Апрельский снег

      Хан идет по мокрому асфальту, укрываясь от мелкого дождя чужой кожаной курткой. Капли падают на грязные линзы, оставляя мазки. От этого мир кажется чуть более смазанным, будто на глаза наложили эффект размытия. Он шагает, не глядя, и чувствует, как промокли носки в легких летних кроссовках. Низ длинных джинсов почернел от грязи. Джисон ступает уверенно, быстро перепрыгивает по островкам асфальта среди моря луж, и мелкие брызги разлетаются в стороны. Там, где нельзя пройти, он поднимается на носочки и быстро перебегает. А воды в лужах становится всё больше и больше. Парень прыгает на бордюр, бежит по нему, качаясь из стороны в сторону, — ещё чуть-чуть, и быть беде. Он ускоряется, когда видит зеленый свет на светофоре и черную фигуру, которая ждет его на другой стороне. А вода всё бежит и бежит.       Эти места ему давно знакомы. Он может гулять тут с закрытыми глазами, ведь знает каждый закуток, все ямки на дороге, быстрые срезы. Хан ускоряет шаг, решая сократить путь через двор. Мимо в ускоренной съемке пролетают лавочки, вывески магазинов, пальто незнакомых людей и их черные, как небо, зонты. Он спотыкается на дурацкой луже, которая оказалась глубже, чем он думал, и громко выругивается, но не сбавляет темп. Огромные круги маячат перед глазами, расплываются дороги, уменьшаются и увеличиваются люди, но Хану некогда протирать очки.       Он укрывается курткой человека, который ждет его на той стороне. Джисону не хватает одной секунды — на светофоре загорается красный. Он стоит, промокший и задыхающийся, на самом краю дороги, наблюдая, как проносятся машины. Куртка в руках уже сырая. Да и весь он, с ног до головы, мокрый, как бездомный кот на скамейке рядом. Белая футболка прилипла к загорелой коже, джинсы из светло-голубых стали темно-синими, а на лоб свисают кудрявые пряди. Он едва дышит после быстрого бега, но всё равно не стоит на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Рядом проносится черная иномарка, специально обливая его водой. Капли вздымаются белой пеной и падают на сырую одежду. Джисон подставляется, убирая куртку подальше, чтобы не испачкать её. Он кричит ругательства вслед габаритным огням и замечает, что на светофоре осталось десять секунд. Сердце заходится. Тело трепещет.       Сигналы сменяют друг друга, пока не загорается красный. Зеленый человечек на экране передвигает ногами в такт Хану — или это последний копирует первого? Кроссовки хлюпают от каждого шага. Джисон перепрыгивает лужи, стараясь делать шаг длиннее, и вмиг перелетает половину пути. Второй светофор еще не загорелся, и парень нервно подпрыгивает на месте. Дождь усиливается за считанные минуты, и на землю падают тяжелые холодные капли. Кажется, что начинается град. Большие капли больно ударяются о кожаную куртку и чужие зонты; люди смотрят вверх, протягивая руку вперед. Все замерли, заметив, что это не град, а настоящий, крупный и белый, как мел, снег.       Сейчас конец апреля.       Джисон бежит, как только загорается зеленый, и пересекает дорогу за секунду. Он оглядывается по сторонам.       Возле лавочки в парке стоит он, одетый в темную толстовку, и держит зонтик в руке. Минхо смотрит вверх, жадно наслаждаясь внезапным снегопадом. Он тянет свободную ладонь вверх и ловит несколько снежинок. Но не успевает он посмотреть на них, как они тают, а его ладони оказываются в чужих, таких мокрых и знакомых. Джисон падает на грудь, чувствует щекой мокрый полиэстер и вдыхает запах — аромат лавандового кондиционера смешался с запахом дождя и едкой сигаретной дымкой. Он утыкается головой в ключицы, подставляя макушку, и Минхо аккуратно гладит любимого по голове. На взъерошенные и мокрые волосы падает снег. Ли Ноу подставляет зонтик.       Они не виделись так долго. Прошло несколько месяцев с отъезда Минхо за границу по работе. А они ничуть не изменились: всё те же мозолистые от гитары пальцы у Джисона, всё тот же приятный кондиционер для белья у Минхо, всё та же любовь у обоих. Они зарываются друг в друга, крепко сжимая переплетенные пальцы, боясь ослабить хватку. Оба ужасно соскучились, но никто не скажет об этом вслух. Ли Ноу ерошит кудрявые волосы, глупо улыбается и смотрит не отрываясь. Джисон чуть ли не ломает очки из-за крепких объятий. Дужка неприятно трещит, когда он со всей силы в последний раз падает лицом в чужую грудь.       Минхо молча забирает промокшую — свою — куртку из чужой руки. Джисон поднимает взгляд вверх и робко, мягко целует любимого. Тот хмыкает и целует в ответ теплыми, пахнущими бальзамом губами. Хан сжимает сплетенные ладони, прячет их в карман и мурлычет:       — Пойдем? Мне столько нужно тебе рассказать…       Ли Ноу кивает, соглашаясь.       Снег падал и тут же таял. Минхо уезжал, когда пошел первый снег, и вернулся, когда выпал последний. Джисон видел в этом что-то романтичное, точно так же, как и Ли Ноу; оба не могли представить, что даже погода подыграет им. Хлопья растворялись на мокром асфальте, превращаясь в капли воды, и медленно стекали в уже сформированные лужи. Теперь по мокрому асфальту шли две пары обуви, растягивая прогулку как только можно.       Хан ловил снег ртом, забывая себя от счастья — ведь несколько месяцев разлуки подошли к концу. Ли Ноу смотрел, как любимый улыбается, и был счастлив, пусть и не показывал этого так открыто, как его спутник.       Они шли в их дом, пока на землю падал крупный снег.