Друзья зимы (пропущенная сцена, Сяо Синчэнь и Шуанхуа)
12 июня 2026 г., 02:45
Вокруг были камни — холодные, молчаливые. Слова ещё не начались, не было времени и покоя для слов, а вот камни — были.
Камни, вросшие в землю. Люди, собравшиеся в их границах. Мечи.
Мечи — чувствуют мир иначе, чем люди.
Синчэнь описал бы ей лес, если бы знал, как с ней разговаривать — узкие тропы и гордые строгие сосны, так на язык и просятся строки из Цзяожаня:
“Потому что я шепот сосны полюбил, я наслушаться им не могу…”,
и новолунное небо — искрящийся звёздами шёлк, тёмный и плотный…
Шуанхуа не отвлекалась на то, что можно было бы видеть глазами. Её сердце, необычайно даже для духовного оружия чуткое, на любой всплеск тёмной ци отзывалась тотчас — и звало, звало, вело его между камней, своего слишком глазастого человека — к очередной цели.
Ночная охота — так оно называлось. Ради этого Шуанхуа и Синчэнь спустились с горы: истреблять тьму, защищать людей.
Простая, прямая дорога.
Синчэнь полюбил охотиться не в одиночку. Его сердце радовалось без меры, когда получалось делить его, это самое чистое устремление, с другими людьми.
Заклинатели цзянху — странники, не связанные клятвами верности, или адепты прославленных орденов… Все они были братья, все отправлялись охотиться ради того же, что двигало в путь и его!.. Ведь так?
Впрочем, он слишком умён всегда был, её мальчик, чтобы в том долго обманываться.
Не осуждал. Но всё видел: тщеславие, лицемерие, корысть…
Сяо Синчэнь всё видел, и улыбался, и делал что должно. Не отступал от выбранного пути.
Сейчас, когда Шуанхуа вела его через лес к очередной твари, она сама видела только камни — островки тишины, — а вдалеке, за ними и между ними — сгустки холодной и тёмной ци.
Вперёд, вперёд, через деревья — к цели!
Как вдруг… молчание раскололось.
Воздух — запел.
Шуанхуа доводилось видеть, как толстый ледяной панцирь, сковавший горное озеро, трескался, трепеща перед силой наставницы Баошань — и расходились, змеясь, эти трещины, плакал — звенел — расколотый лёд…
Когда Шуанхуа встретилась на ночной охоте с Лебин, то признала сразу: имя у этой флейты как нельзя подходящее.