Аспект

Паро заполнил небольшую лапшичную, окутывая четверку уютным коконом, отсекающим их от остального мира. Август, развалившись на узкой скамье, лениво помешивал палочками в своей тарелке, его глаза лихорадочно блестели от избытка идей. Глава: Ирония Гроссмейстера — Знаете, что я думаю? — Август обвел друзей широким жестом. — Нам стоит устроить еще одно шоу. Саб-Зиро, Китана, весь этот пафосный сброд из Внешнего Мира... Вы бы их раздавили как мух. Это было бы эпично! Хотя... — он покосился на Рин и хмыкнул. — Рин права. Убивать насекомых — это мелко и даже как-то несмешно. Он вдруг посерьезнел, и в его голосе проскользнула непривычная горечь: — Мы во всей этой бесконечной мультивселенной — абсолют. Нам нет равных, и от этого мы чертовски одиноки. Одиночки, волки-одиночки... Ха-ха! Что-то я разболтался. В общем, ешьте давайте. Я что, зря плачу, что ли? Адриан Блэк Майклсон медленно поднял взгляд на Августа. В его глазах плясали смешинки, совершенно не вяжущиеся с образом сурового Судьи. Он вспомнил, как незаметно для Гроссмейстера коснулся ладонью стойки, передавая хозяину заведения оплату золотом, которое ценилось в любом мире. — Ты платишь? — Адриан тихо рассмеялся, и этот звук был глубоким, как рокот далекой грозы. — Ты сидишь здесь и рассуждаешь о финансах, хотя счет закрыл я, пока ты любовался своим отражением в ложке. Рин Акацуки, видя эту перепалку, едва заметно улыбнулась самыми кончиками губ. Это была редкая, драгоценная улыбка человека, который наконец почувствовал себя в безопасности. Кроха, свернувшийся клубочком возле Адриана, довольно мурчал, подставляя ушки под длинные пальцы Судьи. Глава: Тост под звон пиал Адриан выпрямился, и атмосфера в лапшичной мгновенно изменилась. Он поднял свою пиалу, и воздух вокруг него задрожал от магии древнего рода. — Мы здесь — братья и сестра. Единое целое, — Адриан заговорил на языке Блэков, слова которого звучали как заклинание. — Пусть наш путь будет чист от проблем, которые терзают низших существ. И пусть над нами никогда не висит тень чужого суда. А если кто-то из вас оступится... — он строго посмотрел на Августа, — я, как старший, первым вынесу вам приговор. Мы одинаково одиноки, но теперь мы одиноки вместе. Я первый по праву рождения, и пусть я второй по силе в этой комнате, мой возраст дает мне право быть вашим якорем. Август фыркнул, но в его взгляде читалось признание. — Раз так, старик, — Август поднял свою пиалу, — то слушайте и меня. Я второй по старшинству, но я — первый по силе во всей этой проклятой мультивселенной. И раз уж мы семья, смотрите у меня — не скучайте. Если я узнаю, что вы тут без меня киснете, будете ныть, когда я вернусь! Я хорош здесь и сейчас, и вы тоже. Рин, не выдержав его высокомерия, легонько, но ощутимо хлопнула Августа по затылку. — Быть настолько высокомерным кошмаром тебе не к лицу, Август Старк, — сказала она, а затем перешла на мелодичный японский: — «Будьте здоровы и храните веру в Бога Идеала. Не зря же я — Вера». В этот момент в сознании каждого из них прозвучал тихий, вибрирующий голос. Кроха не открывал рта, но его телекинез передал мысль прямо в их души, окутывая теплом: «Семья — это святое. Мы наконец-то нашли друг друга. Больше никакой пустоты». Они выпили одновременно. В маленькой лапшичной мира Шиноби четыре бога, четыре изломанные судьбы, наконец-то обрели то, что не могла дать им ни одна сила мира — покой.