Аспект

Пустота между мирами пахла озоном и старой медью. В этой межпространственной тишине, где время сворачивалось в спираль, Август Старк сидел на троне из чистого белого света, закинув ногу на ногу. Его волосы, белее самого чистого снега, рассыпались по плечам, а на губах играла та самая язвительная улыбка, которая заставляла богов хвататься за оружие. Он щелкнул пальцами. Пространство перед ним треснуло, как тонкое стекло, обнажая реальность, задыхающуюся от жары и криков. Внешний Мир. Арена Смертельной Битвы. — Ну что, мои дорогие «незнакомцы», — прошептал Август, и его глаза вспыхнули золотом краденой силы. — Пора узнать, чего стоит ваша легендарная исключительность без ореола славы. Одним взмахом руки он выдернул троих из их привычных миров, стирая память о союзе, оставляя лишь инстинкты и первородную мощь. Точка столкновения: Пески Арены Первым на раскаленные камни ступил Адриан Блэк Майклсон. Его тяжелый черный плащ, подбитый тенями самой Смерти, не шелохнулся под ветром Внешнего Мира. Он оправил запонки, и в этом жесте было столько аристократического презрения, что зрители на трибунах — орки Таркатана и воины Шао Кана — на мгновение замолкли. Адриан не понимал, как оказался здесь, но его природа Высшего Судьи уже диктовала приговор этому месту. «Здесь пахнет неоправданной жестокостью и дешевой кровью», — пронеслось в его голове. Справа от него, грациозно и бесшумно, возникла фигура. Рин Акацуки, Белый Дракон, стояла в низкой стойке капоэйристки. Её белые волосы были короткими, похожие на мужскую стрижку, походившую на пикси, а глаза сканировали пространство с быстротой хищника. Для неё этот мир был лишь очередной улицей Токио, просто более уродливой. Она не знала мужчину в черном, но чувствовала исходящую от него холодную уверенность. И, наконец, между ними материализовался Кроха. Маленький, внешне беззащитный котёнок метаморф, он испуганно прижал лапки к груди. Но те, кто смотрел внимательнее, видели, как пространство вокруг него искажается — Любовь в этом мире была силой тяжести, способной раздавить кости. Взгляд со стороны: Реальность сквозь экран В это же время в двух других реальностях — в роскошном особняке Корлеоне и в прокуренных залах Бирмингема — люди замерли перед экранами, которые внезапно показали не кино, а жизнь. Семья Корлеоне: Тишина в кабинете Вито Корлеоне медленно отставил стакан с вином. Он видел Адриана Блэка Майклсона и чувствовал в нем то, что пытался взрастить в себе десятилетиями — абсолютную легитимность власти. — Посмотрите на него, — негромко произнес Дон Вито сыновьям. — Этот человек не просто убивает. Он выносит приговор. В его движениях нет суеты. Это и есть истинное лицо правосудия, которое мы всегда искали вне закона. Майкл Корлеоне, напротив, не мог оторвать глаз от Августа Старка, наблюдающего за битвой с высоты. — Этот альбинос... он не участник, он режиссер, — Майкл сжал подлокотник кресла. — Он играет ими, как мы играем политиками. Это пугающая сила, потому что она не знает границ морали. Острые козырьки: Дым и сталь Томас Шелби курил, щурясь от яркого света экрана. Его взгляд был прикован к Рин Акацуки. — Смотри, Артур, — Томми указал кончиком сигареты на девушку-дракона. — Она бьется не ради денег и не ради короны. Она бьется, потому что верность — это всё, что у неё осталось. Она — сирота, как и мы, но её дух чище. Алфи Соломонс, находившийся рядом, разразился хриплым смехом, указывая на Кроху: — А этот малец! О, этот малец — это сама насмешка Бога над нами, Томми! Он выглядит как ягненок, но посмотри на глаза врагов, которые подходят к нему... они влюбляются в свою смерть прежде, чем он коснется их. Это поэтично, черт возьми! Битва богов в мире смертных На арене Скорпион и Саб-Зиро замерли, чувствуя, что в их турнир вмешалось нечто запредельное. Август Старк, сидя на своем невидимом троне, скучающе подпер щеку рукой. — Ну же, Адриан, не будь таким занудой. Покажи им, что значит «Всегда и навечно», — прошептал он, и его голос эхом раздался в голове Судьи. Адриан вскинул руку. Магия Пустоты Инду, черная и густая, вырвалась из его пальцев, оплетая арену. — Этот суд, — голос Адриана прозвучал как удар колокола, — объявляется открытым. И приговор будет окончательным. Рин молнией метнулась вперед, её удары капоэйра были похожи на танец смерти, а Кроха, едва заметно улыбнувшись, пошел навстречу армии Шао Кана. Каждый, кто пытался ударить ребенка, внезапно замирал, парализованный волной всепоглощающей нежности, исходящей от Объекта. В двух мирах — преступном Нью-Йорке и индустриальном Бирмингеме — великие лидеры смотрели на это, затаив дыхание. Они понимали: то, что они видят — не шоу. Это столкновение душ, которые слишком велики для любой из существующих вселенных. Август Старк довольно улыбнулся. Игру только начали.