По завету Эйгона Завоевателя

      Первое, что я почувствовал — меня кто-то толкает. Очень сильно и настойчиво.       Я попытался вежливо попросить не беспокоить мой труп, но вырвалось что-то нечленораздельное. Ощущение такое, будто за ночь во рту сдохла нетрезвая крыса.       Надо же было так наклюкаться! Что мы вчера так хорошо отмечали? Снижение налогов для малого бизнеса?       — Вставай! Ну вставай же!       Рядом мельтешил странный мальчуган. С трудом сфокусировался на его встревоженной физиономии: бритая голова, болезненный вид и общая щуплость.       Чтоб у меня вейп закончился! Это же Эгг. Точнее, не Эгг, а тот пацан из сериала, который его играл.       Что происходит? Я чем-то траванулся?       — Чего тебе…. эм. Эгг?       Я икнул.       Голос был не мой. Посмотрел на руки — тоже не мои. Полагаю, и комната не моя.       От дурного предчувствия у меня дёрнулась нога, задев гору пустых винных бутылок. Они с жалобным звоном покатились по замаранному полу.       Комната была простенькой и до подозрительного историчной.       — Быть не может…       — Дейрон! — проорал мне на ухо Эгг, не переставая трясти меня.       Я схватился за голову. В ней стало проясняться: всё похмелье паникой снесло. Пока искал зеркало, успел споткнуться обо всё, что не было прибито к полу. В отражении на меня смотрело знакомое бледное, помятое лицо со спутанными серебристо-золотыми патлами.       Теперь точно попал. В Дейрона Пьяницу.       — Ну? — прошептал Эгг, подкравшись со спины. — Что ты придумал?       — Э-э… — я осторожно моргнул. — Я что-то должен был придумать?       Эгг уставился на меня так, будто услышал худший ответ из возможных.       — Ну да! Ты же сам сказал, что по завету Эйгона Завоевателя нужно…       Мальчик запнулся, явно подбирая приличное слово.       — Напиться до смерти?       — До посмертного просветления! — поправил меня Эгг. — Чтобы наутро проснуться другим человеком, который решит все твои проблемы!       Это что за ритуал вызова попаданца на экстренный случай?       Причём весьма рабочий, раз я тут.       — Слушай, у меня для тебя две новости. Хорошая — завет сработал. Завоеватель явно знал, что оставлять в завещании потомкам.       Эгг просиял.       — А плохая?       — Другой человек понятия не имеет, какие у нас проблемы.       Просияние мгновенно слетело, и Эгг со всей дури ударил меня по коленке.       Я взвыл, схватился за пострадавшую конечность и запрыгал, забыв о похмелье. А вот оно обо мне нет, поэтому я с глухим стуком приложился затылком о край кровати и, как истинная принцесса, ушёл изображать обморок. Авось очнусь дома.       Разбираться с придуманным Мартином цирком уродцев мне жуть как не хотелось. Опасно и вредно. Бейлор показался мне единственным нормальным среди этого белобрысого семейства, да и тот должен скоро упокоиться. Ну ещё, конечно, был Эгг, но он пока мелкий и власти не имеет.       Потом ещё начнётся весёлая таргариенская карусель: кто не умер — тот наследник, кто наследник — тот умрёт. И так до тех пор, пока мелкий не дорастёт до короля.       Печально, что моя тушка откинется где-то по дороге.       Откуда я знаю?       Спасибо сволочным алгоритмам и спойлерщикам, которые их кормят. Я ещё первую серию не досмотрел, а мне уже в рекомендации прилетел ролик: «Путь Эгга к трону: все смерти, которые вы пропустили». На превью, конечно, красовались скорбное лицо, огромная стрелка и кружок вокруг будущего трупа. А то вдруг зритель сам не справится и сохранит хоть грамм девственного неведения.       Смурной Эгг присел рядом. Я, к сожалению, всё ещё подавал признаки жизни и время от времени приоткрывал глаз, проверяя, не рассосалась ли проблема сама собой.       — Они его казнят. Эйрион всё для этого сделает.       — Кого?       — Дункана. Кого ещё? Сейчас совет. Отец и дядя Бейлор решают, что с ним делать. — Эгг сжал кулачки. — Это всё я виноват, если бы не позвал Дунка, то…       Он изо всех сил старался не разреветься, но его глаза предательски блестели.       — Ты обещал помочь. — Мальчик всхлипнул и вытер нос рукавом. — А сам валяешься! Как всегда!       Вот ведь дряньство.       Ну почему я такой жалостливый? Казалось бы, раз очутился в теле принца-пьяницы, то береги репутацию — прикидывайся мебелью, чтоб в герои не записали.       Но нет. Достаточно одного мелкого лысого Таргариена, напоминавшего жертвенного барашка, и совесть уже встаёт с пола раньше меня.       — Раз обещал, значит помогу, только дай мне прийти в себя.       Эгг шмыгнул носом, но всё-таки улыбнулся. Кажется, в его глазах я на целых полсекунды перестал быть бесполезным куском династии.       Так, подумаем. Пока неизвестно, насколько я тут застрял. Возможно, навсегда, как ни печально, поэтому придётся обживаться.       А жить я хочу долго и желательно счастливо. Значит, править страной должен взрослый, адекватный человек. На горизонте такой виднелся только один — наследный принц Бейлор. Насколько помню, он приходился этому телу дядей.       Значит, нужно сорвать суд семерых, на котором он погибнет, вступившись за злополучного Дункана.       И спасти его надо не только потому, что он самый охрененный мужик в сериале. Не только потому, что он нужен королевству, как венеролог проститутке. А потому, что, пока Бейлор жив, Железный трон мне не грозит. Следовательно, я могу жить свою лучшую жизнь, ни в чём себе не отказывая.       Логично? Логично!       Благо у меня есть то, чего не было у Дейрона. Ему будущее показывали в режиме «пьяный сон с плохим сигналом», так что с него спрос невелик. А вот я канон знаю, значит, просто обязан, как любой приличный попаданец, прийти и починить его.

***

      Всю дорогу к внутренним покоям мне было дико страшно. Не помню, чтобы у меня до этого настолько тряслись коленки. В любой другой истории я бы ещё мог рассчитывать на сюжетную броню. Но, к сожалению, речь шла о Мартине, человеке, который сделал массовые смерти персонажей своим фирменным приёмом.       Эгг мельтешил за мной по пятам. Видимо, контролировал, чтобы раздолбай-братец не передумал.       По правде сказать, только благодаря ему я ещё не ссыканул. И кувшину вина, стащенному у слуги по пути для храбрости и аутентичности. А то где это видано? Дейрон Пьяница средь бела дня трезвый. Точно Безликий — в пыточную его!       — …он боится проиграть, вот и прячется за семерых, — донеслось из-за двери.       Я мысленно перекрестился и зашёл.       — О, вижу, я как раз вовремя!       Все обернулись и уставились на меня как на человека, которого ожидали увидеть здесь в последнюю очередь. С опознанием кто есть кто проблем не возникло: внешность у всех совпадала с экранной.       За длинным столом сидели Бейлор, Мейкар, Эйрион и двое каких-то лордов-статистов. А перед ними стоял Дункан Высокий, искренне мечтавший стать хотя бы на полсажени ниже.       — Помнится, тебя не приглашали, — скривился Эйрион.       — Правда? Во дела! А то я думал, что просто забыл. Но раз пришёл, то посмотрю на самый справедливый суд в мире.       Бейлор мне благожелательно улыбнулся, а вот Мейкар ещё больше нахмурился.       — Дейрон, будь добр, выйди, — попросил Мейкар «почти» ласково.       — Не могу.       — Ты здесь не нужен.       — В качестве акции «только сегодня» попробую быть нужным.       Я огляделся. Свободных мест за столом не было. Зато у стены стоял стул. Непонятно, правда, зачем он там стоял. Неужели меня всё-таки ждали? Я подошёл, взял его за спинку и поволок к столу. Ножки мерзко заскребли по полу, вызвав острый приступ зубной боли у всех присутствующих. Пришлось извиниться перед стулом, остальные сами виноваты — нечего обижать главного героя.       Победно поставил стул, сел и поднял бокал.       — Всё, я с вами. Продолжайте.       — Ты издеваешься? — произнёс прикрывший уши Эйрион.       — Пока только пытаюсь понять, с какого момента твоя обида стала государственным делом.       — Дейрон, — процедил отец.       Да, лучше привыкать называть его так и в мыслях, а то однажды с языка слетит «Мейкар». Вряд ли настоящий Дейрон даже в полном невменозе называл отца по имени. И остальных тоже.       — Что? — я пожал плечами. — Суд Семерых — отвратительная идея.       Братец с неприязнью ухмыльнулся:       — Конечно. Пьяница пришёл учить нас чести.       — Нет, честь я не потяну, Эйри. Слишком вредная вещь, а у меня больная печень. Я про твою излишнюю мстительность.       — Излишнюю мстительность? — переспросил он, а затем поднялся и высокомерно ткнул пальцем в Дункана. — Этот мужлан посмел ударить принца крови! За такое ему полагается отсечь руку и ногу.       Челюсть рыцаря сжалась. Он мог бы переломить этот палец в одно мгновение, но, в отличие от некоторых, дружил с головой.       Вообще было странно смотреть, как такой здоровяк пытается стать незаметным. Среди этих высокородных стен он напоминал поставленного на потеху толпе циркового мишку.       — Вы…       — Да, я понял, — перебил я добряка, пока тот не наговорил на ещё на один суд. — Ты защищал простой люд, а мой братец бесился.       — Я защищал честь Дома!       — Истязая людей?       — Они забыли своё место!       — Да-да, давай только без привычной мантры, что ты ДРАКОН и имеешь всё и вся.       Эйрион… Хагги Ваги, как там было? Порозовел, побелел? В общем, окончательно стал походить на вылитый red flag и чуть не запульнул в меня кубком. Но ему помешал Мейкар, вовремя прижавший дрожавшую руку к столу.       — И всё же не стоит принцу таким образом судить народ, — вмешался в нашу перепалку Бейлор, молчавший всё это время.       Эйрион хотел возразить, но не стал пререкаться с наследником королевства при отце и вновь переключился на меня.       — Убирайся, Дейрон, или я не посмотрю, что ты мой брат.       — Так и быть. Только ответь на простой вопрос: если Дункан просто мужлан, зачем тебе против него шестеро? Иначе глупость выходит. Принцу дали по зубам, а он решил собрать целую очередь желающих доказать, что его нельзя трогать.       — Ты назвал меня трусом?!       — Довольно, — скомандовал Мейкар.       Он рывком поднял меня за шиворот и, как нагадившего в тапки котёнка, поволок к выходу.       Эйрион плавно и самодовольно захлопал в ладоши, чуть ли не скалясь от удовольствия.       — Не радуйся, — напоследок бросил ему. — Без меня ты опять будешь самым неприятным человеком в комнате.       Бейлор, до этого отчаянно державший лицо, не сдержался и фыркнул в кулак.       А что было дальше узреть мне не удалось. Дверь захлопнулась, и коридор мгновенно утонул в тени. Никаких факелов из фильмов здесь, конечно, не было — лишь в самых глухих углах тускло чадили сальные свечи. Тяжёлая портьера, ещё недавно аккуратно собранная у стены, почему-то сорвалась и наполовину закрыла окно. В застоявшемся воздухе остро пахло гарью и старым воском. Замок превратился в мрачный родовой склеп с неприкаянными привидениями.       Одно из них как раз нависло надо мной и давило авторитетом.       — Ты совсем лишился остатков совести?       Я вздохнул и с грустью посмотрел на пустую руку. Бокал остался в комнате. Это казалось настоящим предательством.       — Возможно. — На всякий случай я отошёл от Мейкара подальше, как бы жалко это ни выглядело со стороны. — Но я просто пытался исправить ситуацию и внести свою лепту, пока всё окончательно не полетело в пекло.       — Ты уже внёс достаточно. Солгал мне про похищение Эйгона, а теперь врываешься на совет и несёшь пьяную чушь.       — Ну да, переборщил немножко, прости.       — Ты опозорил себя, брата и дом Таргариенов. Если думаешь, что можешь отделаться шутками…       — У меня был сон.       — Какой сон?       — Помнишь, я говорил, что вижу всякую муть? Не обычную, а нашу фамильную. Мама называла это драконьими снами.       — Впервые слышу.       Странно, неужели Дейрон это скрывал? Хотя в таком семействе это не удивительно.       — Теперь слышишь. Мне снилось, что дядя выступит на стороне сира Дункана на суде семерых и погибнет.       Отец опешил и уставился на меня, как на идиота.       — Бейлору незачем это делать. Это всего лишь межевой рыцарь.       — В том и беда, что не просто. Эйрион сам сделал из него бродягу-мученика, а для дяди это подарок с бантиком! Он выйдет за справедливость, за слабых, за рыцарские обеты. Народ с лордами будут в восторге, в особенности трубадуры, что будут крутить этот репертуар в каждой паршивой таверне Вестероса. — Я тараторил это с такой скоростью, что под конец закашлялся. — Дядя такое любит и к тому же уверен, что риск нулевой, ведь кто в здравом уме поднимет меч на наследника престола? Но на ристалище будет свалка       — Ты хоть понимаешь как нелепо выглядишь, притворяясь Дейнис Сновидицей?       — Понимаю, поэтому спроси Валлара или лучше самого Бейлора, зачем ему понадобился доспех сына. Он ведь не собирался участвовать в турнире.       Мейкар устало потёр переносицу. Его взгляд скользнул к окну, к внезапно шелохнувшейся портьере.       — Эйгон, выходи немедленно.       Мелкий попытался притвориться, что его там нет, но после второго, куда более злого окрика всё же опасливо выбрался из-за портьеры.       — Дейрон пришёл из-за меня, я его попросил. — Эгг выпрямился, упрямо вздёрнув подбородок. — И Дункан ударил Эйриона тоже из-за меня. Если кто-то и должен отвечать, то только я.       — Прошу заметить: «попросил» — слишком мягкое слово для утреннего избиения моего колена.       — Всё, хватит! Вы оба уже достаточно натворили. Я со всем разберусь, а вы не создавайте новых проблем. Всё ясно?       Не дожидаясь ответа, он подозвал стражников, стоявших на повороте коридора.       — Отведите принцев в их комнаты, и не выпускайте без моего дозволения.       Эгг дёрнулся, но Мейкар ловко поймал его и отдал в стальные руки стражников.       Напоследок я посмотрел на дубовую дверь, за которой решалась моя судьба, и впервые за вечер промолчал. Всё, что мог, я уже вывалил Мейкару на голову. Теперь оставалось надеяться, что хоть часть этого добра там приживётся.       Спойлер: мои старания оказались напрасны — Эйрион не отозвал обвинения.       Но страх и надежда, что отец всё же сдержит слово, не давали мне уснуть. Так что до самого рассвета я пялился в высоченные потолки эшфордских покоев и мысленно хоронил то Бейлора, то себя, пока роскошная, но чертовски жёсткая кровать медленно добивала мою спину.

***

      Следующий день выдался торжественно мерзким.       Я стоял на поле, щурился от солнца и пытался держаться так, будто родился для великих свершений.       Хотелось послать всё и всех в сточные канавы. Доспехи давили везде. Даже там, где, казалось бы, у человека вообще не должно быть мест, способных страдать.       Трибуны гудели. Посмотреть на нас собрались все зеваки с окрестностей — не то что в сериале, где массовку, по ощущениям, ловили у ближайшего «Старбакса» и обещали стаканчик кофе за участие. Народ ругался и толкался за лучшее место. Те, кто успел протиснуться к ограде, явно считали себя счастливчиками. Пыль, поднимавшаяся с земли, оседала на их пёстрой одежде, но никого это не смущало. Видимо, за хороший вид вообще многое прощалось. Если внизу кому-то не повезёт, то для них это станет самым запоминающимся событием в жизни.       Рядом, за барьером, братец гарцевал с вайбом победителя. На другой стороне поля сиру Дункану только что наглядно объяснили, сколько стоит рыцарская честь: Стеффон Фоссовей переметнулся к Эйриону за скудный надел. Второго Фоссовея сейчас спешно посвящал в рыцари Лионель «Смеющийся Кипиш». Вот уж кто не терял настрой и выглядел как пчела, залетевшая в цветник.       Но даже с новым союзником у Дункана всё ещё не сходилась арифметика. Одного недоставало. Тут-то на поле и выехал Бейлор, особо не скрываясь.       Толпа от такого прибалдела. Для них это было где-то на уровне: «отречься от семьи ради парня, которого вчера впервые увидел и который даже не лорд».       Белые плащи переглянулись, и один из них повернулся к Мейкару. Отец снял шлем и коротко ему кивнул.       Рыцарь склонил голову и во всеуслышание обратился к Эйриону:       — Ваше высочество, мы клялись защищать короля и его семью. Мы не сможем выступить за вас и обнажить клинки против принца Бейлора.       Всё? Вот так просто?       Они, мать их, просто отказались?! То есть всё это можно было уложить в одну фразу? Прекрасно! А я-то тут стоял, как герой, и добросовестно участвовал в нагнетании.       За опущенным забралом я не видел лица Эйриона, но проклятия, которыми он осыпал рыцарей, намекали: отказ пережит не лучшим образом.       — Тогда найдутся другие! — выкрикнул он, резко оборачиваясь к трибунам. — Кто из вас докажет правоту принца крови?       Кто-то было шевельнулся, но Мейкару хватило одного сурового взгляда, чтобы все эти внезапные поборники справедливости осознали ценность сидячего положения.       Бейлор тем временем неторопливо выехал вперёд.       Не знаю, был ли он заранее в курсе, как белые плащи вывернут свою клятву, или отец никого не ставил в известность, чтобы Эйрион тупо не успел найти замену.       — Суд семерых требует семерых с каждой стороны. Сир Дункан нашёл тех, кто готов встать рядом с ним. — Дядя говорил негромко, с той королевской ленцой, которую в историческом кино обычно выдают за мудрость. Вроде пафосная муть, но всё равно невольно проникаешься. — Обвиняющая же сторона не может выставить семерых бойцов. А значит, боги уже вынесли своё решение — суд не может состояться. Сир Дункан свободен от всех обвинений.       На пару ударов сердца поле застыло, а затем трибуны взревели. До меня донёсся счастливый крик Эгга. Он едва ли не подпрыгивал на месте, махая другу. Сам Дункан стоял с таким видом, будто узрел законченные «Ветра зимы».       Я выглядел не лучше. И даже успел этим насладиться, пока Эйрион всё не испортил. Попутав все берега, братец накинулся с обвинениями на батю. А батя такое терпеть не стал и отправил его под домашний арест. Надеюсь, навсегда.       — Знаешь, я уже решил, что зря всё это затеял. Но…       — Ты правда считаешь это своей заслугой? Нет, я подыграл Бейлору не потому, что ты меня убедил, Дейрон. — Мейкар покачал головой. — Я не настолько глуп и наивен, чтобы поверить в твои сказки.       Ну да. По закону жанра я должен был решить всё с полпинка. Но на деле пришлось начать с того, чтобы меня хотя бы дослушали.       — Тогда почему?       — В этом всём есть и моя вина. Я позволил вам с Эйрионом верить, что вам всё дозволено. Не останови я его сегодня, завтра он перестал бы уважать и меня. А Эйгон… Он никогда бы мне этого не простил. — Отец тяжело вздохнул, глядя вдаль пасмурного неба. Сейчас он меньше всего походил на человека, выигравшего суд. — К тому же ты впервые взял на себя ответственность. Хотя обычно оставляешь другим разгребать то, что натворил.       Последнее прозвучало почти мягко… По-отцовски?       Что ж, может, мы и поладим. Если, конечно, ты не станешь чересчур вмешиваться в мою лучшую жизнь с прекрасными дамами, хорошим вином и слугами, готовыми нести и то и другое.       Стоило об этом задуматься, как тут же потянуло в сон.       Я ждал чего угодно. Белого света. Возвращения домой. Голоса сверху: «миссия выполнена».       Ничего не случилось.       — Дейрон!       Его тряхнули за плечо.       — В чём дело? — вздрогнул он, открывая глаза.       — Ты чуть не свалился с коня, — пояснил его отец. — После всего, что устроил, мог хотя бы до замка доехать достойно.       Дейрон попытался вспомнить хоть что-нибудь после того, как надумал напиться.       А надумал он потому, что подставил единственного друга Эгга, и жить с этим трезвым ему совершенно не хотелось. Дальше начиналась темнота.       Дейрон обернулся. Все уже расходились. Впереди Бейлор ехал рядом с Дунканом и что-то говорил рыцарю. Эгг тоже больше не смотрел на брата как на предателя.       Похоже, всё обошлось?       — Только не говори, что опять что-то видел, Дейрон Сновидец.       Прозвище, данное в шутку отцом, прижилось и быстро пошло по двору, а затем вошло в анналы истории. Сам Дейрон, разумеется, ничего не сновидел. Он просто проснулся после самого странного запоя в своей жизни, и оказалось, что все его проблемы кто-то решил.