Отчёт 0.34

Судорога выгнула её позвоночник дугой. Стеклянный приборный неон бестеневых ламп над головной панелью кушетки Грейс мгновенно смазался в рваную, ослепляюще золотую полосу. Раскаленный до предела воздух, насквозь пропитанный фантомными запахами старого провинциального пепелища, пороховой гари и плавленого армейского пластика, хлынул в легкие, напрочь выжигая остатки кислорода. Жесткая вирусная блокада Мемории внутри её черепной коробки не просто пошатнулась — она застонала, с мясом разрываясь под яростным, неконтролируемым давлением «Элписа». Но ожидаемого спасительного тепла и облегчения не наступило. Золотая эссенция, разработанная когда-то Озвеллом Спенсером как последний оплот его потаенных амбиций, не была мягким антидотом, а скорее выступала леденящим щитом, который холодным пламенем обжигал все нервные окончания в Эшкрофт, заставляя ощущать невыносимые, покалывающие удары тока во всем теле. Вакцина сработала как хирургический инструмент, ломающий выверенную, стерильную программу Селены Вард вживую, на корневом уровне, без какого-либо наркоза. — Кха… — из горла обезличенного человека вырвался сухой, лающий спазм. Зрачки молодой женщины расширились до предела, полностью сожрав радужку, а из искусанных, сухих губ вырвался короткий, задушенный, до ужаса человеческий стон, полный первобытной боли. Секунда и её тело бессильно, мертвым грузом рухнуло обратно на подушки кушетки. Сознание, не выдержав запредельной перегрузки, просто отключилось, швыряя её в вязкую темноту. — Г-грейс..? Шерри, это.. — Клэр испуганно подалась вперед, протягивая руку к затихшей блондинке. — Тише. Отойди, — резко оборвала её Шерри. Шерри Биркин медленно сделала шаг назад, шумно, со свистом выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. Тяжелый пустой инъектор с тихим металлическим звоном выскользнул из её онемевших пальцев прямо в хромированный лоток для использованных инструментов. Этот звук отозвался в стерильной тишине реанимационного бокса. Её ладони, испачканные в проводящем геле, заметно подрагивали. Только сейчас, когда багровые датчики нейроинтерфейса на главном дисплее медленно поползли вниз, уходя в стабильный, но пугающе глубокий анабиоз, до биолога в полной мере дошло осознание содеянного. Она переступила черту. Нарушила не просто сухой внутренний устав BSAA, отмахнувшись от панических воплей Эванса, и внутреннего страха за чужую жизнь — она рискнула здоровьем человека, поставив под удар не только физическое состояние Грейс, но и её уникальный биологический эквивалент, ту самую латентную матрицу, за которой вел охоту весь подпольный синдикат. Если «Элпис» пережжет кору головного мозга — Грейс останется пустой, необратимо изломанной оболочкой навсегда. Она… чуть было не угробила её своими руками, решившись использовать отчасти знакомый препарат. — Показатели когнитивной активности падают, фиксируем глубокую кому, — глухо произнес доктор Эванс из-за толстого смотрового стекла операторской, в которую сумел передвинутся, ведомый научным интересом, и его взгляд сквозь пластиковую маску был полон профессионального, холодного осуждения. — Прекрасно, Доктор Биркин. Вы только что применили недообследованный до конца состав на единственном живом ключе к управляющему коду Хора. Если её нервная система не справится с интеграцией антидота в ближайшие сутки, мы потеряем кое-что по-настоящему важное. Я немедленно докладываю в штаб-квартиру о нарушении протокола и вашей халатности. — Выйдите вон из бокса, Эванс, — не оборачиваясь, тихо выдохнула Шерри, намертво сжав кулаки и поглядывая на лежавшую блондинку. — Заберите свои планшеты и марш отсюда. Я не обязана повторять трижды. Клэр Редфилд бережно, стараясь не шуметь, опустилась на край соседней кровати, укрывая заснувшую под действием «Сепра-2» Эмили вторым тяжелым одеялом. Её карие глаза, полные изнуряющей, необъяснимой никакими словами усталости, неотрывно следили за бледным, словно высеченным из мрамора лицом Грейс. — Мы сделали всё, что могли, Шерри, — Клэр подошла ближе, мягко опуская сильную ладонь на подрагивающее плечо подруги. — Теперь у нас нет выбора. Остается только ждать… Она справится. Она сильная.

***

Они ждали долго. Гораздо дольше, чем позволял жесткий регламент ведомства и остатки их собственной измотанной выдержки. Грейс провела в глубоком, беспамятном состоянии долгие, изматывающие три дня. Время внутри подземного комплекса «Колыбель» потекло тягуче, разделенное на холодные стерильные отрезки, измеряясь лишь мерным, механическим писком медицинских приборов и сухими отчетами внешних патрулей Криса. Снаружи, за толщей гранитных скал, выл ледяной ветер, заметая свежим снегом горные перевалы, а в лесных массивах, словно бродячие псы, лениво и осторожно кружили штурмовые группы чужой организации. Псы синдиката тщетно пытались поймать хотя бы крохи частот, собирая информацию по крупицам, но база держала глухую оборону. Леона Кеннеди в это время латали долго и основательно в соседнем хирургическом блоке. Из его дельтовидной мышцы врачи вытащили последние осколки костяных шипов «Садовника», влили литры донорской плазмы и обкололи анальгетиками, но стоило ветерану DSO прийти в себя на исходе вторых суток, как он наотрез отказался оставаться в реанимации. Сидя на жестком металлическом стуле у кушетки Грейс, бледный, с тугой фиксирующей повязкой на левом плече, он часами молча всматривался в её неподвижную фигуру. На четвертые сутки, когда золотое мерцание «Элписа» на медицинских мониторах окончательно ассимилировалось с багровыми маркерами Мемории, Грейс открыла глаза, принимая совсем не то побуждение, которое от нее ожидали. — НЕТ! Нет! Уйдите! Уйди... — сорвался её голос на хриплый, безумный крик. С судорожным, рваным всхлипом пострадавшая рванулась вверх на кушетке, сдергивая хлипкие пластиковые зажимы датчиков. Лазурно-золотые искры в глазах мгновенно сменились удушливой багровой пеленой. Легкие горели, словно в них залили кипящую смолу, а сознание, разорванное «Элписом» на тысячи звенящих осколков, беспощадно швырнуло её назад — в метафоричный кошмар прошлого, где её собственные воспоминания перемешались с фантомными образами Хора. Ей казалось, что стены бункера сжимаются, превращаясь в раскаленные плиты погоревшего отеля, но вместо огня по ним ползли бледные, шевелящиеся корни Сада, тянущие свои отростки прямо к её шее. Лица Виктора, Селены и Озвелла Спенсера плавали в этом багровом дыму гротескными масками, их голоса сливались в давящий гул, требующий вернуть ....Дирижера назад, подчинить её волю коду. Она видела себя со стороны — совершенно пустой, ломающейся под тяжестью чужих амбиций. — Грейс! Грейс, тише, ты здесь, ты в «Колыбели»! — испуганный, еще сонный голос Клэр Редфилд прорезался сквозь рев этого воображаемого пожара. Сильные женские руки мгновенно перехватили пациента за подрагивающие плечи, удерживая от падения на холодный кафель. Грейс отчаянно забилась в этих тисках, её пальцы до крови царапали собственное предплечье, пытаясь содрать забившееся под кожу ощущение отвращающего дискомфорта. В ушах, заглушая писк реанимационных мониторов, колотился, клокотал и выл стоголосый «Хор Атриума», требуя вернуть Дирижера обратно в Сад. — Огонь..., там огонь! Оно... оно ползет по стенам! Они приближаются! Ищут.. ищут его! — сорванным,но абсолютно живым тоном закричала девушка, и из её расширенных зрачков хлынули ничем не сдерживаемые, горячие слезы. Фарфоровый манекен Селены Вард разлетелся в щепки. Препарат сокрушительным ударом пробил сейчас вирусную блокаду лимбической системы, и накопленное за все часы операции эмоциональное напряжение хлынуло наружу неуправляемым комом, накрывая этой лавиной голубоглазую женщину целиком. Это была чистая, первобытная паника матери, которая очнулась посреди пепелища своего разума. Шерри Биркин, бледная как смерть, влетела в кабинет на громкие крики, лихорадочно переключая тумблеры на терминале и вводя седативное короткого действия: — Кора стабилизируется! Блокаторы Вард отступают, показатели выдают хаотичную вариативность! Клэр, держи её, не дай ей вырвать центральный катетер! — Я держу, держу! Грейс, посмотри на меня! — Клэр силой развернула лицо блондинки к себе, заставляя её встретиться взглядом. — Пожар.. его нет, милая! То, что ты видишь, это нереально, в отеле все кончилось еще давно! — Н-но.. они же ищут… я слы.. — через всхлипы и протяжный, почти физически ощутимый вой было сложно разобрать даже слово. — Но… мо… моя… девочка.. — Эмили жива, она здесь, рядом с тобой! На имени дочери Грейс замерла. Её рваное, сиплое дыхание со свистом вырывалось из груди. Медленно, преодолевая сопротивление, её расфокусированный взгляд сполз на соседнюю кушетку. Эмили, разбуженная криком матери, испуганно сжалась под одеялом. Её маленькое личико, уже потерявшее зловещий лиловый оттенок благодаря «Сепра-2», было мокрым от слез. Малышка смотрела на Грейс с дрожащими губами, но в её больших глазах больше не было того леденящего ужаса перед неподвижной фигурой женщины и теми отголосками бредовых воспоминаний от нестабильного состояния Мемории, что наконец заснула в её крови. Теперь она видела, что её мама вернулась. Живая. Изломанная, кричащая от боли, но настоящая. — Г-грейс?.. — тихо, жалобно позвала девочка, протягивая к ней дрожащую ладошку со следами медицинского пластыря. Грейс издала всхлипывающий звук, в котором смешались вся её мука, разрывающая вина и сумасшедшее, пьянящее облегчение. Вырвав левую руку из хватки Клэр, она буквально рухнула вперед, на край чужой постели, до хруста в пальцах перехватывая её крошечную ладонь и прижимая её к своим мокрым губам. — Эмили... Прости меня, маленькая моя, прости... — шептала Грейс, заходясь в рыданиях, которые смывали с её щек остатки черной сажи Атриума. — Я назвала тебя... господи, я не хотела, это не я... Мама здесь. — ..мама..? Это точно ты..? Настоящая? — Мама больше никогда не отпустит тебя. И она очень виновата перед тобой... Шерри Биркин медленно опустила шприц, чувствуя, как ее самой пробивает ощутимая дрожь от такого момента. Она перевела взгляд на монитор интерфейса: багровые графики Мемории отступили в латентную, спящую зону, подавленные мощным, чистым выбросом окситоцина и адреналина. «Элпис» выполнил свою задачу — он доломал жесткую, линейную программу Селены, вернув личности Грейс способность чувствовать и сопротивляться. Доктора BSAA за смотровым стеклом операторской разочарованно и угрюмо переглянулись. Биологический Грааль вел себя совсем не так, как ожидалось научным штабом. Перед ними снова была просто испуганная, измученная женщина, обнимающая своего ребенка, а не стерильный «Объект класса Зеро», который должен был принести миру открытие века, а не разочарование для их отчетов. — Это... невероятно, — тихо произнес доктор Эванс, со щелчком стягивая защитную маску с лица. — Чистое подавление вирусной матрицы через сильный эмоциональный триггер. Но... надолго ли? Шерри, Мемория не уничтожена, она просто затаилась в её теле. Как только уровень гормонов упадет, блокада может захлопнуться снова, превратив её в прежний автомат. — Значит, мы просто не дадим ей упасть, — жестко отрезала Шерри. — Ты не можешь гарантировать, что реакция «заморозки» не вернётся обратно, стоит «Элпису» закончить свою активную фазу в крови, — прищурился вирусолог. — Значит, мне придется повторить инъекцию, рассчитать поддерживающий курс, увеличить дозу... или придумать что-то абсолютно невозможное. Но это технические мелочи, ведь сейчас я вижу правильную реакцию живой системы. Препарат работает, и остальное уже не важно, — отрезала Шерри, вытирая лицо тыльной стороной ладони и делая глубокий, решительный вдох. — У нас есть целый месяц безопасности в «Колыбели», Эванс. Месяц, за который мы обязаны понять, что именно в ней находится, как именно работает этот штамм… и научить её контролировать его внутри своей головы до того, как мы выступим на Вашингтон. — Это звучит уже нереалистично... Даже если сейчас начать проводить всю инвазивную диагностику… времени банально не хватит, если только не держать её в искусственной коме ради стабильности коры. Клэр мягко опустилась на пол у кушетки Грейс, бережно накрывая своими теплыми ладонями их сцепленные с Эмили руки, создавая хрупкий барьер защиты. — Мы справимся, Грейс. Первая битва выиграна. Эмили в безопасности. Теперь мы будем лечить тебя. Блондинка ничего не отвечала. Она лишь продолжала рвано дышать, утыкаясь лицом в пушистые волосы замолкнувшей от слабости дочери, чувствуя, как внутри её черепной коробки лазурные волны антидота медленно, дюйм за дюймом затапливают багровые шрамы вируса. Но где-то на самой периферии её оживающего разума, сквозь остаточный шум медицинских приборов, упрямо пульсировала одна единственная, отчаянная мысль. «Леон...» Она вспомнила всё. Вспомнила его разорванное плечо, его измученные серебряные глаза и его безумный прыжок со спины растительного титана. Тяжелая медицинская ширма в углу палаты едва заметно качнулась от сквозняка, и Грейс, содрогаясь от остаточных тиков «Элписа», медленно повернула голову к выходу из бокса, отчаянно ища глазами того, кто обещал держать эту оборону за двоих. — Ш-шерри, скажи.. а где… где он? Дверь операционного бокса в углу, медленно отъехала в сторону. В образовавшемся проеме, цепляясь здоровой правой рукой за косяк, стоял тот, кто, казалось, услышал каждую её судорожную и еще не оформившуюся мысль сквозь метры толстых металлоконструкций бункера. Бывший коп выглядел так, словно только что вернулся со своего собственного расстрела: мертвенно-бледный, в свободных медицинских брюках, без майки. Всё его левое плечо и грудь по диагонали были закованы в плотный, тугой панцирь из свежих марлевых повязок, сквозь которые на ключице уже успело проступить крошечное, багровое пятно сукровицы. Его русая челка, мокрая от холодного пота, слипшимися прядями падала на лоб. Ветеран DSO тяжело, рвано дышал, превозмогая ломающее действие лекарств, а из его левого предплечья, прямо на кафельный пол, лениво капала кровь — он силой вырвал фиксирующий катетер, стоило ему услышать её первый живой крик сквозь тонкую перегородку. — Леон... — сорвалось с губ работника «Террасейв», и она инстинктивно сделала быстрый шаг, чтобы перехватить его до того, как он рухнет на бетон. Но Кеннеди лишь жестко, предупреждающе качнул головой, умудряясь удерживать равновесие на одном месте чисто на силе воли, заставив Редфилд замереть. Его серебряные глаза, подернутые мутной дымкой, медленно сфокусировались на кушетке. Он увидел её. Увидел её вздрагивающие плечи, мокрые от слез щеки и то, как её пальцы судорожно перебирали волосы Эмили. — Что-то ты долго, Грейс. Лед тронулся. Он понял это без диагностических приборов и речи Биркин, которую та даже не успела заготовить. Кеннеди сделал один тяжелый, шаркающий шаг вперед, слегка волоча левую ногу, но его взгляд оставался прямым, завораживающим в той открытости выражения чувств, что, казалось бы, должны были давно атрофироваться у человека, который вновь попал на те же грабли потери и от части неосознанного предательства. Да, пусть сейчас ситуация походила на крайнюю степень нелепости и общего несправедливого отношения вселенной к его, бедной персоне… только сама суть произошедшего подтверждала правду возможной потери Эшкрофт, пусть и не в физическом эквиваленте. Агент подошел к постели, полностью проигнорировав испуганный выдох доктора Эванса за стеклом, и медленно, с трудом опустился на колени прямо у края кушетки Грейс — так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Аналитик медленно, содрогаясь от остаточных тиков «Элписа», повернула к нему голову. Её голубые глаза, всё еще расширенные от пережитого взрыва, встретились с его измученным взором. В её зрачках больше не было той пугающей, зеркальной пустоты компьютерной программы — там плескалось живое, чистое, изломанное человеческое страдание и та самая робкая, отчаянная янтарная искра, которую он так надеялся еще встретить. — Леон... Твое плечо... — её голос сорвался на сиплый, едва различимый шепот. Она протянула свою левую, свободную от капельницы руку, и её дрожащие пальцы почти невесомо коснулись края его чистой повязки, словно боясь причинить ему еще большую боль, учитывая все недавние события. — Зачем ты ушел из реанимации?.. Ты ведь потерял столько крови…. Кеннеди горько и одновременно с этим облегченно ухмыльнулся самым уголком пересохших губ. Превозмогая разрывающую резь в ключице, он поднял свою правую ладонь и аккуратно обхватил её пальцы, прижимая их к своей щеке. Все это словно побуждало нерешительные прикосновения аналитика скользить по шероховатой коже подбородка, на которой за последние дни отросла щетина, слегка царапавшая нежные подушечки пальцев. От мужчины пахло пороховой гарью, антисептиками и тем самым родным, защищающим теплом, которое вирус так упрямо пытался в ней стереть. — Я обещал тебе, Эшкрофт, и обычно стараюсь держать обещания, если человек, которого они касаются, находится в предобморочном состоянии.. — негромко, со знакомой, убаюкивающей хрипотцой выдохнул собеседник, и его серебряные глаза на секунду прикрылись, впитывая сознанием её живое прикосновение. Движение указательного пальца блондинки пошло по его лицу легким росчерком в левую сторону, застывая прямо у потрескавшихся губ, что сейчас шептали слова в столь знакомой, наглой манере. Кеннеди защищался от стресса тем способом, которым умел лучше всего — ироничным дистанцированием. — Оборона держится, пока мы двое на ногах. Ты ведь помнишь? Маленькая Эмили, тихо попискивая под боком приёмной матери, осторожно высунула нос и, увидев Леона, мгновенно перехватила его свободный палец своей крошечной ладошкой, окончательно замыкая их маленькое, хрупкое кольцо безопасности посреди стерильного бункера. Шерри Биркин тихо, едва слышно выдохнула сквозь зубы и мельком глянула на тактический монитор: показатели синаптической активности Грейс выровнялись, войдя в стабильную, хоть и критически напряженную фазу. Ментальный триггер Кеннеди сработал как идеальный замок для вирусной деменции — её лимбическая система удерживала эмоции на чистом упрямстве…. которое, к сожалению, не могло являться стабильным показателем в долгосрочной перспективе. И об этом лучше стоило сказать сразу, без прикрас. — Так, — Шерри силой вернула своему голосу строгость, хотя у неё самой до сих пор дрожали ресницы и все тело от подступающего перенапряжения. Она повернулась к застывшим у терминалов вирусологам. — Эванс, забирай свою команду и марш отсюда. Первый кризис миновал, «Сепра-2» перестраивает ДНК девочки без побочных эффектов. Агент Эшкрофт остается под моим личным, круглосуточным наблюдением. — Ты обещала обсудить проведение детальных исследований, Биркин. Это дело государственной... — Ввод инвазивных протоколов и пункций отменяется на неопределенный срок. Нам нужен покой, — жестко припечатала Шерри. Доктор Эванс недовольно нахмурился под маской, явно раздосадованный тем, что уникальный латентный носитель уплывает из его рук, но под тяжелым, обещающим скорую расправу взглядом Криса Редфилда, который уже стоял в дверях бокса, скрестив руки на груди, спорить не решился. Ученые BSAA молча собрали планшеты и спешно покинули палату, оставив за собой тяжелый щелчок закрывшейся двери. Грейс, слабо моргнув, тихо спросила, оглядывая комнату: — Месяц… что за.. дата? Что… произошло, ребята? — Учитывая моё… вынужденное вмешательство в твое нестабильное состояние… мне поставили указание подготовить тебя к операции «Сферум». Такое название дали захвату Селены Вард, Грейс... Но обо всех деталях после.. Сейчас важно другое... Как ты сама себя чувствуешь..? — Шерри мягко поправила сползавшую с постели подушку. — Я… пока странно…. сложно что-то говорить… Я словно опять ощущаю… кое-что неприятное… холод в конечностях снова возвращается, мысли тяжелеют. Леон тяжело откинулся спиной на металлическую ножку кушетки Грейс, так и не выпустив её ладонь из своей руки. Он сидел прямо на полу, прикрыв глаза, и его ровное дыхание постепенно синхронизировалось с рваными вздохами блондинки. Девушка продолжала теперь уже лежать, повернувшись на бок, вглядываясь в его бледный профиль сквозь пелену собственных мыслей. В примерной диагностике общего состояния Эшкрофт прошло около двух дней, после чего её наконец перевели в палату общего режима… все еще держа под цельным, неусыпным вниманием Биолога и… крайне странных, напрягающих своей излишней вовлеченностью ученых. Включение в её крови «Элписа» оказалось странным действием — Чуда не произошло. Золотая инъекция не вернула ей мгновенное, исцеляющее душевное тепло. Вирусная деперсонализация Селены Вард не испарилась бесследно — «Элпис» сработал куда тоньше, опаснее и болезненнее. Он не уничтожил блокаду, а превратил её в хрупкое, нестабильное решето. Толерантность Грейс к собственным эмоциональным реакциям упала до критического минимума. Её разум по-прежнему пытался функционировать на перепутье двух систем, пребывая в извечной диссоциации: сухой, логический процессор ФБР, защищающий рационализм фарфоровой маской, и настоящая, человеческая эмоциональная реакция. Теперь это всё возвращалось обратно не гладкой, спасительной волной — «душа» просачивалась сквозь этот ментальный лед рваными, болезненными и пугающими каплями после каждого внешнего триггера, и это "очеловечивание" происходило не в каждую внутреннюю битву аналитика. Грейс напоминала сама себе бомбу замедленного действия, говорящую почти всегда холодно, отчужденно, словно чужой человек, смотрящий на этот мир с огромного, безопасного расстояния. До ребят — это дошло далеко не сразу. Осознание новой реальности накрыло их во время утреннего обхода, когда маленькая Эмили, уже полностью окрепшая и избавившаяся от лилового оттенка лихорадки благодаря «Сепра-2», робко заглянула в палату к матери, желая получить еще одну каплю ее тепла, помимо той… первой печальной встречи. — Мама?.. Тебе уже лучше? Шерри сказала, что ты просто долго спала сегодня... ты обещала почитать... Грейс медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по бледному лицу дочери. Лицо аналитика на секунду осталось идеально гладким, фарфоровым, и её губы уже привычно приоткрылись, чтобы выдать отстраненную, раздражающую до чертиков, ведомственную фразу о «соблюдении дистанции объектом 141». Но в следующую долю секунды внутри её черепной коробки произошел колоссальный, оглушительный биохимический резонанс, стоило заметить на Эмили… следы, невольно отнесшие офисного работника ФБР в старые события в стенах проклятой больницы Гидеона… То, какой потерянной казалась сейчас дочь, пытавшаяся узнать состояние матери… задело что-то очень важное… ведь в её руках, помимо мишки, была и книга. Книга с пробитыми вставками шрифта Брайля. — Э-эмил.. — её губы судорожно дернулись, ломая холодный тон. Логическая цепочка Селены Вард наткнулась на этот подвох, и Грейс внезапно запнулась на имени приемной дочери. Каждая попытка сопровождалась странным, приглушенным дыханием и несвойственными ей запинками. — Ээ.. мм… — воздух застрял в горле комом. — Мама..? — Эмили испуганно сделала шаг назад. — Грейс? Её зрачки хаотично задвигались, меняя положение, по бледной шее мгновенно поползли пунцовые красные пятна, а пальцы раненой руки с такой силой впились в металлический поручень кушетки, что швы на бинте едва не лопнули. Внутри неё словно столкнулись два тектонических разлома: ледяная пустота вируса и дикая, оглушительная волна запоздалой материнской любви, страха и вины за свой недавний холод, возникший непойми откуда удушливой лавиной. Этот внутренний резонанс эмоций обрушился на её неподготовленную, измученную трехдневной комой нервную систему так страшно, что Грейс начало буквально выбрасывать в паническую атаку прямо перед ребенком. Легкие сковало спазмом, сердце на мониторе выдало аритмичный, панический ритм. — Эмили... я… тебе стоит… вернуться в сектор.. — срывая голос до свиста, выдохнула-таки приемная мать, и в её глазах впервые промелькнул абсолютно человеческий ужас отчуждения. Она не могла сделать вдох… Она могла лишь смотреть, как стоящая в проёме девочка начинает ловить тот же уровень панического страха. — Нет... Уведите её... Я не могу... не могу дышать! Мне слишком холодно внутри! Как… больно.. под ребрами.. Малышка в испуге отшатнулась назад, её нижняя губа задрожала, но сидящий на соседней кушетке агент DSO среагировал мгновенно. Сделав резкий рывок вперед, наплевав на разрывающую боль в собственной ключице, он своей правой рукой бережно, но надежно перехватил малышку за плечи, мягко прижимая ее к своему боку и уводя её за спину, закрывая от этой страшной ментальной бури. — Клэр, забери мелкую, живо, уведи её в жилой блок! — процедил Леон сквозь плотно сжатые челюсти, не сводя глаз с бьющейся в удушье Грейс, чьи руки, словно не осознавая всего ужаса, судорожно сковывались около собственного горла, стараясь сорвать невидимую удавку Мемории. — Шерри! Что с ней?! Это побочка от инъекции?! Её же наизнанку выворачивает! Когда Клэр поспешно увела дрожащую Эмили в коридор, Шерри Биркин уже стояла у пульта, лихорадочно измеряя показатели мозговых импульсов. Грейс лежала на боку, судорожно вцепившись пальцами в шею, ее била крупная дрожь, а по бледным щекам непрерывным потоком текли горячие соленые слезы. Мозг, разбуженный «Элписом», пытался прийти в себя сквозь эту слепую боль и панику. — До меня только сейчас дошло... Её мозг ловит постоянный перегруз, пытаясь перебороть одним сильным препаратом другой… Все, что было отнято вирусом, возвращается кусками, через такие страшные, болезненные сбои, — тихо, сдерживая дрожь в голосе, произнесла Шерри, глядя на прыгающие графики нейроинтерфейса. Она повернулась к Леону, чье лицо потемнело. — Это… нормальная реакция перестройки, Леон. Органическая адаптация коры. Но её действительно сложно назвать спасением... Это пытка. Кеннеди медленно опустился на край кушетки, и его большая ладонь уверенно и крепко легла на подрагивающую кисть Грейс, силой отодвигая её пальцы от покрасневшей, исцарапанной шеи, перехватывая их в замок. — Я готов, Шерри, — тихо, но со стальной, звенящей силой выдохнул ветеран DSO, чувствуя, как ногти впиваются в его кожу, стараясь вернуть ладонь на место. — Пусть кроет. Сколько угодно. Я удержу её. Мы вытащим её из этого шкафа, чего бы мне это ни стоило. Дыши, Грейс. Смотри на меня. Я здесь. Спустя несколько часов в операторском блоке произошло то, что окончательно и бесповоротно изменило расстановку сил в «Колыбели». Доктор Эванс, поддавшись слепому научному азарту и давлению со стороны кураторов из Вашингтона, попытался за спиной Шерри выписать экстренный ордер на принудительную люмбальную пункцию Грейс, посчитав её законно «утратившим человеческий статус латентным объектом класса Зеро». Крис Редфилд узнал об этом через перехваченные логи внутренней сети бункера, которые дублировались на его тактический планшет. Реакция Легенды BSAA была быстрой, тихой и сокрушительной. Крис лично, без сопровождения вошел в операторскую, молча подошел к терминалу, взял Эванса за шиворот защитного костюма и с силой прижал его к стальной переборке так, что у того треснули и съехали набок очки. — Твоя командировка окончена, Эванс, — леденящим, глухим басом произнес Крис. — Ты полностью отстранен от любых исследований на этой базе. — В-вы не можете меня отстранить Крис...я нужен, ведь подопыт... — Грейс помогут и без твоих научных изысканий. — пресек его с ходу оперативник.— Под конвоем моих парней отправляешься на первый ярус, в изолятор, до особого распоряжения военного трибунала. Пошел вон с моей базы, пока я не вспомнил, как решать проблемы без рапортов.