паре с любимым и провести приятный, интимный момент вместе. Алфёдова ведь просто так на секс не уломаешь, тот часто ломается и смущается, да и жмётся из-за своей неопытности. Чертёнок отстраняет кудрявую снежную макушку от себя, держа в руках чужие белые щёчки и массируя те большими пальцами. Демон вьётся около и рядом, умело оказывается около чужой шеи, а там уже голые ключицы, плечи, грудь. Джаст никак не может оставить эту чувствительную часть тела без внимания. Парень оставляет нежные поцелуи, а где-то, наоборот, грубо ставит яркие багровые отметины, чтобы эти засосы было видно под тканью деловой белой рубашки, чтобы каждый знал, что нежный снеговичок, словно мягкое облако сладкой ваты, уже занят и никто иной не имеет права трогать его даже пальцем. Такие вспышки ревности у Джаста случаются только в порыве страсти, под влиянием алкоголя или, вот, виагры. Программист особенно активно сыплет поцелуями около груди, обводит горячим кончиком языка солнечное сплетение, также ласкает соски и влажными поцелуями незатейливо опускается к животу, вот-вот готовый скользнуть ниже. И Джаст скользит ниже, помогает избавиться от нижней части одежды своему возлюбленному снеговику и в остальном давит довольную лыбу. Он хотел стащить с чужих бёдер вместе с тем нижнее бельё, однако наглого демона отпихнули в сторону, из-за чего тот оказался лежать в родном плену одеял и подушек. Алф удачно пихнул того в живот, ибо с уст чертёнка слетел тихий стон. В действительности, низ живота у программиста закрутило только сильнее. Хвост забился из стороны в сторону от внезапной волны возбуждения, что спускалась вниз и билась о стенки организма изнутри, заставляя парня горячо дышать и ожидать внимания со стороны снежного. Алфёдов же пользуется чужим уязвимым положением. Парень повторяет все те деяния, которые хотел провернуть с ним Джаст и ему даже удаётся стянуть с чужих бёдер боксёры, обнажив разгорячённый член, с головки которого сочились капли предэякулята. Подобное зрелище заводит снеговика, а демона, наоборот, смущает. Алфёдов опускается, специально перед этим дуя губы. Парень берёт в руки член, чувствуя, как пульсируют вены на нём, как он подрагивает в его руках и требует внимания. Алфёдов водит своей снежной ладонью по всему размеру, сжимает пальцами головку и, словно специально, выдавливает капли предэякулята, растягивая те между своих пальцев. Снеговик дышит в сторону дрожащего органа, пробивая горячую плоть своим ледяным снежным дыханием. Несколько поцелуев он оставляет прямо около головки, парочку на длине и, наконец, отстраняется, когда тёмные коготки зарываются в его кудри и так Джаст просит обратить внимание на некий шуршащий объект в его руках. Парень отвлечённо смог заползти ладонью под подушку и достать оттуда нужные средства, чтобы провести вечер с огромным удовольствием. Он просчитал всё наперёд и знал, подозревал уж точно, что никто из них не сможет справиться с такой дозой возбуждения самостоятельно. Алф принимает с чужих рук упаковку презервативов и тюбик смазки. Он принимает эти "подарки" с улыбкой. В ход Алфёдов пускает свои зубки, раскрывая столь необычным и сексуальным методом упаковку от презерватива, после чего раскатает тот по всей длине члена своего парня. После студент осуществляет чужой нереализованный план, избавляя себя от боксёров и обнажая те самые мягкие, крупные, снежные бёдра, в сторону которых Джуст делал крайне много комплиментов, частенько отмечая фигуру Алфёдова и то, как он прекрасен. — Такие объёмы под одеждой скрывать... Не думаешь походить по магазинам, разнообразить гардероб? — Чёрные ловкие руки крадутся вверх, а потом вновь вниз, коготками вырисовывая какие-то узоры на чужом теле. — А где же мой ревнивец Джуст? Разве не ты с бешеными глазами смотришь в сторону парней-одногруппников вокруг меня? — Алфёдов выдавливает на пальцы несколько капель смазки, откидывается слегка назад и опускается к колечку мышц, что сжималось и тоже требовало внимания к себе. Сексом до этого он не занимался, а уж тем более будучи в пассивной роли. Однако, стоит признать, много смотрел об этом на сайтах весьма интересного содержания и знает, как умело донести своими пальцами себе удовольствие. Снеговик знает, куда нужно надавить своими пальчиками, чтобы выбить достойный громкий стон, но он не станет раскрывать все карты сразу, а предоставит это важное дело для Джаста. Конечно, даже сейчас этот демон с интересом вытягивает шею и хочет понаблюдать за таким интимным процессом, хотя гораздо больше ему нравится чужая реакция на проникновение всего лишь одного пальца внутрь. — Скажи спасибо, что не запрещаю тебе сидеть на всяких сайтах рейтинга выше восемнадцати, а вообще для таких скромных мальчишек, вроде тебя, очень мило и правильно хранить свою девственность, — Джаст атакует грязными разговорами, чтобы воздействовать на чужое и своё возбуждение, чтобы Алфичке было легче расслабиться и пальцы проникали внутрь без боли, лишь с приятным натяжением стенок. — Считаешь меня тем самым? Единственным и неповторимым? Для меня нет ценнее этого чувства, Алфёша... Алфёдов толкается пальцами внутрь умело и в подходящем для себя темпе. Собой управлять он позволяет, ведь иногда тёмные пальцы крались по его локтю и кисти, в конце концов обхватывая около запястья. Снеговик рад каждому движению пальцев, которые толкаются внутрь него. Джуст не давит и лишь делает иллюзию контроля, однако иногда уберёт руку от бедра и двинется вперёд, надавливая подушечкой горячего кончика пальца на уретру, на головку члена и также собирая с той выделившийся за время возбуждения предэякулят. Снежный студент выдаёт отчаянные выдохи и пару раз даже наклоняется к чужому лицу, чтобы получить приятный поцелуй в губы. В такие моменты он чувствовал, как не без чужой помощи в него толкаются уже не один палец, и даже не два, а все три. Снежок раздвигает их в сторону и стенки, пусть и девственные, поддавались движению легче. Пару раз Алф заходил далеко и ударялся умелыми пальчиками прямо об простату, но удовольствие показывал скованно и смущённо, чтобы не дать наглому демону насладиться этим моментом. Конечно, приятно смотреть как партнёр, словно послушный пёсик, сам давит на чувствительные точки. Стоит признаться, что программисту куда интереснее будет самостоятельно помочь снежному с помощью своего члена и заставить снежка испытать самый яркий оргазм. Большую часть процесса Алфёдов всё-таки предпочёл провести самостоятельно, ведь в своих действиях был более, чем уверен. Он знает, что Джаст в том числе сидит на подобных сайтах и тоже посматривает на всяких мальчишек, воображая в своих фантазиях на его месте нежного и невинного Алфёдова. Джуст кажется опытным, когда бросается похотливыми словечками в чужой адрес и это заметно тешит его эго. Снеговик принимает три пальца без особых усилий, пряча свои стоны в плечи или в самом себе, хотя чертёнок бьёт хвостом по чужим бёдрам, щупает член и требует звуков услады для своих ушей, и он уверен на все сто процентов, что он сможет выбить эти звуки из Алфёдова. Снежку остаётся лишь продолжать растягивать себя, пока он не почувствует, как сверлит взглядом его демон и как он требует внимания к своему члену, что дрожал и требовал внимания чужих рук или хотя бы языка. Художник поддаётся, вынимает пальцы и, перекидывая одну из ног, усаживается на чужой таз. Член в себя он не принимает, а лишь давит бёдрами и елозит туда-сюда, дразня столь навязчивым вниманием. — Дурная привычка у тебя, Алфёдов, дразниться, — Джаст шипит в чужую сторону и сам елозит, сминая простыни, одеяло под собой ещё сильнее. Его раздражает, что Алфёдов устраивает какие-то игры, хотя животы их точно знатно крутит от возбуждения, однако этот снежок предпочитает оставлять на постели влажные следы и считает это в порядке вещей. — Когда-нибудь ведь поплатишься. Не думаешь, что бумеранг существует и тебя, возбуждённую суку, я тоже оставлю без внимания когда-нибудь? Алф смеётся, пошло хихикает и наконец опускает свою руку ниже, обхватывая чужой член и подстраивая тот к своим бёдрам, чтобы сопроводить начало акта удобством и комфортом. Джаст, кажется, хотел что-то вякнуть, правда, приятные ощущения, что резко окутали его член, совсем сбили его с пути верных пошлых выражений. Снеговик принимает размер в себя постепенно, чтобы не причинить себе лишнего вреда, да и продолжить те игры-дразнилки, что так ненавидит программист. Художник вытягивает руку и опирается на чужую грудь, сжимая и пытаясь удержаться, будто вот-вот утеряет равновесие и упадёт на чужую грудь, а в таком положении горячий член толкнётся под иным углом, заставляя снежного позорно стонать во всю глотку около чужого уха. Джуст, тот ещё чёрт, который будет пошло шутить в компании об этом и каждый поймёт, а Алфёдов будет смущаться и прятать лицо от излишнего стыда. Но белая рука упирается уверенно и крепко, позволяя парню двигаться в приятном темпе для себя, позволяя привыкнуть организму к странной заполнености, что не была подобна на привычные фаланги пальцев, которыми расслаблял себя Алфёша в свободное время. Снеговик опускает бёдра, пока те не ударятся о чужой пах, сопровождая характерным шлепком. Жуст в действиях не отстаёт. Демон старается не дёргаться резко, позволяя своему партнёру привыкнуть. Джаст как-то должен подчеркнуть свою победу, ведь это не он полез к чужой шее и оседлал, а невинная снежная мордочка, что смотрит на него сейчас, прикусив губы то ли от удовольствия, то ли от смущения. Чёрт улыбается в дьявольской манере, опускаясь вновь к чужим плечам, ключицам и груди. Он решает оставить пару лишних крупных засосов, а желательно как можно ближе к видным местам, чтобы заставить Алфа даже в самую жаркую погоду носить свитера, лишь бы никто из его одногруппниц не заподозрил того в особой связи с Джастом, что тому всего лишь "друг". Алфёдову нечего скрывать, что его голос переходит в обычный и теперь каждый его стон громкий и звонкий, приносящий настоящее наслаждения для ушей черныша, что каждой своей лаской выбивал из чужого тела вздохи удовольствия. Старые засосы покрываются новыми, становятся более яркими и, кажется, их ничто не скроет. Снежный показывается пассивным, ибо теперь на его организм влияет не только виагра, но и своё возбуждение. Парень сжимает чужие руки, переплетает одну руку с чужой и, наконец, неуверенно толкается бёдрами, пьяным взглядом смотря в чужие зелёные глаза, где пляшет настоящий огонь похоти. Сам демон не ожидал чужого толчка, что сам стонет, закидывая голову, но практически сразу возвращает ту в прежнее положение, смотря в глаза Алфёдова, что скрывал те, прикрывал и мог лишь стыдливо стонать, держа второй рукой низ живота и чувствуя, как крутит всё внутри него, в том числе натяжение стенок от крупного размера давало о себе знать. Джаст опирается руками назад, предпочитая быть ближе к любимому и наблюдать за тем, как сам чертёнок доносит своим лёгким покачиванием бёдер удовольствие. В моменте он концентрируется на своих чувствах и ощущениях, не обращая внимания на то, как снежный обвивает его шею одной своей рукой и переходит на более резкий темп движения. Толчки сменил с медленных на умеренные, иногда переходящие на более грубые и резкие, когда тёмные руки с когтями впиваются в крупные снежные бёдра. Каждый толчок сопровождается характерным шлепком тела о тело, а также с громким стоном Алфёши, что специально жмётся к чужой шее или уху, выстанывая талантливо. Джуст не может оставить своего возлюбленного без внимания, что в некоторых моментах сам программист берёт власть в свои руки, хватаясь этими руками за чужие бёдра и помогая сменить темп, чтобы разгорячённый орган скользил внутри по рельефным и девственным стенкам. Джаст старается не быть грубым, однако каждым своим толчком пытается найти тот самый чувствительный комочек нервов. Сейчас на их организм влияет виагра, однако, на Алфёдова она действует куда сильнее, иначе нельзя объяснить, как столь скромному студенту сносит голову от возбуждения. У демона получается, наконец, достичь желаемой цели, когда он совершает более активные движения бёдрами, по-прежнему глядя за реакцией снеговика. Джаст не хочет сделать больно, поэтому максимально бдителен и аккуратен в своих действиях, но это не означает, что он должен оставлять своего партнёра без должного удовлетворения. Главное, чтобы саморегуляция снежного тела не позволила снежному расстаять, хотя парень держится крепко и стонами требует большего, только большего. Программисту даже иногда приходится затыкать чужой рот с помощью поцелуев или ладонью, боясь, что бабка-соседка пожалуется родителям на сильно бурную молодёжь и обязательно подкрепит это тем, что эта бабка постоянно видит чертёнка Джаста с неким снежным мальчиком. И не с этим ли мальчишкой Джуст зажимался в подъезде, пытаясь уломать на самый первый взрослый поцелуй? Чертёнку приходится чуть сбавить темп, правда, движение около простаты он не прекращает. Парниша ударяется горячей головкой члена о простату, специально ёрзает около неё. Джаст берёт белые щёки в свои ладони, смотрит в пьяные стеклянные глаза. Алфёдов стонет довольно и смотрит в ответ. Здравый смысл теряется. Какой смысл скрывать что-то, ведь родители и так вроде бы догадываются, да и что ли, нет соседей, кроме семейки сумасшедших чертей? Джуст стонет в свои плечи и слегка стесняется своих стонов, обращая всё своё внимание в сторону таявшего перед ним снеговика. Демон толкается членом около простаты, постепенно наращивая темп. Несколько раз заводит Алфёшу в поцелуи и ведёт игру страстей, продолжая насыщать организм ласками и удовольствием. Алфёдов совсем отходит от принципов какой-либо морали, качая бёдрами самостоятельно и пытаясь войти в некий самостоятельный темп, когда заботливый чертёнок ударит своим хвостом по бедру, подбадривая чужую активность. Программист ложится на кровать, пытается расслабиться, чувствуя, как неожиданно резко сильно закрутило живот, словно накатила новая волна возбуждения или ударила молния. Алф возвышается сверху, двигает задом резко и активно, что слышно, как хлюпает смазка. Бывает, снежок остановится и замедлится, чтобы подразнить, прежде чем вернуться в привычный темп движения, постанывая в такт каждого толчка. Он позволяет шлёпать себя, щупать за неприличные и непристойные места, хотя многоуважаемый Джаст даже не пытается поддакивать, будто именно сейчас из него выжимают все силы, хотя до этого он ввёл себя ничем не хуже тех самых сексуальных демонов из книжек средневековья. Джаст впивается когтями в чужие бёдра так, что, кажется, там останутся царапины и синяки после самого их первого раза. Алфёдов стонет и усмехается, руки опуская на низ чужого живота, надавливая. Он знает, что гораздо более горячим действием будут считаться касания к соскам. Холодные пальчики крадутся от таза к животу и до груди, выкручивая соски, оттягивая их и заставляя ненасытного демона извиваться под чужим надзором. Джаст же не собирается сдаваться и показывать слабость, хотя он вот-вот готов кончить и излиться внутрь, позабыв об изначальном их договоре с Алфёдовым. Родителей не будет ещё несколько дней, а, следовательно, у черныша будет ещё возможность доказать свою победу и самоутвердиться. Одна из чёрных ладоней разжимает бедро и ползёт некуда вперёд, обхватывая чужой член. Наверное, такого шага Алф совсем не ожидал, ибо заёрзал на месте и захныкал. Руки того задрожали, отстраняясь от чужой груди. Алфёша не может отвлечься, когда его член ласкают, горячими пальцами давят на головку, на саму уретру, не позволяя снежному мальчишке освободиться от узла возбуждения внизу и наконец кончить, испачкав постельное бельё и собственное тело. Снеговик хныкает, с его глазок катятся небольшие слёзки, что сразу впитываются в снежную кожу, странно обжигая. Джаст шикает громко и даже этим пугает. Парень толкается грубо, но свои шалости продолжает, стимулируя своего партнёра со всех сторон. Чёрт всё же уводит руку в сторону и вновь хватается за бёдра, помогая в движении и, наконец, сжимая те, перед тем как протяжно застонать на всю квартиру. Демон не отпускает чужие бёдра, не позволяет слезть и избавиться от горячего чувства внутри. Всё-таки хорошо, что Джуст позаботился о защите и позволил любимому надеть ту на себя, сопроводив ту небольшой стимуляцией. Алф прижимается и трётся рядом, кончая на свой живот и сбито дыша около чужого острого ушка, словно акцентируя внимание на том, что ему сейчас важен отдых. Алфёдов рыпался некоторое время, но вскоре предпочёл отдаться ситуации и оказаться во власти своего бойфренда, что вскоре избавил его от уже привычного чувства наполненности, привёл в порядок с помощью влажных салфеток и наконец завалился спать рядом, предварительно наведя какие-никакие порядки в комнате. Шалость удалась.