Счастье — понятие относительное

            Если спросить Спраута о том, откуда он, то Спраут, без зазрения совести, ответит, что он из Порселана. Будет ли это правдой? Лишь отчасти.       Сидли родился в Санди в семье старейшины местной мормонской церкви и прихожанки. Ну как семье… мать померла при родах, а старейшина через пару месяцев умер от ВИЧ-инфекции. «Надо было меньше поддаваться греху блуда» — Сказал уборщик на похоронах. По счастливой иронии судьбы, старейшина завещал, что после смерти за ребенком будет следить всего один человек, его старая подруга детства, — Саманта Маклафлин. Жаль только, что к тому моменту никакой «Саманты» и уж тем более «подруги» уже не было, но это детали.       Лет в пять, Сидли перевезли в прекрасный город Порселан, который он и считает своей родиной.       Все его детство прошло достаточно обычно: он учился в школе, где у него было много друзей, он тренировался в местной футбольной команде, он основал свой кулинарных клуб вместе со своим лучшим другом — Космо. Ну то есть это был самый обычный молодой человек. Единственное, что его отличало от других своих одноклассников — это не принадлежность к церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней. Даже его лучший друг был мормоном, а он нет. Пока одноклассники делились на «женскую» и «мужскую» половины класса, ходили в церкви по воскресеньям, носили простую, дешевую одежду, он выделялся на их фоне: он никогда не стеснялся сидеть с девочками, он никогда не был в церквях(разве что один раз на похоронах отца) и он всегда был одет в то, что хотел сам. Сэм всегда были против того, чтобы он принадлежал к какой-либо церкви или верованию. Они всегда говорили: «Церкви? Скорее секты. Не слушай никого, но и не навязывай никому свою позицию. Ты слишком мал, чтоб что-то изменить».       Маклафлин были небинарной персоной, у которых что-то случилось в жизни, что заставило их отречься от Мормонской церкви. Скорее всего, родители не приняли их выбор перестать быть женщиной, хотя кто знает? Они редко говорят о своем детстве, а Спраут и не задает лишних вопросов.       Что интересно, Сидли чувствовал намного большую эмоциональную связь с «мигрантами» из других штатов, с которыми был знаком от силы пару недель, чем с ребятами, с которыми он знаком всю жизнь. Странно, хотя объяснимо. Раньше он был «чужим среди своих», но теперь он «свой среди чужих». «Своим среди своих» он уже не станет, но хотя бы так.       Но был человек, с которым он был всегда «своим» — это был ранее упоминаемый Космо. С ним, Сидли всегда чувствовал себя спокойно; с ним, он мог быть собой; с ним, они могли одновременно кидаться в друг друга тестом и обсуждать свои эмоциональные проблемы. Это был самый важный человек в жизни Спраута, и он бы отдал все, чтобы это так и оставалось…

***

31 октября.       Это было сразу после школы. Спраут стоит у двери в дом Космо. Скоро выходит и сам темнокожий мальчик. В руках у него коробка с пожертвованиями в церковь.       — Не боись, Джолли, я донесу! Пригляди пока за Таффи! — Крикнул он куда-то за дверь и закрыл ее ногой.       Бейкеры были далеко не малодетной семьей. Вернее будет сказать, он был из ОЧЕНЬ многодетной семьи. У него было шесть братьев и сестёр — четверо старших и двое младших. Оттого в их доме всегда было шумно и людно, поэтому Космо часто проводил время дома у товарища, а не у себя.       — Опять в церковь?       — Ага, мама сказала занести это… священнику Питеру?       — Ты знаешь его?       — Вот именно, что нет. Видимо, это новый священник.       — Дай я помогу тебе донести. — Спраут схватил коробку друга.       — Ладно? — А тот и не сопротивлялся.       Дойдя до храма, они постучались. Кудрявый заглянул внутрь. Там шел некий обряд. Священник, молодой белобрысый парень лет 17, удивленно обратил свой на входящего. Затем удивление сменилось презрением и тот выкрикнул:       — Что забыл тут, хамово отродье?       — Так, понятно, опять та же шарманка… — Прошептало «хамово отродье», — Я принес пожертвования!       — Да благословит тебя Господь, если ты поставишь то, что у тебя в руках на лавку, уйдешь и перестанешь очернять это священное место!       Тот грустно выдохнул и поставил коробку на место. Наложив на себя крест он вышел.       — Ох, вот почему в такие моменты я один? — Русый хотел было вставить слово, но друг его опередил, — … И нет, ты не в счет. Ты не состоишь в этой церкви и ты не черный.       — Расизм какой-то…       — Как есть.       Пацаны рассмеялись и пошли дальше.       — Кстати, Спраут, а ты пойдешь за конфетами?       — Думаю… да.       — А кем оденешься?       — Самый страшный из зверей это… я! — Злодейский смех, — Ну а если серьезно, то наверное как зомби оденусь. Франкенштейн типа.       — Тогда я буду Виктором! Главное успеть найти врачебный халат…       — Я думаю, моя водолазка подойдет.       — А я не думаю, это же не халат!       — Ну, пуговицы можно пририсовать. А вот тонну зеленого грима я не знаю где взять…       — Не бойся, к нам на выходные с миссии приехала Шарлотта. Она же на гримера учится, я у нее выпрошу.       — Забываю иногда, что у вас можно найти почти все.       — Ключевое слово «почти»… но грим найдётся.       После небольшого молчания Спраут продолжил:       — Ты сразу к нам или сначала домой зайдешь?       — Я думаю, что лучше загляну домой. Как раз грим возьму и поищу еще чего-нибудь для костюмов. А ты пока сможешь подумать, как превратишь водолазку в халат, лол.       — Ладно-ладно! Поищу значит старые рубашки…       — Спраут!       Старший пожал плечами и они разошлись по разным сторонам.       Перед приходом друга, Сидли занялся уборкой кухни, чтобы тот не наблюдал бардачность этой семейки (хотя, очевидно, Бейкер о ней знал). Затем тот начал искать хоть что-то для своего костюма и костюма Космо. Единственное, что он нашел, это старый в заплатках свитер Сэм, который можно было использовать для своего образа, и, не менее старую, белую рубашку. Видимо, костюмчики в этом году будут чутка бюджетные.       Потом заглянул и сам Космо. У него была полуиспользованная пачка с разнообразным гримом, а также лак для волос и прочая косметика.       — А помаду ты где взял?       — Скажу — не поверишь…       — Да говори!       Бейкер пододвинулся к уху друга поближе и прошептал:       — Я у Кита нашел…       — ЧТО!? Ну от кого от кого, а от твоего консервативного брата я не ожидал…       — Думаю, это помада одной из его девушек… ему ж уже 16, как-никак…       — И черт с этим. Только вопрос: а она нам зачем?       — Кто «она»?       — Помада. Смысл нам в помаде?       — Хз, че нашёл, то и взял.       — А тени?       — Ну я ж говорю: что нашел, то и взял. Я не углублялся в это все.       — Ладно…       Сидли кинул на диван все что сумел найти.       — И это все?       — Ну… да.       — Эх… видимо в этом году мы будем единственные лохи с хреновыми костюмами…       И тут, как гром среди ясного неба, домой с работы возвращаются Сэм.       — Добрый вечер, молодые люди.       — И тебе привет.       Маклафлин подошли к ним.       — Что творите?       — Костюмы на Хэллоуин, микс Маклафлин.       — И кем вы будете? Клоун и его ассистент?       — Франкенштейн и его создатель.       — Его создатель тоже Франкенштейн.       — Ну ты же поняли.       — Поможете?       — Не-не-не, я пас. Меня итак стажеры замучили, тут еще и вы.       — А их много что ли?       — Ох, блять, не то слово! Особенно эта дура Хё… кхм… впрочем, вам рановато пока об этом знать.       — Ну то есть на твою помощь мы не рассчитываем?       — В точку.       Они только хотели отойти, но вдруг обратили внимание на одну вещь.       — Эй, а свитер ты где мой нашел?       — В шкафу.       — А кто тебе вообще разрешал в моей комнате рыться, а?       — Ну… я же для дела…       — Я тебе щас дам «для дела». — Они замахнулись, на что Спраут посмеялся, а Космо поежился, что заставило нон-би персону быстро одуматься.       — Короче ладно, творите что хотите, главное что бы потом все чисто тут было.       — Есть сэр!       — Вольно…       Они зевнули и ушли наверх. Ну а мальчишки продолжили творить.       Спустя час, а может и все три что-то начало вырисовываться. Оставалось только раскрасить лица и завить шевелюру, а-ля Джастин Бибер, но, как на зло, в тот момент им не хватило грима. Космо стеснялся идти, а то вдруг его родители увидят в столь сатанинском образе и домой загонят, поэтому туда пошел Спраут в боевом раскрасе(хоть и незаконченном).       В их городке был только один ларек со всякой всячиной, а именно магазинчик мистера Роланда Дарвина. В нем торговал, в основном, не сам хозяин, а его жена или сын, но не суть. Там продавалась канцелярия, которую явно отвоевывали у индусов-торгашей, бумага, тетради, краски, формы для выпечки, а иногда даже косметика. И вот, ради такого великого рандома, Сидли и шёл в тот маленький магазинчик.       Русый обыденно вошел туда.       — Здравствуйте, мистер Дарвин! У вас случаем-… стоп че?       — О! Спраут! Привет! — За прилавком сидел давно вам всем знакомый Денди с журнальчиком про ботанику.       — Что… а ты тут че делаешь!?       — Я? А… это долгая история… меня лишили карманных денег, я пошел к мистеру Таймсли, он поговорил со своим племянником Роландом, потом я его еще полвека упрашивал… и вот мы здесь!       Спраут все еще переваривал все только что услышанное и пытался понять: А ФИГЛИ ЭТА ПИГАЛИЦА УЖЕ ЗАРАБАТЫВАЕТ А ОН НЕТ!? Кхм… то есть, я хотел сказать, он пытался переварить все услышанное.       — Э… ладно, Денди. У вас есть грим?       — Зеленый? Быть может было немного… — Радужный начал рыться и положил на стол найденное, — Ну, вот грим, но я не уверен, что там есть зеленый; вот еще грим в баночках, его, вроде, даже смешивать между собой можно, но я не советую… а, ну и, конечно же, аквагрим, но он очень странный, так что лучше его тоже не бери.       — А че с ним?       — Понюхай.       Сидли выполнил прощаемое действие.       — КХЭ-КХЭ… ладно, лучше без аквагрима обойдусь… — Сидли постоял, посмотрел на оставшиеся варианты и указал на грим в красках,       — Думаю этот.       — Уверен?       — Будто есть выбор.       Данцифер положил грим-краски в полиэтиленовый пакет и передал старшему другу.       — С тебя $1.10.       — За это целый доллар!?       — Не я ценники ставлю.       Спраут кинул на стол деньги, забрал пакет и пошел.       — Спасибо за покупку, приходите еще!       — Ага-ага…       Зевнув, русый направился к дому. По дороге он смотрел по сторонам и видел удивительные картины, которые по факту видел каждый год:       На Хеллоуинские выходные к ним приезжали некоторые личности, обычно, это были те, к кого родственники в Порселане проживали. Хотя, чаще народ приезжал на Рождество или Пасху.       Ну вот, допустим, Рибекка Костецкая. Она приезжает к своему отцу на его день рождения. Ходят слухи, что ее родители развелись, потому что мать не выдержала полиамории бывшего мужа. Сейчас Бекки, не без помощи того самого отца, украшала дом в жуткую тематику.       Ну или Эклипс Вульф, она приезжала к кузенам, чтобы вместе с ними, в импровизированной стае, ходить по домам и спрашивать: «Сладость или гадость». Сейчас она, видимо, еще не приехала, но явно скоро приедет.       На той же улице был и совсем маленький Горди Холлоуэй. Он приезжает каждый год сюда с родственниками, чтобы почтить память пропавших много лет назад без вести родителей.       В конце улицы тоже на каждый Хэллоуин приезжал кое-кто. Вроде как, это был старший брат одноклассницы его друзей, Конни Булински. Как минимум, это был ее дом. Что было странно, ни разу за свою жизнь Спраут не видел, чтобы Конни ходила за конфетами, хотя, казалось бы, ей, с ее характером, было логично троллить всех, кто не давал ей конфет. Ходят слухи, что этот праздник сей юной леди не мил. Хотя, с чего вдруг?       Из обычного интереса, Сидли решил подойти и узнать, что у них происходит. На пороге дома стояла незнакомая машина, видимо принадлежавшая Хэллоуинскому гостю. Русый залез на дерево, находящееся рядом с домом, и, а-ля Чеширский Кот, лег на самую толстую ветку. Во дворе обиженно на батуте сидела Конни.       — Как сидится?       Девочка испугалась.       — Кто здесь!?       — Я выше. Прости, что врываюсь в частную собственность.       Булински раздраженно подняла голову.       — Что ты тут делаешь, Беррибой!? Свалил! А то я дядю позову, он тебя быстро с дерева снимет!       — А когда ты посреди ночи на деревья лазишь и народ честной пугаешь — это нормально? — Парень сел, — И вообще, с какой стати я Беррибой? Откуда ты про это ваще знаешь?       — Запомни, Сидли, у меня глаза и уши везде. — Она эпично развела руками.       — Ой, черт с тобой, ты что тут депрессируешь?       — Не твоего ума дело.       — Да, да, так я и поверил. Колись давай, кто к тебе приезжает?       — Ой, да лучше б не приезжал. — Она по-злому посмотрела стеклянную дверь, ведущую на кухню.       — Так а кто приехал?       — Да брат мой. Соулвестер. Придурок тот еще…       — А что он сделал?       — Да бля, он только на день рождения является, а в остальной год как испаряется! Это нормально!?       — Ну… я бы не сказал.       — И я о том же! Бесит тварина…       Спраут, задумался, но потом выпалил:       — А день рождения-то чей?       — Наш. — Увидев озадаченный взгляд собеседника, Конни объяснила, — У меня с ним день рождения в один день. Бывают в жизни удивления, да.       — То есть ты в свой день рождения сидишь тут, обижаешься, а не вечеринку устраиваешь? На тебя чет не похоже.       — А кто на него придет? Камон, чел, сегодня Хэллоуин. Покажи человека, который в здравом уме пропустит поход на конфетами.       — Ну даже не знаю, может это ты?       — У меня причина есть.       — Ну это понятно… ну то есть ты сидишь тут весь день как вернулась со школы и дуешься?       — Нет! — Выпалила Булински, но потом подумала еще раз, — Ну или почти так. До приезда Соула все еще было неплохо, но теперь день испорчен.       Встала неловкая пауза.       — Я так и не понял, ты злишься из-за того, что он приезжает или из-за того, что он не приезжает?       Девочка хотела что-то сказать, но потом решила все таки обдумать ответ. После минутных раздумий, она ответила:       — Из-за всего.       — Тебя факт его существования бесит, то есть?       — Нет.       Спраут, после уже своих минутных раздумий, сказал:       — Чтож, мисс Булински, прописываю вам душевный разговор с братом, кусочек торта со свечками и вечеринку с подружками. А я откланяюсь.       — Куда откланяешься?       — Че?       — Если ты откланяешься, то упадешь в наш куст с ежевикой. Сам самой ягоды уже и в помине нет, а вот колючки есть всегда.       — Я образно.       — Тогда ладно.       Сидли встал и слез с дерева. Пока он продавался психоанализу, прошел аж час, поэтому он на всех парах побежал домой, дабы объяснять Космо, что он не идиот, а просто заблудился в трех соснах.

***

      Ночью город наполнился разной нечестью: от Эдварда Каллена до Джеффри Дамера. В этот Хэллоуин Сидли и Бейкер были не только вдвоем. К ним присоединились и новые друзья Спраута, давно вам всем знакомые: Денди, которого выпустили из рабства, Астро, Шелли и Вии. Выглядели они, конечно же, все достаточно несуразно: Спраут и Космо, как мы помним были Франкенштейном и Виктором; Вии явно украла их идею, ведь она тоже была чем-то по типу Франкенштейна, только вот у нее это было куда качественнее, чем у нашего великого дуэта; Астро пытался быть дьяволом, но с его застенчивой натурой это смотрелось больше комично, нежели страшно; Шелли была ведьмой, очень милой ведьмой; ну а Денди… он был Чаки, ему, кстати, даже подходит.       Ребята своей веселой компанией ходили по домам и собирали себе халявный диабет. Одним из домов стал обитель семьи Булински. На стук открыл молодой человек, доселе даже Спрауту не знакомый. Он был высоким, спортивным и таким же черноволосым, как и его младшая сестра.       — Сладость или гадость? — Хором спросили подростки.       — О, здравствуйте. Сейчас. — Он обернулся, — Конни! Неси конфеты!       — А где? У нас их нет больше! — Раздалось из глубин дома.       — У меня в сумке посмотри!       Потом прибежала и сама обладательница голоса с коробкой всяких сникерсов, марсов и подобной чепухи. Она отдала коробку брату и случайно встретилась взглядами с нашим Сидли. Она уверенно, но незаметно ему кивнула, и он ей в ответ, будто говоря: «спасибо». После этого она убежала в глубь дома. Соулвестер рассыпал всем по ведрам сладкое и пожелал счастливого Хэллоуина.       Дети веселым ходом направились в тот квартал, где жили Спраут и Космо. Пройдя пару домов, они дошли и до хаты последнего.       — Так… а это чей дом? — Спросила Шелли, держа в руках карту домов Порселана.       — Это мой… — Грустно сказал Бейкер, — Давайте не пойдем туда?       — А че так? — Озадаченно поднял бровь Денди.       — Да так… мои родители считают, что весь этот праздник от дьявола и все такое… так что лучше нам отсюда свалить подобру-поздорову.       — Ладно, как скажешь… А следующий чей?       — О, это мой. — Воскликнул Спраут.       Ребята постучали в дверь. Открыли им Сэм с кофе в руках.       — Сладость или гадость! — Снова хором сказала молодежь.       — А можно ничего вам не давать, а? — Устало спросили Маклафлин.       — Вы хотите гадость?       — Переформулирую вопрос: можно от меня отстанут и мне ничего не надо будет ни сладость давать, ни гадость получать?       — Нет! — Хором сказали ребята.       — Да ну вас. — Сэм через минуту вернулись с подносом клубничных кексов, — Каждому по одному.       Дети похватали выпечку, попрощались и пошли дальше.       — Все-таки нам надо составить нормальную карту, а не это. — Подытожила Вии, смотря на чертез города без условных обозначений.       — Мда, неплохая идея. Ты и займешься. — Съязвил Денди.       — Не-не-не, я не местная, пусть эта «сладкая парочка» этим займётся. — Она ехидно посмотрела на Космо и Спраута.       Эти двое проигнорировали ее нападки.

***

      Так и ходили они на протяжении всей ночи, аж до часу. Дети разошлись ближе к полутора часам ночи. Космо, как неожиданно, пошел ночевать сегодня к Спрауту. Посреди ночи забираться через окно домой он не хотел, поэтому выход был один: ночевать у друга.       Они делали так часто. Дома Бейкера не теряли, учитывая сколько народу там было, а у друга он уже был «как дома». Он помогал готовить, делал у них уроки, ночевал у них, ему даже отдельную раскладушку купили вы о чем.       Дети зашли в дом, где на диване в гостиной уже сладно дрыхли Сэм. На кухне был небольшой беспорядок, вызванный, видимо, приготовлением тех самых кексов. Мальчишки зашли в комнату Спраута и начали спиртом оттирать грим. Неожиданно, Сидли встал, под предлогом поиска дополнительных ватных дисков; на самом деле он взял некий конвертик с полки и пихнул его себе в карман.       После еще дополнительного часа отчистки он краски и попыток придумать, как потом оправдываться перед Сэм за зеленое от грима постельное бельё, парни закончили. Они оба поставили на стол выклянченные конфеты и сами начали готовиться ко сну. Но тут, Спраут неожиданно вспомнил о письме. Он незаметно достал его и украдкой поглядел на ничего не подозревающего Космо. Тот, в данный момент, занимался тем, что одевал наволочку на подушку. Русый еще раз посмотрел на письмо, затем на друга, потом снов на письмо и попытался себя пересилить. Он набрал побольше воздуха в легкие и сказал:       — Космо, можешь подойти?…       — А? — Мальчик удивленно поднял голову, — Чего?       — Можешь подойти? — Он выполнил это, — Космо, ты мой самый лучший-прелучший друг… без тебя, мне трудно представить, как бы я жил… ты мне очень дорог…       — И ты мне тоже, но что такое?       Сидли снова вдохнул побольше кислорода.       — Держи. — Он протянул другу свое письмо, — После того как прочитаешь обещай, что все останется как прежде и ты не будешь относиться ко мне хуже…       — Окей?… — Протянул Космо в замешательстве и забрал его.       Чернокожий сел на раскладушку и начал читать. В этот момент у Спраута уже сердце уходило в пятки, а дыхание сбивалось от волнения.       Бейкер читал, читал, а потом на последних словах раскраснелся(Я НЕ ЗНАЮ КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ У АФРОАМЕРИКАНЦЕВ ЕКЛМН). Он удивленно посмотрел на Сидли и подошел к нему.       — Ну… э… я… — Начал мяться старший, но «друг» просто крепко обнял его.       — Ты мне тоже очень давно нравишься…       У Сидли аж земля из под ног ушла и слезы из глаз потекли, не от обиды, а от счастья. Мальчики хрупко, неумело поцеловались. Это было настолько неловко, что они потом отвернулись друг от друга, застеснявшись. В ту ночь эти двое спали вместе, в обнимку.